ТОМ 1 RUM: Revitalization Глава V. Ядро Сферона

Иллюстрация: Орелия

※ ☽ ※

Боевой крейсер «Королева» — последнее детище инженерного флота Либриона — скользил над облаками, как кинжал сквозь шёлк. Он был чересчур красив для войны: сверкающий, обтекаемый, словно созданный не из стали, а из намерения. Его корпус переливался голографической бронёй, отражая небо и космос одновременно.

Селия уставилась в панорамное окно.

— Это точно военный корабль? — прошептала она, поправляя чёлку.

— На вид — скорее музей будущего, — отозвался Раэль, понизив голос.

Они стояли в главном салоне. Здесь всё было слишком неуместным: шёлковые панели стен, живые растения в углах, бар из тёмного камня, позолоченные вставки в мебели. Над ними рассыпались мягкие огни — без люстр, без проводов. Свет будто исходил из самого воздуха.

Их было четверо: Раэль, Селия, Орелия — и барменша, которую, казалось, сгенерировал сам интерьер. Ветер из климатической системы пах не озоном, а сандалом и цитрусом. Даже напитки — не стандартные энергетики, а редкие эфирные настои.

— У нас миссия. Я думал, будет... суровей, — пробормотал Раэль, не сводя глаз с кружки мятного чая.

Голограмма вспыхнула рядом — чистая, почти воздушная.

— Это протокол 7 уровня, — произнесла Орелия голосом, который был одновременно машинным и доброжелательным. — Максимальный комфорт экипажа повышает нейросинхронизацию. Боевой корабль нового поколения учитывает не только физику, но и психоэмоциональные параметры.

Селия хмыкнула попивая свой кофе с миндалевым молоком:

— Ну конечно. Ничто так не бодрит перед катастрофой, как клубничный глинтвейн с видом на облака.

Раэль, наконец, улыбнулся.

— Орелия, ты ведь тоже считаешь, что это перебор?

ИИ повела плечом — её проекция могла имитировать жесты. Когда-то — живая женщина, обречённая болезнью, теперь — самая могущественная сеть памяти в Ордене. Орелия выглядит как женщина 30 лет, с телосложением балерины, длинной шеей и выразительными глазами цвета жемчужного стекла, в которых плавали круги интерфейса. Волосы светло-золотистые, в высокой причёске с витиеватыми обручами и полупрозрачными лентами данных, струящимися за ней как в воде; черный костюм ордена с тонкими узорами.

_____

В кабинете Амаеи по обе стороны от нее стояли Раэль и Селия, а по левую руку — светилась проекция Орелии, неподвижная и почти прозрачная.

— Орден готовит восстановление в Волессаре: запуск нового стабилизирующего ядра «Ядро Сферона». Это синтезирующий реактор, который создаёт стабильную, замкнутую гравитационную зону, аккумулирует притяжение и трансформирует его в электропотенциал, — начала Амаея. — Без него город обречен. Уровень доверия населения: нестабилен, — продолжила она. — Зафиксировано 12 попыток проникновения на объект за последние сутки. 2 подозрительных сигнала в зоне технического модуля.

Селия взглянула на голограмму. Город словно пульсировал от прошлого.

— Они не хотят активации, — произнесла она. — Жители боятся. Для них это не просто реактор. Это привидение.

— А может быть, они правы, — бросил Раэль, всё ещё не отрываясь от города. — Во время запуска первичного гравитационного ядра произошёл коллапс: нестабильная сингулярность в ядре поглотила внутренний слой реактора, вызвав серию магнитных ударов и вторичных взрывов в контуре охлаждения. Погибли 4 000 человек. Мы просим их снова поверить в то, что уже однажды разрушило их город.

— Бояться — не стыдно, — отозвалась Орелия с мягкой интонацией. — Страх — естественный механизм защиты. Но запуск необходим. Волессар — стратегический узел. И если ядро не стабилизировать, начнут рушиться соседние сектора.

Селия шагнула ближе к проекции. Её рука лёгкой тенью коснулась панели, и на ней вспыхнули отметки пострадавших зон.

— Тогда мы не допустим повторения, — сказала она твёрдо. — Ни одного крика. Ни одного испуганного взгляда.

