RUNAWAY REALITY. Глава 2

Привычка просыпаться утром по будильнику возымела свой эффект. Глаза открылись сами собой, едва в комнате стало хоть сколько-нибудь светло. Будто кто-то нежно коснулся моего плеча и отступил.

Я не сразу поняла, где нахожусь. Вместо привычного круглого светильника на потолке на меня смотрела роскошь молочной лепнины. Комната дышала непривычной тишиной. Ни шагов наверху, ни рева машин за окном, ни крика ребенка этажом ниже – ничего, что напоминало бы о суетливой жизни в городе. Воздух стал теплее в сравнении со вчерашним вечером.

Первые секунды я словно плыла в густом тумане между сном и явью. Веки были тяжелыми, как после долгого перелета, а где-то на границе слуха – тихий плеск... волны?

Я вздрогнула.

Глупость. До океана отсюда минут тридцать по шоссе.

Как следует поморгав, я ощупала покрывало – ткань мягкая, плотная, уютно-теплая, пошевелила пальцами ног и, щурясь, повернула голову навстречу солнечному свету.

Нет, я не сплю. И определенно не дома.

Мозг услужливо подкинул воспоминания о дороге в Ноксфилд, о воронах и Еве, и строго напомнил, что сегодня меня ждет профессор Арбо, а опаздывать дважды – верх невоспитанности.

Сон тут же как рукой сняло. Я села, расправила плечи и глянула на часы: шел восьмой час. Хорошо. Я точно успеваю позавтракать, привести себя в порядок и хоть немного успокоить эту непонятную дрожь внутри от встречи с человеком, которому решила доверить свое прошлое и будущее.

Умывшись, надела одежду, в которой всегда чувствовала себя собой, а не старательной лаборанткой и девушкой с пустотой в голове. Взяла папку с анализами, рентген-снимками и врачебными заключениями – единственный якорь, связывающий меня с прошлым, когда у самой двери вдруг вспомнила, что забыла водительские права в машине.

А вдруг они остались дома?

Сердце подпрыгнуло, словно кто-то резко дернул за ниточку. Надо проверить в машине и заодно убрать мусор, оставшийся от вчерашнего перекуса. Теперь мне показалось странным, что при знакомстве Ева нисколько не интересовалась, кого заселила в дом.

В холле никого не было, столовая пустовала и даже с кухни не доносилось ни звука, словно особняк еще не проснулся. Я проскользнула к входной двери, боясь нарушить покой постояльцев, и осторожно открыла ее. Но так и не двинулась с места от неожиданности.

Рослый парень стоял у моей Хонды, склонившись над передним колесом. Серое поло с расстегнутыми пуговицами плотно облегало его рельефные плечи, легкий ветер пытался взлохматить идеально выстриженные светло-русые волосы с нарочито небрежной укладкой. Он с явным интересом рассматривал машину, заглядывая в салон и легонько пиная шину ногой.

Я в растерянности застыла на ступеньках.

– Простите?.. – окликнула его вежливо, но с намеком на возмущение.

Парень вскинул голову, увидел меня и расплылся в широкой улыбке. И этот туда же!

– О, это ты меня прости, – встрепенулся он. – Я тут вовсе не маньячу, честно. Просто сгорал от любопытства узнать, кто еще приехал к нашему Ксавьеру. И... – он кивнул на колесо, – у тебя тут малость спустило. Доброе утро!

Еще мгновение он неотрывно рассматривал меня с улыбкой, затем осекся и рывком оказался передо мной, на ступеньку ниже. Я инстинктивно отшатнулась, но он все равно возвышался на полголовы.

– Я Колтон. – Он протянул мне крупную ладонь, от которой вверх под кожей предплечья изящно проступали вены и растворялись в мышечном рельефе. – Новенький. Как и ты.

– Ванесса, – ответила я, вложив свою руку в его и немного смущаясь от того, насколько Колтон выглядел сильным и мужественным. Голос у него был низким, но с легкой насмешкой и подкупающей уверенностью, присущими самому популярному парню в школе.

– Добро пожаловать в Ноксфилд... Могу я называть тебя Несс? – спросил он с ноткой того непринужденного флирта, который обычно цепляет всех девушек, на коих, я была уверена, Колтон часто обращал свое внимание. – Откуда ты?

