31. В поисках Вирай.

А внизу бушевал ураган.

- Где он?! Где этот гаденыш?! - ревел взбешенный Микарт, выскакивая из подвала. - Найти его! Он Сивральвэ выпустил! Ведьму!

Воинам объяснять долго не надо было. Еще живы были те раны, что нанесла им неуловимая болотная проказница. Вот ведь сюрприз устроил им Кильвар...

А тем временем неугасающий уголек мчался, разгоняя мглу ночи и маня за собой со страшной силой. Ферус под Кильваром горел пламенем, чувствовал напряжение, исходившее от всадника, и спешил, опережая ветер. Мимо воина пронеслись дома города, замелькали темные силуэты деревьев, выступали из темноты и уходили вновь мрачные силуэты брошенных деревень. А Кильвар все летел.

Внезапно огонек остановился. Ферус на всем скаку влетел в глубокий снег - перед глазами блондина раскинулось снежное море без конца и края.

- Посевы... - догадался Кильвар. - Ты никогда не любил свою землю, Микарт...

Темный, действительно, презирал физический труд. Да, конечно, сам он никогда в руки мотыгу не брал, но и не уважал тех, кто растил хлеб, кто выпасал скот, кто, в конце концов, кормил своего хозяина. Поэтому-то и отправил Вирай в ненавистное место. Нелюбимое им - Темным - место. На бескрайние просторы посевных полей.

Летом здесь хорошо. Ветер гуляет, соломенное поле волнуется. А зимой ветер превращается в адского ятедамбля, и с невыносимым эгоизмом охраняет свои владения. Злится, если кто-то без разрешения заходит на его территорию, и принимается мстить. Выжигает холодом, ослепляет снегом, никого не щадит.

- Вирай! Вира-а-ай! - принялся звать Кильвар.

Ворожея не обманула - дала путевой огонек, однако уголек не посмел ступить на чужое поле, перекатывался с места на место, но дальше в снег не шел.

Я замерзала. Медленно холодело тело. Пальцы рук и ног уже перестало ломать, глаза давно не открывались. Ослепляющий свет постепенно угас и больше не пытался пробраться под веки. Губы покрылись коркой, одно ухо, прижатое ко льду, казалось, уже никогда не оторвется от гладкой поверхности. Даже если меня и найдут, будут ждать весны, чтобы я оттаяла, либо станут вырезать кусками вместе со льдом.

Хватило сил мысленно хмыкнуть. А действительно, что произойдет с моим телом в этом мире после того, как меня снова засосет в мою реальность? Я кстати, так и не выбрала, что мне открыть - литровую баночку сладкого сиропа с вишней или трехлитровую с половинками груш?

Ой, что это? Мне мерещится или это действительно собачий лай? Значит, где-то есть и человек?

Вспомнив про свои способности телепатии, я бросила тонкую ниточку и арканом захватила сознание чьего-то пса.

- Шарик, ко мне! - раздалось в ушах, но собака не двинулась - повиновалась теперь только моим приказам. - Шарик, Шарик, ты чего?

В поле зрения появилось женское лицо. Теплые руки схватили морду животного, наполненные жизненным угасающим огнем глаза заглянули прямо в душу. Я заставила пса попятиться назад, вынимая мордаху из заботливых объятий.

- Кто ты? Зачем моего пса забираешь?

Ух, ты! А тетя знающая попалась! Очень хорошо! Очень хорошо... очень...

На последнем дыхании я попросила собаку заскулить и по возможности найти замерзающее тело в белоснежной пустыне. И отключилась.

- Вирай! - разносилось над полем. - Вирай!

Кильвар зигзагами форсировал пространство, забираясь на спину дикого феруса, и светил одиноким факелом. Да только сколько там можно высветить одиноким огоньком? Тем более, хозяин здешних просторов с радостью кинулся на новую жертву и со злостью жителя подземного мира пытался вырвать огонь из рук воина.

- Вирай!

- Гав! Гав!

Кильвар застыл на месте, посветил туда, откуда доносился лай.

- Гав! Гав! - звук обретал силу и приближался.

И вот уже через несколько мгновений на феруса, ни капельки не испугавшись истошного и недовольного ржания, выскочил черноглазый пес. Он прыгал на месте, крутился и порывался что-то сказать. Жаль только, Кильвар не умел разговаривать с животными. Зато животные умели разговаривать. Между собой, правда...

Ферус первым сообразил, чего добивается пес, коротко заржал и рванул с места. Сидевший на неоседланном скакуне всадник не успел среагировать и кубарем покатился в снег.

- Ты что творишь?! - отплевываясь от снега, прокричал Кильвар.

Однако, ему никто не ответил, только пара животных теперь отплясывали польку вокруг блондина.

- Ладно, ладно, я понял! - изрек воин, запрыгивая на коня. - Нам покажут дорогу... Вперед! Хэйа!

Огромную кляксу на белом снегу Кильвар поначалу принял за местную нечисть, даже за оружие схватился.

- Скорее помогите мне! - вдруг произнесла клякса женским голосом.

Воин спешился, и медленно стал подбираться к «кляксе» - вдруг, все-таки нечисть?

- Ну, чего стоишь пнем?! Я не смогу ее сама дотащить до дома!

- А вы кто? - странно, но Кильвар все еще сомневался в реальности происходящего.

Были уже случаи, когда нечисть болотная напускала морок на человека, заманивала в ловушку, а затем... Нет, лучше не думать о том, что могла сделать нечисть с человеком. Порою попадались трупы... Бр-р-р! Вдруг в этот раз тоже морок?

Внезапно черная говорящая клякса сорвалась с места и, в миг оказавшись возле воина, отвесила звонкую оплеуху. Кильвар схватился за щеку:

- Ничего себе - морок!

- Дурень ты! Какой я тебе морок?! Девушку спасай!

Ну, в принципе, она права - мороки не будут раздавать оплеухи.

Сорвавшись, наконец, с места, Кильвар подбежал к месту, где присела женщина.

- Вирай! Вирай! - звал воин.

И как ни странно, я услышала. Только сил говорить не было. Мне было тепло и уютно в снежной берлоге. Ничего не беспокоило. Я плыла на теплых волнах безмятежности.