Амаея медленно кивнула:

— Орелия будет вести внутреннюю диагностику и контролировать запуск. Вы отвечаете за внешнюю безопасность, сопровождение и общение с населением. Полная автономия на месте. Но помните: миссия официально классифицирована как нейтральная. Ни одной ошибки.

Орелия обернулась — её голограмма словно ожила, повернувшись к Селии и Раэлю:

—Даже если это нарушает протокол...

Раэль чуть усмехнулся:

— А ты умеешь нарушать?

— Я — когда-то была человеком, — прозвучал ответ. — Иногда память важнее предписания.

Амаея встала.

— Вылет через два часа. Пусть город, однажды преданный, услышит, что мы пришли — не повторять, а помогать.

____

Корабль вздрогнул. Они начали снижение.

За окнами разверзлась разорванная равнина. Остатки города вспыхнули огнями. Новые здания и старая боль. Грядущий запуск и древний страх.

Волессар мрачный город, возникший на южной границе бывшей Белоруссии, в зоне бывших болот Полесья. Название сохранилось из старославянского языка — «волящий пепел».

Город восстановили после разрушительного эксперимента по созданию микросферы стабильного гравитационного ядра. Тогда он был почти стёрт с лица земли: эпицентр вызвал каскадные искажения, некоторые районы обрушились в себя.

Ночь была без звёзд. Небо — тяжёлым, как свинец. Его не пробивал ни один луч, ни огонёк, будто и сама Луна отвела взгляд от Волессара.

У отеля, где разместили делегацию Ордена, воздух был полон ожидания. В коридорах шептались.

— Они снова включат его. Снова...

— А если рванёт, как тогда? Столько умерло тогда. Столько детей сирот осталось.

— Это не Орден, это проклятье.

Персонал отеля вёл себя вежливо, но чуждо. Пожилая горничная дрожащим голосом попросила:

— Пожалуйста... уезжайте. Пока не поздно. Здесь остались только те, кому некуда идти. Мы уже видели, как рушится город.

Селия поблагодарила, но не ответила. Раэль даже не обернулся. Орелия просто исчезла из видимой проекции — и появилась вновь уже у самого реактора, внутри комплекса управления.

Комплекс был расположен в старом административном блоке, где обугленные стены ещё хранили следы катастрофы семидясителетней давности. Новый модуль — сферон — был установлен на месте предыдущего. Снаружи — монолит, внутри — микросфера гравитационного ядра, заключенная в кольцо из антимагнитного стекла и ферропласта.

Орелия светилась бледно-голубым, её голограмма двигалась плавно и точно, будто дирижёр в мёртвой тишине перед первым аккордом.

— Синхронизация протоколов 3–9 завершена. Напряжение стабилизировано. Температурный профиль в пределах допустимого.

Селия держала руку на пульсе. Раэль — в полумраке, наблюдал за графиками с отстранённым вниманием. Всё шло по плану. Даже слишком гладко.

Орелия продолжала:

— Параметры магнитного поля стабилизируются. Индукционный узел отвечает. Счёт до ввода в кольцо: 12 минут.

Раэль посмотрел на потолок. Потом — на двери. Тишина. Давящая, глубокая, предгрозовая.

Он ничего не успел сказать.

Взрыв разорвал воздух, как старую простыню.

Глухой, низкий, с тройным эхом, будто сердце остановилось трижды подряд.

Стены колыхнулись, как вода. Кровля треснула. Камень посыпался сверху. Пол под ногами вздрогнул, и гравий пошёл по швам, как лёд весной. Электричество замкнуло — экраны мигнули. Орелия исчезла на долю секунды, потом вернулась, и её свет стал резким.

— Нарушение контура! Контурные замыкания в секторе «4». Подключаю защитные купола. Протокол аварийной стабилизации — активирован!

Раэль прикрыл Селию собой, когда с потолка сорвался кусок перекрытия. Пыль впилась в лёгкие, резкая, едкая. А потом — тишина. Но уже не пустая, а хрустящая, полная напряжения.

— Орелия? — прохрипел он.

— Я здесь. Целостность ядра нарушена частично. Перезапускаю контур. Но... — её голос дрогнул, впервые — по-человечески. — Это был саботаж. Жители. Они боялись и решили сорвать запуск взрывом вместе с нами!