– Из Торонто. Точнее, из пригорода...

– А я из Кингстона, – живо подхватил он. – Почти рядом, да? Но играл я за хоккейную сборную Монреаля. «Северные хаски». Слышала о таких?

Он улыбнулся с такой уверенностью, будто был убежден: я не просто слышала, а от них фанатею.

Я отрицательно покачала головой.

– Серьезно? – Колтон всплеснул руками и тут же подмигнул: – Значит, будем восполнять пробелы в твоем спортивном образовании, Несс.

Он снова бросил взгляд на приспущенное колесо, которое явно не давало ему покоя.

– А ты зачем здесь? – спросила я осторожно, не желая лезть в личное и в то же время гадая, что пышущий здоровьем хоккеист забыл на экспериментальной программе. – Тоже... проблемы с памятью?

Колтон ответил так просто и прямо, словно говорил о погоде:

– Травма, – он ткнул пальцем себе в висок. – Решающий матч стал для меня последним. Но зато шайба так и не залетела в наши ворота. – После чего заговорил спокойнее, с некоторой грустью. – На самом деле наш Ксавьер очень помог мне с лекарствами и лечением, а теперь помогает еще и деньгами. За участие в опытах. Так что вот...

На миг в его серых глазах отразилась серьезность. Почти страдание. Но он встряхнул головой, прогоняя мрачные мысли:

– Но нет, память у меня, к счастью, работает как надо. Хотя некоторые вещи я предпочел бы не помнить. В жизни хватает неприятного. Понимаешь, о чем я?

– Нет, я бы наоборот хотела вспомнить все. И что теперь с хоккеем?

Колтон с усмешкой потер шею ладонью:

– Мне больше не светит выйти на лед в качестве игрока.

– Это грустно, – пожалела я. Травмы среди хоккеистов – обычное, но всегда жуткое дело. – Тяжело, наверное, навсегда прощаться с тем, что так любишь?

– Почти так же грустно, как зависать здесь, – беззаботно хмыкнул Колтон. – Особых развлечений нет, до ближайшего бара и магазина ехать минут сорок, но Ксавьер не разрешает нам пить. Так что, все веселье можно найти только во время сессий, – малопонятно сказал Колтон.

Не успела я уточнить, о чем речь, как он вдруг шагнул еще ближе ко мне и ненавязчиво коснулся моей спины, разворачивая к дому.

– Пойдем, кое-что покажу. Здесь просто крышесносный сад! Бьюсь об заклад, ты такого никогда не видела. Заодно за насосом в амбар заглянем.

Я колебалась. Всего мгновение. Легкость его манеры общения и интригующий «крышесносный» сад сделали свое дело. Моего кивка хватило, чтобы довольная улыбка Колтона обезоруживающе вспыхнула еще ярче.

– Отлично! Тогда за мной, Несс.

Мы обошли дом по гравийной дорожке. Едва сад раскрылся перед нами подобно отдельной сцене, я сразу поняла, что это станет моим любимым местом для чтения и медитации. Вчерашний туман растаял, оставив в прохладном воздухе аромат влажной сирени. Узкие дорожки между изгородью вели к сердцу сада: кругу из скамеек и маленьких фонтанчиков, мягко шепчущих себе под нос. Кусты кремовых гортензий пышно цвели под аккуратными лиственницами.

– Хорошо быть богатым, – пробормотала я, любуясь тем, как солнечный свет скользит по пруду в отдалении. Взгляд скользнул к безупречно ровным изгибам кустов и вычищенным до блеска дорожкам. – Здесь все такое... идеальное.

– Еще бы! – фыркнул Колтон. – Ева их каждый день дрессирует. Никому не дает спуску.

– Дрессирует? – я невольно перевела взгляд на него.

– Кусты, – рассмеялся он. – Хотя... кто их разберет. Это все Ева. Она очень любит порядок. Садовники без ее разрешения травинку лишнюю не сорвут.

Имя помощницы профессора вызвало во мне легкий холодок, как будто кто-то провел невидимым пальцем вдоль позвоночника. Вспомнились ее ровная осанка и выверенные движения, фарфоровое лицо и особенно – холодный взгляд серых глаз, несмотря на приличествующую улыбку.

– Могу их понять, – улыбнулась я.

