Глава 8. Модуль 42

В окна выглядывали студенты, лаборанты, учёные — все выходили из лабораторий, чтобы посмотреть, из-за чего поднялся шум. Люди по своей природе любопытны.Они направились в лабораторию — на место «преступления». Лина шла за профессором Блеквудом как на казнь. Её сжимало изнутри, неприятное чувство жгло грудь.Профессор Блеквуд бушевал, бросая гневные взгляды на Лину.— Халатность! Из-за тебя мы потеряли уникальный материал!— Профессор, я не знаю, как так вышло. Может, кто-то из ребят просто по ошибке поставил колбу на мой стол, — сказала Лина.— Стоп, — твёрдо вмешалась Эвелина Вайс. — Виктор Войт сейчас на заседании совета в Мегаполисе. Только он имеет право принимать подобные решения. Поэтому никто никого отстранять не будет.До его возвращения Лина продолжит работу под мою ответственность.Блеквуд прищурился, вздёрнул подбородок:— Как пожелаете, — бросил он, резко развернувшись. — Но потом не жалуйтесь.Он ушёл, оставив за собой напряжённую тишину и запах антисептика.Лина стояла, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.— Это не я, — прошептала она, обращаясь к Эвелине. — Я уверена, всё закрыла. Если нужно, могу пойти в экспедицию наружу, я добуду новые материалы.— Не нужно никуда идти, — мягко ответила Эвелина. — Всё утрясётся. Просто работай.Лина кивнула и направилась к своему столу. Через минуту подошла Мия — всё такая же яркая, хоть и с лёгкой усталостью после ночи.— Вот так конец недели, а? — протянула она с удивлением.Лина молча включила панель. Её пальцы дрожали, но взгляд был холодным и сосредоточенным.— Я посреди недели больше не пью, — заявила Лина, тем самым разрядив обстановку.Мия тихо засмеялась:— Так держать.Позже, во время перерыва, Лина заметила Адриана — он вышел в холл и направился к выходу. Шаг за шагом она догнала его в коридоре. Они были одни.— Я знаю, что это ты, — тихо сказала она.— Что? — он усмехнулся, приподняв бровь. — Ты в своём уме?— Зачем ты это сделал? — Лина подошла ближе. В её голосе не было крика — только сталь.Адриан попытался отшутиться, но слова застряли в горле. Коридор звенел тишиной.Он отвёл взгляд, затем резко фыркнул:— Отвали.И, не дожидаясь ответа, вышел наружу.Лина осталась стоять, глядя ему вслед. Что-то в его поведении подтвердило её догадку. Впервые за долгое время внутри родилось не чувство страха — а злость.Завалив себя работой, Лина не оставила места ни нервам, ни тревоге.Адриан после паузы так и не появился — а ведь именно он возглавлял отдел, куда входила и она. Лина, как добросовестный сотрудник, оставила отчёт о проделанной работе на его столе. Ещё раз всё проверив, сфотографировав своё рабочее место для отчётности, она поспешно покинула лабораторию.На выходе коротко попрощалась с коллегами, пожелала всем хороших выходных и направилась домой — собрать вещи и успеть к шлюзу.В центральном небоскрёбе Мегаполиса заседание Совета подходило к концу. В воздухе чувствовалась усталость и тяжесть долгого дня.Реймонд Войт, стоявший во главе стола, поправил манжету и произнёс:— Благодарю всех за внимание, уважаемые коллеги. Значит, решаем так: господин Крон, организуйте экспедицию наружу. Рейс Крон, глава службы безопасности, кивнул, откинувшись в кресле:— Принято. Мы уточним маршрут у Виктора Войта и отправим группу не позднее вторника. Наружные посты уже готовы к выезду.— А также, мы временно отключаем функцию оповещения Айрис о надвигающихся бурях. — продолжил Реймонд.С потолка мягко раздался спокойный голос Айрис:— Подтверждаю. Система оповещений переведена в ручной режим.Он сделал паузу, взглянув на министра экономики.— Как верно отметил господин Сторим, подобные оповещения вызывают ненужную панику и отрицательно влияют на внутреннюю экономику. Система безопасности Тектума функционирует стабильно, тревоги больше не нужны.Реймонд Войт скользнул взглядом по залу, задержавшись на министрах.— Отлично. Тогда решено. На этом заседание объявляю закрытым.