Они остались. Не побежали, не вернулись в отель. Остались — у пульта. Среди искр, пыли и страха. В самой точке прошлого — где Волессар умер однажды, и где сейчас решалось, родится ли он вновь.

Волессар содрогался.

Давление было не просто физическим — оно жгло внутренности. Пыль вязла на коже, в глазах, в лёгких. Панели дрожали от перегрузки, кабели трещали, как хлысты. Искры плясали по стенам, будто сама энергия начала сходить с ума.

Орелия висела в воздухе — её голограмма дрожала, как призрак на ветру. Она строчила команды на всех частотах:

— Сектор 6: замыкание! Компенсационные петли — провал! Ядро отклоняется от оси!

Селия ползла к аварийному терминалу, одна рука в крови — остекленевшим взглядом глядя на расплывшийся пульт. Но Раэль... он уже не был с ними.

Он стоял в центре бури.

Пошатываясь, он поднялся с пола. Вокруг — шорох камней, плач электронных блоков и... крик. Но не голосом — нервной системой. Раэль слышал чужую боль так, будто это были его собственные рёбра, разломанные в завале. Он видел глазами умирающего механика, придавленного упавшей балкой. Чувствовал, как у женщины из дома на противоположной стороне города треснуло сердце от ужаса. Это были не образы. Это была плоть. Его плоть.

— Остаточная волна... — прошептала Орелия. — Он синхронизировался с ней?

Раэль рухнул на колени. Вздох — не его. Это дышала Сеть, в которую он слился. А потом всё взорвалось цветом.

Ткани его тела задышали по-другому. Сломанные клетки сращивались с хищной скоростью. Нервы светились под кожей, как микроволокна. А глаза — в ту секунду, когда он поднял голову, — полыхнули янтарным, как вечернее Солнце в пустыне. Вертикальные зрачки расширились, как будто готовились поглотить весь свет.

Он больше не был только эфиром.

Он не знал, как — но Орелия увидела то, что видел он.

И в этот момент, нарушая все протоколы безопасности, она связалась с основной башней связи и включила глобальную трансляцию через голограммную матрицу главного купола.

Небо Волессара треснуло от света.

Люди на улицах замерли. Панельные дома и разрушенные кварталы отражали в себе одну голограмму: тот самый момент разрушения. Но не кинохроника. Не отчёт. Не воспоминание. А — взгляд.

То, что видит Раэль.

Они увидели своими глазами, как город горел. Как трещал воздух. Как гибли люди. Как мать теряла ребёнка. Как сам Волессар в последний момент пытался дышать, уже разрываясь изнутри.

Они чувствовали всё. Кровь. Боль. Последний вдох. Страх.

И с ним — лицо Раэля, искажённое от боли, с ярко-янтарными глазами, в которых отражался весь этот ад.

Толпа закричала.

— Он... хиор?!

— Хиор?! Внутри реактора?!

— Орден совсем с ума сошёл! Вы кого привели?!

— Нам одной катастрофы было мало — теперь и хиора подсунули!

Селия толкнула створку аварийного выхода. Воздух ударил в лицо — сухой, с запахом пепла и пыли.

Небо над Волессаром переливалось медным светом. Это не был закат.

Это была проекция.

Голограмма, развернувшаяся над городом во весь купол. Разорванные улицы. Вспышка ядра. Всё, что чувствует Раэль в момент контакта с остаточной волной — выведено наружу. Как он это видит. Как он это ощущает.

Селия замерла. Её ноги вкопались в бетонную плиту.

— Хватит этого. Хватит!

— Мы хотим забыть. Похоронить. А они — вытаскивают, как кость из земли.

— Это хиор, вы видели?! Янтарные глаза!

Селия сделала шаг.

И ещё один.

Сквозь людей, сквозь пыль, сквозь голографические осколки чьих-то воспоминаний. У неё дрожали руки. В горле стоял ком.

Она вышла вперёд — и впервые увидела проекцию крупным планом.

Раэль.

Его лицо искажено болью, но не от страха. От перегруза. От веса, который невозможно нести. А он нёс.

На нём — всё. Каждое имя. Каждое дыхание. Все 4000 жизни, погибшие тогда, семьдесят лет назад. Они светились в нём. Пульсировали под кожей.