– У Ксавьера та еще компашка собралась, – сказал Колтон, неспешно шагая рядом. – На любой вкус и цвет, от профессоров до фриков. Скоро сама увидишь. Хотя с некоторыми, – он особым заговорщицким тоном выделил последнее слово, – я бы предпочел не встречаться вовсе.

– Например? – полюбопытствовала я.

Колтон посмотрел на меня, прищурив один глаз на солнце, и улыбнулся.

– Видела в колледже таких высокомерных барсуков, к которым на козе не подъедешь, потому что у них столько денег и самомнения, что они брезгуют даже смотреть на тебя? – Усмехнувшись со знанием дела, я кивнула. – Такие здесь тоже есть. Куда без них, верно? Брендоголовые пустышки.

Я рассмеялась:

– Похоже, я и правда попала в колледж. Надеюсь, в конце не придется сдавать экзамены.

Перед небольшим амбаром, стоявшим чуть в стороне от раскидистого сада, я замедлила шаг. Даже он был идеальным: ровные доски, выкрашенные в небесно-голубой цвет и белоснежные поперечные перекладины. Ева могла взять гран-при мира в конкурсе за безупречный дом и сад. Слишком красивый. Слишком идеальный.

Колтон тем временем подошел к двери амбара, снял засов и толкнул створку плечом. От резкого шума птицы, сидевшие в кронах деревьев, всполошились и разлетелись в стороны.

– Сейчас подкачаем твою ласточку и пойдем на завтрак. Ты ведь наверняка пропустила его?

Да, – удрученно подумала я, но Колтон уже исчез в полумраке амбара.

– Подожди снаружи, Несс. Тут темно, можно расшибиться.

Я остановилась у порога, не проявляя особой инициативы идти вслед за ним. Все еще сжимая в руках папку с документами, я оглянулась на сад за спиной – тот раскинулся в игрушечной, манящей безмятежности. Само пребывание в нем могло послужить прекрасной терапией от любой болезни. Даже на расстоянии он действовал успокаивающе, словно шептал мне: теперь все будет хорошо, Ванесса.

Пару раз из амбара донеслись проклятия: Колтон продолжал поиски насоса. От скуки я осторожно заглянула внутрь. Редкие лучи света, пробивающиеся сквозь щели – ну вот наконец хоть один изъян! – раскрывали амбар в его иной, более честной и захламленной действительности.

– Колтон? – негромко позвала я, так и не отыскав его могучую фигуру среди тьмы инструментов, ящиков и непонятных предметов, накрытых пыльным брезентом. Повисшая тишина настораживала. – Как ты вообще что-то видишь?

– Ха! Ты еще гараж у меня дома не видела, – донесся его голос откуда-то из глубины. – Отец всю жизнь собирал раритетный хлам на колесах и запчасти к нему. А потом мы вместе его чинили.

Он фыркнул, и я усмехнулась:

– Ну, тебе это идет. На все руки мастер нигде не пропадет.

– Ты права! Спортсменам полезно уметь все. Вдруг по дороге на чемпионат тренер скажет: «Автобус развалился, нужен механик! Где Колтон?» – Раздался его тихий смех. – А я такой: я здесь, босс. Без проблем, босс. Сейчас все будет как новое, босс!

Веселая жизнерадостность Колтона передалась и мне – я невольно заулыбалась. Он говорил много и быстро, не давая неловкой тишине снова разрастись между нами.

Вдруг что-то громко брякнуло внутри амбара, привлекая мое беспокойство.

– Ты в порядке?

– Все под контролем! – отозвался Колтон, и что-то брякнуло снова. – А ты вообще... чем занималась? До приезда сюда?

– Я лаборант на химическом факультете. Опыты с веществами, анализы, пробы и расчеты... В основном бумажная рутина. – Я запнулась. – По крайней мере, ничего сверхординарного не помню.

– Химия, значит? Тогда тебе понравится здесь даже больше, чем думаешь.

– Почему? – оставаясь за порогом, я вновь заглянула в темноту.

Колтон не ответил. Шуршание, металлический лязг и мягкий стук чего-то – он явно рыскал по полкам.

– Просто... поверь мне.

И я уловила в его голосе нечто странное. Это был уже не флирт, не любезность, с которой началось наше знакомство, а почти пророческая убежденность.

