10. Ромашковый чай

  Рывком сев на кровати, сгибаюсь пополам и пытаюсь унять дрожь в теле. Так, ладно, это было давно и уже не важно. Сгорели и сгорели. Подумаешь, с кем не бывает!

Оглядев комнату, падаю назад, пытаясь сдержать порыв истерического смеха. Вот глупая! Нет, не правильно. Все вокруг сплошные идиоты! Сплошь и рядом. Вот и как в таких условиях жить прикажете?

Ох, влетело бы мне от мамы, узнай она, что её зверушка тут истерики разводит из-за каких-то снов! Хотя, объективно говоря - здесь не только моя вина. Кто виноват в том, что сейчас человек может продолжить существовать после остановки сердца или отказа почки, а вот избавить его от эмоций не может? В чём тогда смысл, если никто не может помочь больным той же алекситимией с рождения? Что им остаётся? Водить ребёнка по психиатрам надеясь, что случится буквально чудо? Только вот маме это никак не объяснить. Попытка ничем новым не закончится, она не одобрит моё поведение, назвав его неуместным подростковым бунтом, и выведет что-нибудь из строя в моём шейном механизме.

Накрыв лицо руками, словно это может отгородить от собственных мыслей, тяжело вздыхаю и встаю. Так не пойдёт, если продолжить в этом же темпе, то так и недолго утонуть в безысходности. Побегать что ли? Правда, это будет считаться буквальным побегом от собственных мыслей, но никто же кроме меня об этом не узнает, верно?

Прикрываю ногой дверь за спиной, оглядываю тёмный коридор. Ни света, ни людей. И стоять тут как столб явно не выход из ситуации. Интересно, сколько сейчас вообще времени? Тряхнув головой, чтобы хоть как-то распределить волосы, врезаюсь в дверь перед собой. И только откуда она тут? Отшатнувшись назад, шмякаюсь, зацепившись за что-то ногой, больно приложившись головой об пол. М-да и это именно меня считают неуловимым убийцей получившую прекрасное имя Тень. Интересно, кто бы сейчас разочаровался больше – люди, ответственные за мою поимку, журналисты, которые каждое моё дело расписывают с всё большими подробностями, о половине которых я сама не подозревала, или мама? Нет, последняя определённо уже успела подумать обо мне уже все, что только можно было за это время.

Так, судя по всему, мои отчаянные попытки не увенчались успехом, и голова осталась целая. Стоит мне только сконцентрироваться на этом, как ощущаю, что, оказывается, лежать на полу довольно холодно. Шипя и придерживаясь за раскалывающуюся голову, сажусь. Интересно, это у меня в голове так стучит или кто-то топает по коридору? Так, теперь логичный вопрос: при какой травме головы в ушах стучит? А может это не голова вовсе...

- Вот это ты даешь, конечно. Живая хоть? – раздаётся рядом знакомый голос, когда гул, наконец, стихает.

Вот несчастье, до инфаркта чуть не довёл. Конечно, кому же шуметь в тёмном коридоре, кроме как Тоше? В маньяки податься решил?

- Я бы помог тебе подняться, но судя по грохоту - ты не плохо так приложилась обо всё, что только можно. – продолжает говорить тот. Какой же у него громкий голос, даже начинает тошнить на фоне головной боли. – Головой ударилась, да? Знаешь, по крайней мере, когда люди падают на катке и ударяются своим чердаком, то их оставляют лежать и стараются не поднимать без крайней необходимости. Мне Кир рассказывал. Если это не правда, то либо мне наврали, либо он просто идиот.

Интересно, насколько тщетно будет пытаться закрыть уши, чтобы оказаться в тишине? Думаю, почти стопроцентно.

- Как понимаю, помогать встать ты мне не собираешься? – уточняю оскорблённым до глубины души голосом. Но, не дождавшись ответа, берусь за плечо парня и поднимаюсь.- Никакой помощи в этом...не важно где.

- Ты далеко? – встав, интересуется Тоша, пока я на ходу отряхиваю штаны.

- До ближайшего кладбища. Составишь мне компанию? – кивнув в окно, предлагаю парню первое, что пришло на ум.