Селия в ужасе смотрела, как толпа, которую нужно было бы сплотить, превращается в пепел.

Все кричат — но никто не слышит.

Никто не хочет видеть, что перед ними не хиор. А человек, который страдает за них. Вместо них.

И она пошла вперёд.

В центр.

Перед толпой. Перед голограммой. Перед судом.

Дыхание сбивалось. Волосы липли ко лбу. В горле — сухо, как будто внутри горит тот же пепел, что разлетелся по улицам.

Селия сделала последний шаг вперёд — и остановилась между толпой и голограммой.

— Он спасает вас, чёрт возьми! — голос вырвался из неё, сорвался, но не угас. — Слышите?! Не орёт. Не требует. Не обвиняет. Он просто стоит там — и несёт вашу боль.

Люди замерли.

Она перевела дух. Слёзы стояли в глазах, но она не позволила им пролиться.

— Посмотрите на него. Хорошо посмотрите. Это не чудовище. Не хиор. Это человек. Он чувствует. Больше, чем вы. Больше, чем я. Потому что он... принял всю эту память. Всех погибших. Всех, кого вы потеряли. Он стал сосудом, потому что не хотел, чтобы они остались забытыми!

Голограмма дрожала. В ней — огонь, обломки, крики. И Раэль, стоящий на коленях, как будто держит всё это внутри.

— Вы молчите, потому что страшно, — продолжила Селия. — Потому что проще отвернуться. Закопать правду. Придумать врага. Но правду не убить. Она стоит перед вами — и зовёт жить.

Она развернулась, посмотрела на Раэля в голограмме, потом снова на людей.

— Он не просит прощения. Потому что не сделал ничего плохого. Это вы должны его поблагодарить. Потому что он сохранил город. Сохранил память. Снял перегрузку. А теперь... он умирает за всех.

В толпе — глухой вздох. Кто-то перекрестился. Старушка у стены прошептала молитву. Мужчина с киберпротезом вытер глаза. Девочка с куклой опустила голову.

Но никто не смотрел на Раэля.

Все смотрели на Селию.

Она стояла прямо, в чёрной форме Ордена, с пламенем в груди и голосом, который звучал, будто говорил сам город.

И тогда кто-то прошептал:

— Она... она права.

— Благослови её, Свет.

— Спасибо тебе... — уже вслух сказал кто-то из толпы.

— Спасибо ему, — тихо поправила Селия, но было поздно.

Молитвы пошли волной. Люди опустили головы. Кто-то заплакал. Кто-то поднёс руки к губам. Благодарили — Раэля, но смотрели — на Селию.

Госпиталь Либриона был стерильным и тихим.

Через два дня Раэль проснулся. Он был бледен. Даже его ресницы казались обесцвеченными. Но дышал.

Селия сидела рядом. Уставшая. Молча. Её пальцы всё ещё дрожали.

Он был бледен. Даже его ресницы казались обесцвеченными. Но дышал.

— Идиот, — наконец прошептала она. — Какого чёрта ты взял всё на себя?

Он не ответил. Всё ещё пребывал в контузии.

— Тебе плевать, да? — её голос дрогнул. — А я... я чуть не потеряла напарника. Единственного.

Орелия появилась в проекции. Она смотрела спокойно, как хороший врач, наблюдающий выздоравливающего пациента.

Селия вздохнула, выпрямилась и смахнула слезу, будто это была пыль.

— Больше так не делай. Слышишь, Аверен?

Он мягко улыбнулся.

И тут в палату вошла Амаея.

Без звука, как всегда. Высокая, строгая, в своём тёмном плаще, с капюшоном, откинутым назад.

Она подошла к Раэлю. Нежно дотронулась до руки. Амаея не сказала ни слова. Но в её взгляде было больше гордости, чем у сотни генералов.

Затем она кивнула — один раз, почти незаметно — и вышла.

...

Город Волессар больше не был шрамом. Он стал началом.

И это было впервые за долгие годы.

※ ☽ ※

Заметка

Ядро сферона — это своего рода "зерно", жизненный центр, который притягивает к себе все элементы и энергии, формируя вокруг себя устойчивую структуру