Я хотела уточнить, но он снова заговорил первым:

– А хобби есть? Люди обычно раскрываются именно так. Вот Кира сидит по углам, рисует что-то в своем блокноте и молчит. Тео вообще жить не может без книг, будто только ими и питается. А я... – Он замялся. – Я вот люблю машины, хоккей и... И людей.

Людей? Я в удивлении приподняла брови.

– Не в смысле есть их или коллекционировать, – торопливо добавил Колтон, по возникшей паузе уловив мое недоумение. – Мне просто нравится быть рядом с людьми. Общаться, узнавать их получше, чтобы понять. У каждого есть своя неповторимая история, как считаешь?

Голос зазвучал ближе, и через секунду широкая грудь Колтона показалась из темноты. Он приподнял ручной насос в победном жесте, остановился напротив меня и посмотрел в глаза столь пристально, словно искал в них мою уникальную историю.

Если бы я сама ее помнила...

– Так почему ты здесь? – спросил он спокойно. – Травма? Болезнь?

Я опустила взгляд и тихо выдохнула:

– Амнезия.

Я ожидала усмешки, удивленного неверия или новой длинной тирады, но их не последовало.

– Понял, – просто сказал Колтон, закрыл дверь и одним движением задвинул засов на прежнее место. Его голос смягчился: – Не переживай, Несс. Ты здесь не просто так.

– В каком смысле?

Отряхнув пыль с темных штанин и поло, Колтон вышел под лучи весеннего солнца и заговорил с непринужденной легкостью:

– Здесь всем что-то нужно, и никто еще не уехал отсюда с пустыми руками. Пойдем, Несс. – Он шагнул к дому и, зазывая с собой, махнул мне: – Колесо само себя не подкачает.

***

Колтон присел перед Хондой на корточки и ловко открутил колпачок у колеса. Движения его рук были явно отточены годами практики и наполнены воодушевлением, как если бы даже такое простое занятие должно было скрасить отсутствие развлечений.

– Держи. – Он протянул мне колпачок. – Чтобы не потерялся.

Я спрятала его в ладони, а сама как завороженная наблюдала за плавностью его мышц и ловкостью пальцев. Колтон подключил насос к ниппелю и принялся энергично качать воздух. Тот входил внутрь глухими, шипящими толчками.

– Знаешь, Несс, – начал Колтон в перерыве между давлением на поршень и бросил на меня короткий взгляд снизу вверх, – а ты рисковая. Ехать с таким колесом по шоссе... Мастерских в округе нет.

– Мне повезло, что ты оказался рядом.

– Повезло, – повторил он с легкой улыбкой. – Еще как.

Колтон сделал еще несколько толчков, быстрым взглядом проверил давление на тонометре и выпрямился.

– Готово.

Он стянул перчатку, которой, как я могла бы поклясться, секунду назад на нем еще не было. Или была? Неужели память снова затеяла со мной свои игры... Я мысленно споткнулась, но взгляд зацепился за вторую перчатку, торчавшую из кармана его джинс. И я тут же нашла простое объяснение: просто не уследила. Пропустила этот момент. Вот и все.

– Не все спортсмены бесполезные пинатели шайб и мячей за кучу денег, – пошутил Колтон.

Ловя на себе его неотрывный подначивающий взгляд, я вторила:

– Может ты еще и электрик? Радиоприемник у меня, кажется, тоже накрылся.

Мне было приятно заиметь такое полезное и дружеское знакомство в первый же день. А ведь я вполне могла наткнуться на «высокомерных барсуков».

– Проверю, – с улыбкой пообещал Колтон. – Руки у меня растут откуда надо.

Он протянул мне раскрытую ладонь и замер в ожидании. Я растерянно моргнула, гадая, как отвечать на этот жест. Взволнованно скользнула взглядом по его красивому лицу и задержалась на ямочке на щеке.

– Колпачок, – напомнил Колтон, и ямочка стала глубже.

– Ох, точно!

Я вернула колпачок и, чувствуя, что краснею, отвернулась к машине. Держи себя в руках, Несс! Ты не за этим сюда приехала!

Взгляд упал на ветровое стекло. На панели лежали мои водительские права. Я спохватилась, что проторчала со своим новым знакомым дольше, чем собиралась, и заглянула в салон забрать их.