- Если верить моему графику, то на ближайшие четыре часа я абсолютно свободен. Конечно пойду.- за пару шагов догнав меня, соглашается тот.

Не знаю, что меня больше удивляет. То, что глубокой ночью Антон бодрствует или то, насколько легко он согласился сходить со мной на кладбище. Возможно, из-за превосходства меня в размере у него так и хлещет уверенность, но до печени достать точно смогу, а оружие в моих руках решит всё. И откуда у него только эта вера в человечество? Надеюсь, он не верит в зубную фею, иначе жить ему будет не просто.

- А зачем нам полчетвёртого утра на кладбище?- выходя на улицу, интересуется мой спутник.

- Могилу себе присмотреть, ведь с этим полнейшим бредом, который почему-то называется «получением среднего специального образования» я долго не протяну.

- Как категорично, поговорила бы с Таней, она любит копаться в проблемах чужих людей.

- Тогда нужно уже три места покупать. Хотя нет, три с половиной. В одно целиком ты не поместишься.

- Ты сейчас серьёзно?

- Тош, издеваешься?

- Я запутался. Так куда мы идём то?

- Лично я иду за сумкой, которая лежит в багажнике моей машины. Зачем ты идёшь – понятия не имею.

- Как зачем? Ты себя вообще видела? На улице ночь кромешная! Тебя же украдут без меня. И Алис, ты, когда шутишь, хотя бы лицо другое сделай, а то вообще непонятно.

- Как скажите, мой юный доблестный рыцарь.- отвесив реверанс, жду сигнала машины и открываю багажник.

- Ого, ты, когда состариться то успела?

- Ровно в тот момент, когда ты перестал спать по ночам.

Да, сумка здесь есть. И почему это меня не удивляет? Наклонившись, нюхаю жёсткую ткань. Она ярко пахнет домом. Отлично, значит ни память, ни обоняние меня не подводят. Лиза просто зачем-то решила положить её мне в машину. Вопрос не в том, как она это сделала, – в этом нет ничего удивительного, личное пространство просто набор звуков, если ты экспериментальный образец – тут скорее вопрос в том, с какой радости она это совершила.

- Не надо тут мне говорить. Просто чай кончился, с ромашкой, а без него я просто не могу уснуть. – присев на угол багажника, недовольно бурчит Тоша.

- Что-то случилось?- обеспокоенно поднимаю глаза на парня. Проблемы со сном из воздуха не берутся и являются побочным эффектом серьёзных проблем.

- Ты не замечала как здесь тихо?- немного понизив голос, интересуется Тоша, а в ответ получает скептически поднятую бровь. Да, наверно очень хорошо живётся людям с их способностью почти ничего не слышать. Но, видимо, парень не смог разглядеть моё лицо в полутьме из-за чего принимает моё молчание за согласие. – Ага, кошмар ужасный. Никто не включает музыку на полную в будние дни. Да даже в коридорах не ругаются. Тишина почти гробовая! Честное слово, не в общежитии колледжа живём, а в монастыре благородных девиц.

- Представляешь, Тоша, ещё остались благовоспитанные люди, предпочитающие сон килограммам кофеина. Хотя, если учесть, что с каждым днём запах кофе всё крепче въедается в окружающую среду, то увеличение дозы для студентов оказалось бы фатальным. Тем более после полуночи интернет немного обрезают, и он начинает виснуть. – судя по вдоху собеседника, для него только что была открыта одна из величайших тайн мироздания, а до вопроса дойти так и не получилось. Выпрямившись и чудом избежав встречи головы с дверцей багажника, поднимаю руку прося подождать ещё секунду:- А ты около аэропорта живёшь, раз так тишине удивляешься?

Антон на секунду замирает, обрабатывая информацию, а потом выплёвывает смех. Он чем-то похож на скромную версию грозового грома – заполняет всё пространство, обдавая не горячей агрессией, а спокойным всевластием, но, не успев раскатится по всей территории парковки, прерывается. Словно парень только вспомнил о той «гробовой тишине», которой только пару мгновений назад удивлялся. Так, в следующий раз можно было бы просто сказать, что моё предположение было неверно, а не громыхать среди ночи.

