с чистого листа

Сажусь на какую-то бетонную плиту. Она лежит в траве, подальше от всей суматохи. Подол длинного чёрного платья опускается на замерзающую землю. Не в лужу и на том спасибо. Правда кроссовки пришлось сменить на чёрные ботинки, иначе меня убила бы Таня. Что ж, на этот раз решила выбрала жизнь.

- Доброе утро, примите наши искренние соболезнования.- рядом со мной появляется мужчина. Мне нельзя ему отвечать, чтобы выглядеть достаточно печально.- Прокомментируйте то, как вам удается пережить утрату? Или ещё не получилось принять трагедию?

- Вам же сказали русским языком сказали: «никаких комментариев»! Что непонятного?- словно из неоткуда, появляется Таня. В чёрном она выглядит ещё строже и устрашающе, чем обычно.- Пойдёмте, я доведу Вас до ближайшего охранника. Невозможно просто. А ты, не улыбайся мне тут!- пригрозив мне пальцем беззвучно напоминает мне девушка. Её речь тяжело понимать, ведь последнюю неделю предпочитаю обходиться без хвоста.

Журналист сопротивляется, но злая тирада Татьяны, демонстрирующая все её познания языка, несколько обескураживают мужчину и он сдаётся. Победоносно улыбнувшись, она берёт его под локоть и свободной рукой машет охраннику. Он всё ещё не теряет лучик надежды и пытается что-то спросить девушки, но та молчит ровно до тех пор, пока не передаёт его охраннику. Тогда она гордо прописывает журналисту точный маршрут до места его назначения и возвращается к расставлению пластмассовых цветов.

- Ну что? Грустим?- со спины подходит Кир. У него получается меня напугать, ведь случайно увлеклась ситуацией с журналистом.

Он старается изобразить скорбь на своём лице и получается у него лучше, чем у меня. Может ему стать горюющей дочерью? Сев рядом, Кир приобнимет за плечи и положив щёку мне на голову обещает, что скоро всё закончится.

- Не смей меня смешить. Я тут под угрозами сижу.- бурчу, изо всех сил стараясь не улыбаться. Чтобы отвлечься, переплетаю наши пальцы.

- Под угрозой воспаления лёгких?

- Таня сказала, что с застёгнутым пальто не видно всей красоты платья.

- А, ну это всё меняет. Правда, за такую цену к нему должна прилагаться неоновая вывеска.- он чешет нос, чтобы скрыть улыбку, но вспомнив что-то, становится серьёзным.- У меня есть предложение.

- Я вся во внимании.

- Это взаимный договор. Тебе не нравится запах никотина, так что я могу бросить курить. Но это тяжело, поэтому от тебя тоже требуется участие. А конкретно - постарайся перестать убивать людей. Если это возможно.

Он выпаливает это на одном дыхании и сейчас между нами висит тишина. Сверля взглядом какое-то надгробие, тяжело вздыхаю:

- Это не совсем честно. Курение тебя убивает и требует деньги, а мне платят за мою работу. Мы можем уйти в минус.

- Но это ужасно. То есть, ты просто отнимаешь жизни людей.

- Да ты что? Но мне самой никогда не нравилось это делать, это моя работа!...Но ладно, возможно я подумаю над твоим предложением.

Сжимаю губы и руку, отчего Кир с наигранным недовольством шипит. Натурально у нас страдает только Тоша. Он попал в плен маминых знакомых, желающих поставить ему какой-нибудь новый диагноз. Осматриваясь в поисках спасения, он замечает нас и откланивается.

- Алиса, спаси меня.

- Здесь каждый сам за себя. Они же меня тоже затащат в эту секту.- пожимаю плечами.

- Ладно, предатель, скажи хоть, кто такой ваш хобот?

- Хобот? Может ХОБЛ?- переспрашиваю, на что парень утвердительно кивает.- Это болезнь вызывающая ограничение потока воздуха в дыхательных путях и затрудняет дыхание. Умрёшь через неделю, если короче.- глаза друга в ужасе округляются. Конечно же я утрирую.

- Я просто конфетой поперхнулся, какое затрудненное дыхание?- в отчаяние спрашивает.

- Это же врачи. А ты чего хотел?- цокнув языком, сообщает Кир.

Тоша выпрямляется и оглядывает местность. Идея с пластиковыми цветами сразу же отпадает. Остаётся только одно.

- Я пойду, поем, пока мне гастрит не приписали.

- Стоять. Пойдём, пора уже.- за его спиной вырастает грозная Лиза. Вот это она возомнила себя хозяйкой.- Что глазками хлопаем? Уже и так без вас погрузили.

Встав, потягиваюсь и, стараясь сохранить на лице грустное выражение, следую за девушкой. Новой Рождественской. Перед кучей земли она отступает, освобождая мне дорогу. Такое странное торжество, посвящённое смерти.

Едва не застываю, когда в нос ударяет запах трагической кончины. Что-то окрашивает воздух вокруг в тяжёлый запах пороха. Странно, сейчас же никто не умирал. На секунду обернувшись, не замечаю ничего не обычного и едва заметно пожимаю плечами мыслям, пытаюсь сбросить тревогу.

Зачерпнув горсть, подхожу к прямоугольной яме и смотрю куда-то выше. Отсчитав пять секунд, чтобы все подумали, что я прощаюсь, кидаю влажную землю. Она глухо стукается и рассыпается по тёмно-рыжей глянцевой крышке гроба. Слишком светлая для цвета волос Лизы, зато идеально подходит под цвет сестёр-близнецов. Теперь они точно вместе.

-Ты проиграла, мама.- почти беззвучно шепчу глубокой яме.