– Нашла? – спросил Колтон, прикручивая колпачок.

– Да, – сказала я медленно. – Нашла.

Я всегда храню свои права в бардачке, а не на панели. Глянув на пассажирское сиденье, также заметила, что обертки от бургера, брошюры и прочий мусор исчезли. В салоне было чисто. Неужели кто-то рылся в моих вещах? Следов взлома не обнаружилось.

– Тогда пойдем скорее. – Колтон не заметил моего смятения и отряхнул ладони. – У тебя еще есть шанс отхватить свой завтрак. Ева умеет читать мораль за пропущенные приемы пищи не хуже любого тренера.

Я закрыла машину и вместе с Колтоном поднялась по крыльцу. Он придержал передо мной дверь. С его губ не сходила ободряющая, немного лукавая улыбка. Ему явно понравилось то, как недвусмысленно я покраснела.

Пахнущий сыростью уличный воздух сменился теплом и тонким ароматом кофе и поджаренного хлеба. Однако в столовой уже никого не было, кроме лишь эха отобедавших людей и, разумеется, Евы. Надев фартук поверх своего изумительного молочного костюма, она собирала грязные тарелки со стола и с изяществом единственной хозяйки пространства складывала их в посудомоечную машину.

– Поглядите, кто вспомнил о еде, – сдержанно улыбнулась она, завидев нас на пороге. – Доброе утро! Вам обоим повезло – ваш завтрак никто не тронул, хотя Ален настаивал, что твоя нечеловеческая порция фасоли и бекона испортит твой образцовый пресс. – Ева бросила многозначительный взгляд на Колтона и скрылась за перегородкой на кухню.

– Пусть завидует молча и больше тренируется, – весело отозвался Колтон и опустился за стол. – Ему лишним не будет.

Я села рядом с ним и с досадой оглядела пустующие стулья. Некрасиво вышло – пропустить первый общий завтрак. Но ни Колтон, ни Ева никак это не подчеркнули, и от исходившего от них дружелюбия я, в конце концов, расслабилась.

Колтон с аппетитом принялся за еду: на тарелках к упомянутым Евой фасоли и бекону присоединилась яичница с ломтиками поджаренного хлеба. Я же медленно вертела вилку в руках. Смотрела на еду, и ком подкатывал к горлу.

Ева вновь появилась из кухни с чайником в руках. В его прозрачных стенках медленно кружились травяные листья и кусочки фруктов. Из носика вился душистый пар.

– Чай по моему собственному рецепту, – сказала Ева и наполнила чашки ровно настолько, насколько было нужно. – Облегчает вхождение в день не хуже кофе. Твое собеседование начнется сразу после завтрака, Ванесса.

Я с благодарностью кивнула и сделала маленький глоток. Чай оказался освежающим, с мягкой кислинкой. Почти сводящим на нет мое волнение и мысли о проникновении в мою машину. Свои подозрения по поводу того, кто успел прибраться в ней, я решила оставить на потом.

– Кто еще участвует в программе? – спросила я. Пустующие стулья никак не успокаивали мое любопытство: на подъезде у особняка я заметила еще две припаркованные машины. – Похоже, нас немного?

Колтон оторвался от тарелки:

– Есть Кира, – торопливо проглотив еду, ответил он. – Она не очень любит общаться. Ее парень Тео – такой же. Тинка и Ален – самые молодые, и в основном они тусуются в городе либо ходят в походы. Энергия так и прет!

– Им некуда ее девать, – мягко сказала Ева. Она составила нам компанию за столом и чашкой чая. – Молодость не терпит застоя.

Меня мучил еще один вопрос.

– А были... успешные случаи? – я запнулась, испытав неловкость от столь прямого вопроса. – Удачные эксперименты? Кто-нибудь возвращал себе память?

Колтон коротко посмотрел на меня, затем переглянулся с Евой и поспешил развеять мои сомнения:

– Конечно! На той неделе уехала супружеская пара – счастливые как дети. Ему семьдесят, ей шестьдесят четыре. Они буквально рассыпались на глазах. Я уже собирался присмотреть себе костюм для похорон.

– Как грубо, Колтон! – Ева отчитала его почти по-матерински. – Стивенсоны были милыми и хорошими людьми.