Виктору Войт не понравилась затея с отключением оповещения. Но у него были связаны руки — основные расходы бюджета уходили на купола «Разум» и «Орбита». После начала программы колонизации Седны экономика Тектума ощутимо просела. Поэтому Виктор был спокойным и не привлекал особого внимания у коллег, что бы не получить порцию осуждения.После заседания Виктор подошёл к своему отцу.— Ты считаешь, это было разумно — отключать тревогу? — спросил он, стараясь сдержать раздражение. — Я понимаю, нужно сокращать расходы, но не ценой безопасности.Реймонд Войт спокойно поправил манжет.— Это решение нужно было принять давно. Прочность куполов проверена годами. Мы уже проводили тесты — отключали тревогу на короткое время. Ничего не случилось.Он усмехнулся:— Вот и сегодня убедимся.— В чём именно? — насторожился Виктор.— На сегодня был прогноз шторма. Мы никому о нём не сообщали. Но завтра, когда ничего не произойдёт, представим обществу весомый аргумент — система безопасности избыточна.Виктор нахмурился, не скрывая тревоги.— Это опасно, отец.— Не беспокойся, Вик. Если переживаешь — можешь спрятаться в укрытии, — ответил Реймонд и, не дожидаясь ответа, направился к лифту.Тем временем Лина, воспользовавшись новым пропуском, уже стояла за пределами Тектума — в защитной маске и с большим чемоданом, подарком для матери.Местный автобус курсировал между внешними районами трижды в день — утром, в обед и вечером. Лина знала расписание и поспешила успеть на вечерний рейс.Когда двери автобуса закрылись, она с облегчением выдохнула и прислонилась к стеклу.За куполом воздух был другим — живым, влажным, пропитанным запахом металла и дождя. Даже портативный фильтр не справлялся полностью: вонь, тяжёлый, липкий воздух всё равно пробивались сквозь защиту, оседая на коже и языке. После стерильной свежести Тектума это место казалось грубым, диким и по-настоящему живым, опасным.Впереди встреча, которую она ждала уже несколько месяцев.Лина была одной из немногих пассажиров в маске — и это, как назло, сразу привлекло внимание.— Что ж это за богатство с нами едет? — раздался сиплый голос с заднего сиденья.Мужчина в поношенной куртке, с покрасневшими глазами, ухмылялся прямо ей в спину. От него несло спиртным и машинным маслом.Лина сделала вид, что не слышит.— Это я тебе говорю, фифа, — голос стал громче, грубее.— Отстаньте от меня, пожалуйста, — спокойно, но твёрдо ответила она, не поднимая взгляда.— А, вот как! Вылезла из купола — и будешь мне указывать, да? — он привстал, но не успел сделать ни шага.— Финн, угомонись и сядь на место, — рявкнул водитель. — Ещё слово — высажу.Тот буркнул что-то невнятное, осел на сиденье, но продолжал исподтишка смотреть на Лину, сверкая мутными глазами.Через полчаса автобус затормозил на обочине.— Твоя, — коротко бросил водитель, открывая дверь.— Спасибо, — кивнула Лина и вышла.Вдалеке светился модуль — тёплое пятно в сгущающемся сумраке. Порывы ветра поднимали пыль, небо наливалось серым, и Лина ускорила шаг.У порога она постучала в дверь знакомым, детским ритмом.— Лиииина! — раздался радостный крик изнутри.Через секунду двери распахнулись, и Хелен, вся в слезах, бросилась к дочери.— Привет, мам... — прошептала Лина, едва сдерживая слёзы.— Заходи, дорогая! Почему не предупредила? Я бы приготовила что-нибудь особенное!— Всё хорошо, — улыбнулась Лина, снимая маску. — Приготовим вместе.Дом пах тёплым хлебом и травами. Хелен суетилась на кухне, напевая себе под нос, — а Лина, стоя у окна теплицы, смотрела, как ветер гнёт кусты, поднимает пыль, превращая улицу в мутную дымку.Этот пейзаж — серый, дрожащий, как отражение в воде — напомнил ей недавний сон. Там был такой же свет и те же силуэты в буре.Внезапно раздался тихий треск. Лина нахмурилась, сначала решив, что это стук ветра по стеклу. Но звук повторился — сухой, будто что-то под напряжением.Она повернула голову. Звук шёл из угла теплицы.Лина шагнула ближе и замерла.На полке стояла большая стеклянная колба, внутри которой клубилось что-то чёрное, словно густой дым.И на мгновение ей показалось — оно двигается.Мама! — окликнула Лина, глядя на странную стеклянную колбу. — Что это такое?Хелен подошла, вытирая руки о фартук.— Где?— Вот, вон в той колбе, под крышкой... а сверху кирпич.Хелен рассмеялась:— А, это! Представляешь, Энжи мне посоветовала. Денег на фильтры совсем нет, а эти водоросли — чудо! Болотные, но вырабатывают кислород и очищают воздух. Так вот, я собрала себе установку. Только с ними одна беда — поглощают всё подряд. Когда у тебя, помнишь, сработало оповещение об отключении питания? Так это они. Растворили защитный щиток. Пока нашла детали — чуть с ума не сошла. Теперь держу их в колбе, чтобы не убежали. А то у меня проводку поели, а у Энжи кота.Лина скептически покосилась на чёрную массу за стеклом. Подошла ближе, вглядываясь в густую, будто дышащую субстанцию.После ужина, когда мать пошла убирать на кухне, Лина вернулась к теплице. Убрала кирпич, осторожно приподняла крышку. Водоросли едва заметно зашевелились, словно реагируя на свежий воздух. Лина наполнила пробирку — для анализа в лаборатории — и, отломив кусочек растения, поместила его под старенький микроскоп.Шторм усиливался. Ветер хлестал по стеклу, огни за окном мерцали, как в каком-то кошмаре.Свет мигнул, затем погас. Всё вокруг дрогнуло, где-то наверху заскрежетало железо.— Мам, пойдём! — крикнула Лина.Хелен уже стояла с фонариком у люка в подвал.— Как хорошо, что восемь лет назад мы выкопали этот погреб, — сказала она, спускаясь вниз. — Часто выручает, правда?— Да... — отозвалась Лина. — Но разве штормы теперь такие частые?— Второй на этой неделе, — вздохнула Хелен.— Странно. В Тектуме стоит система раннего предупреждения. При малейшем урагане она подаёт сигнал спускаться в укрытие.В погребе пахло землёй и консервами. На полках — десятки банок, аккуратные стопки тканей. Две лежанки, сколоченные из досок.— А почему две? — спросила Лина.— Энжи с сыном приходят, когда буря посильнее, — улыбнулась мать.Они говорили обо всём — о работе, о лаборатории, о Максе, который помог с пропуском, и об Эйдене, о котором Лина вдруг заговорила с каким-то светом в глазах. Хелен слушала, греясь от этого света, и ни словом не упомянула о своей болезни. Ей не хотелось тревожить дочь.Шторм утих ближе к трём часам ночи. Они поднялись наверх. Свет так и не появился.— Разберёмся утром, — сказала Хелен.Утром они обследовали дом. Внутри — почти без повреждений, только одна деталь насторожила: упала колба с водорослями. Стекло треснуло, цветок в вазоне исчез, лишь обуглившийся стебель торчал из земли.— Проголодались, паразиты, — пробормотала Хелен, собирая остатки в колбу. Добавила воды, бросила очистки от ужина — и закрыла крышку потуже.На улице Хелен смахивала мусор и прибивала ветки к забору.— После шторма небо всегда чище, — сказала она, прищурившись. — Или мне просто хочется так думать.Мимо прошла Энжи.— Хелен! Гости? Привет, Лина! Как жизнь под куполом?— Здравствуйте, — улыбнулась Лина. — Всё хорошо, спасибо. А вы как?— Да как всегда, — тяжело вздохнула Энжи, тут же начиная жаловаться на женихов, безденежье и вечную усталость.Хелен быстро перехватила тему:— Энжи, а шторм как пережили?— Да выбило пару стёкол, фанерой прикрыла. Теперь кого-то искать надо, чтоб починил...Лина как раз спускалась с крыши после ремонта панелей.— Ну что, — оживилась Энжи, — давайте хоть перекусим, отметим приезд! — и, не дожидаясь приглашения, первой вошла в дом.Хелен накрывала на стол, Лина помогала.— Мам, ты в порядке? — тихо спросила она. — У тебя одышка...— Всё хорошо, просто набегалась, — отмахнулась Хелен. — Не молодею ведь.За столом царил смех, простые разговоры — о куполе, о жизни снаружи, о том, как всё быстро меняется.Но время пролетело незаметно.Лина поднялась, собираясь на обратный автобус.— Мам, я скоро приеду снова. Пропуск у меня на месяц.— Приезжай хоть каждый день, — сказала Хелен, пытаясь скрыть грусть.Лина оставила чемодан с гостинцами и взяла лишь сумку, кошелёк и пробирку с образцом водорослей.Автобус остановился у шлюза.За стеклом стояли люди — больше, чем обычно. Их лица были напряжёнными, кто-то спорил с охраной.Лина насторожилась.Что-то было не так.