– Ну да. Милыми маразматиками! – Ева снова строго взглянула на него, но у Колтона нашлись аргументы, которые он честно мне предоставил. – Первое время из-за Альцгеймера они не помнили, где находятся, и считали, что мы их похитили. Даже вызвали копов. Дважды! Ева намучилась с ними: ей приходилось каждое утро освежать им память и оставлять записки на тумбочке. Но после того, как Ксавьер вправил им мозги, все стало проще. Болезнь исчезла и, едва они уехали, Ева предложила профессору подать новое объявление. Так что в особняке не утихает жизнь.

– Со Стивенсонами было непросто, – признала Ева. – Но прекрати называть профессора Арбо Ксавьером! Это неприемлемо, – припечатала она и выхватила из-под носа Колтона опустевшую тарелку.

– Да ладно, это же просто шутка! – насупился он и принял вид несправедливо обвиненного мальчишки. – Разве я виноват, что он вылитый Ксавьер?

Ева закатила глаза настолько выразительно, что мне стало жаль мышцы ее глаз, и пожаловалась мне:

– Этот гений как-то пришел на собрание в майке с эмблемой Чарльза Ксавьера и кричащей подписью: «Ум – это сверхсила». Он решил, что это ужасно смешно.

– Это и было смешно! – заразительно захохотал Колтон. – И вообще, ты видела Арбо? Лысый, умный, помешанный на науке... Он буквально брат-близнец Чарльза Ксавьера! Даром что без коляски.

– Они и правда похожи, – неуверенно заметила я, скрывая улыбку.

– Я же говорил! – обрадовался Колтон.

– В отличие от Чарльза, Юстин не читает мысли, – одернула нас Ева, унося тарелки к посудомойке.

– Да-да, конечно, не читает, – ехидно отозвался Колтон. – Просто смотрит на тебя и вдруг знает, что ты врешь. Совпадение, ага?

Из кухни донесся вздох Евы:

– Колтон, мы – не школа мутантов. Наше заведение занимается серьезными исследованиями.

Колтон только улыбнулся шире и, заговорщицки мне подмигнув, громко сказал:

– Подожди, Ева. Мы еще не знаем историю Несс. Вдруг она – наша Китти Прайд, и силой мысли отправит нас в прошлое, чтобы спасти от катастрофы?

– Колтон! – предостерегающе окликнула Ева.

– Было бы неплохо, – тихо хмыкнула я и допила чай.

– Рад, что мы на одной волне, – сказал Колтон так, чтобы Ева не услышала.

Однако в выбранном Колтоном прозвище профессора было что-то большее, чем просто шутка. Как будто оно родилось не из схожести с комиксами, а из ощущения, что в этом человеке действительно спрятано что-то... необычное.

Юстин Арбо. Чарльз Ксавьер. Два успешных ученых, собирающих под одной крышей отчаявшихся людей. Я невольно усмехнулась своим мыслям. Мне еще предстояло узнать профессора и стать частью его эксперимента.

Закончив с посудой, Ева достала из нижнего ящика буфета лист бумаги, вставленный в простую деревянную рамку, и протянула мне.

– Это благодарственные слова от Стивенсонов. Если хочешь, я принесу и другие. Не переживай, Ванесса. Ты в надежных руках.

Когда я дочитала душещипательные пожелания и подняла взгляд, Колтон подмигнул мне.

– Все будет круто, Несс. Доверься Ксавьеру, – шепотом добавил он.

– Легко сказать, – пробормотала я.

В этот момент раздался короткий сигнал – планшет Евы, лежащий на буфете, ярко вспыхнул. Она скользнула по нему взглядом, читая сообщение.

– Профессор готов тебя принять, – сказала она. – Кабинет на втором этаже в конце коридора. Удачи.

У меня мгновенно вспотели ладони от волнения, по ногам разлилась слабость.

– Я провожу, – вызвался Колтон быстрее, чем я успеха вдохнуть.

Мы вышли из столовой и поднялись наверх. Ободряющее присутствие Колтона удерживало мою нервозность под контролем. Я прижимала к груди папку с анализами, стараясь дышать ровно и ловить темп его широких шагов. Особняк в этой части был не таким, как сад или столовая: тише, сдержаннее, будто он хранил что-то ценное и наблюдал за каждым нашим движением.

– Главное, не нервничай, – сказал Колтон, когда мы свернули в левое крыло. – Арбо немного странный, но не страшный. Ну... почти.

– Утешаешь ты ужасно, – пробормотала я.

Он усмехнулся:

– Зато ты будешь знать, что тебя ждет. Тренер учил нас именно так. Пугает только неведение, а знание – это суперсила, помнишь?

Беспечная болтовня Колтона постепенно возымела эффект, и его старания отвлечь меня привели к тому, что у кабинета мне стало спокойно. Не исключено, что подействовал всплеск адреналина: сознание очистилось от всего лишнего, и вместо дрожи и волнения появилось ясное, упрямое желание узнать, поможет мне программа Арбо или нет.

Мы остановились у темной дубовой двери без каких-либо табличек или опознавательных знаков. Простая дверь, как и множество других в особняке.

– Я подожду тебя внизу, – сказал Колтон. – Если что – кричи. Как-то раз я подрабатывал спасателем, так что...

Но я почти не слышала его шутку – голос касался меня где-то на периферии сознания, потому что в этот момент все внимание было сосредоточено на двери.

Я протянула руку, собираясь постучать, но не успела.

Та распахнулась раньше – резко, с силой и грохотом, выстреливая мне в лицо порывом воздуха. Я успела вовремя отпрянуть от нее, но мужчина, вырвавшийся из кабинета подобно неудержимому шторму, едва не сбил меня с ног.

Высокий, собранный в тугой ком нервов и глухой ярости, он налетел на меня прежде, чем я отступила с его пути. Я ударилась спиной о стену, чуть не выронив папку и от испуга лишившись голоса.

Он остановился на долю секунды – неуклюже, рывком, словно манеры владели его телом лучше, чем сознание. Мне в глаза неконтролируемо бросилась его тревожная грация и то, как жестко он вдохнул, будто подавлял приступ – паники или ярости, сложно было сказать.

Молодой мужчина одернул распахнувшийся на ходу пиджак, затем его взгляд метнулся по сторонам, пока не нашел, что искал. Темные, тяжелые от боли глаза под нахмуренными бровями резанули меня, но мгновение следом в них проявилась вежливость – глубинная и неистребимая, та, которую впитывают с молоком матери.

Его брови едва заметно дрогнули. Мышцы скул напряглись. Он выпрямился и втянул в себя воздух – еще один короткий, резкий вдох, затем второй, словно телом он держал внутри что-то, не позволяя вырваться наружу.

И все же воспитанность в нем была сильнее этой бури: он чуть склонил голову, мягко поймал дверь рукой, чтобы она не ударила меня по касательной, и тихо, охрипшим голосом сказал:

– Прошу прощения...

Он хотел сказать больше. Явно хотел объяснить. Хотел извиниться так, как извиняются воспитанные с достоинством люди. Но развернулся и устремился дальше по коридору, не оборачиваясь. Особняк жадно поглотил звуки его быстрых, контролируемых шагов. Его запах – едва уловимый аромат чего-то древесного – задержался рядом еще секунду после того, как этот черный вихрь исчез.

Колтон отреагировал первым, как настоящий спортсмен.

– Вот же... – он цокнул языком и крикнул вслед мужчине: – Обороты сбавь, козел! Тут вообще-то люди ходят!

Я промолчала, охваченная неясным чувством, что не успела разглядеть, услышать, понять... что-то важное. Я смотрела туда, где исчез темный силуэт.

Колтон тронул меня за локоть:

– Ты цела? Ударилась?

– Нет, я в порядке. Просто... он...

– Высокомерный барсук, я же говорил. Еще и бешеный, – произнес Колтон и покрутил у виска пальцем. – Не обращай внимания. Сегодня он хуже обычного.

Мой взгляд вновь устремился в конец коридора. Сердце все еще билось, как загнанное. Я перевела дыхание и поправила документы в папке, мысленно акцентируясь на том, что действительно имело значение.

– Ладно, – тихо сказала я. – Мне пора.

Колтон на прощание сжал мою ладонь.

– Удачи, Несс. Я рядом.

Я кивнула, медленно выдохнула весь воздух, что был в легких, и наконец постучала в дверь.