- Лиса, ты даже не представляешь, насколько близка к правде, но всё гораздо хуже.- пару раз быстро мотнув головой, сообщает тот. В глазах немного рябит от слишком резких движений ярко-белого лица в полутьме улицы.- Думаю, мои прекрасные родители ужасно боялись, что выросшее чадо их оставит, и они будут стареть в одиночестве и перестраховались. Видишь ли, у меня три не мене прекрасных сестры, люблю их так сильно, что утопить иногда хочется. Они разных возрастов, характеров, но в одинаковой степени креативные и вредные. Из-за столь малого сходства, каждую ночь хоть кто-то из них развлекается, как может: то у кого-то горячо любимый персонаж опять умер и приходится заедать стресс мороженным под душещипательную песню, то ночёвка с друзьями у нас собралась, то решили заняться спортом часа в три ночи. В общем и целом посторонних звуков много и ты к ним абсолютно случайно привыкаешь и вот такая тишина – он красноречиво обводит рукой здание колледжа.- не даёт расслабиться. Да, кстати эту информацию ты должна хранить как партизан, потому что если она попадёт к Татьяне, то это конец. Она начнёт говорить, что это я просто не могу остаться наедине со своими мыслями, достанет метафорические карты, а Кир со смеха умрёт. Опять.

- Обещаю унести эту тайну с собой в могилу. – положив руку на ту часть груди, где предполагалось сердце, заверяю друга, пытаясь удержать серьёзное выражение лица.- Но, Вы, мой дорогой друг, буквально открыли мне Америку. Я как-то и не думала, что самой обычной ночью может быть настолько громко. Нет, то есть у меня дома конечно работники ходят по коридорам, дверьми не специально хлопают, переговариваются и что-то переставляют, но шумоизоляция прекрасно решает данные проблемы. Да даже когда у меня была ... сестра, никак не могу вспомнить, чтобы мы наводили столько шума.

- Была? А сейчас кончилась? – усмехается парень. Конечно, он даже не подозревает, насколько его неаккуратный вопрос должен быть грустным, но мне почему-то становится смешно.

- Ага, сгорела. К сожалению, с тётей и, к не меньшему сожалению, вместе с домом. Почти всех зайцев сразу, но совы улететь успели... Кстати, понятия не имею где они, наверно в свободный полёт отправились. Вот это я понимаю, внезапно наступившая взрослая жизнь.

Но убеждать себя получается плохо, когда пытаешься сдержать смех, и обойтись хихиканьем. Прикрыв рукой рот, смотрю на абсолютно бессмысленное лицо Тоши. От этой бесполезности лиц у людей, становится только смешнее. Они настолько бестолковые, а значат ужасно много в нашем мире. Глупо. Очень глупо.

- Да расслабься, нормально всё.- наконец успокоившись, улыбаюсь парню, положа руку на его плечо. Странно, но внутри меня лёгкость, словно за то время, пока смеялась, моё тело успела превратиться в бабочку. В насекомое, интересы которого начинаются и заканчиваются тем, чтобы спокойно допорхать отведённый месяц и всё. – Это было слишком давно, и как-то посмеявшись легче стало. Однако, есть один вопрос. Кир сильно обидится, когда узнает, что столь интересный поворот своей биографии я рассказала тебе, а не ему?

- Лис, у тебя отвратительное чувство юмора, это так, для справки. А про Кира, думаю, он будет оскорблён до глубины души.

- Это печально. Тогда не можешь ему передать эту историю с моими глубочайшими извинениями и безграничным уважением к его персоне?

- Будет великой честью исполнить любой Ваш каприз, за чай с ромашкой.

Легонько ударив его по плечу, достаю сумку и закрываю машину. Видимо, сегодняшняя ночь произвела на Тошу неизгладимое впечатление и под действием смеси сочувствия и благородности, он забирает у меня сумку, и доносит её до самой комнаты, хотя в этом нет нужды. Она лёгкая и меня бы ничуть не затруднила возможность нести её самой. Но всё равно приятно.

Распрощавшись с другом, небрежно кидаю сумку куда-то далеко под кровать и немного морщусь от неожиданно громкого звука удара о пол. Видимо, не стоило этого делать, но сделанного не воротишь и остаётся лишь надеяться, что если там и что-то разбилось, то одержимое не протечёт сквозь деревянное покрытие пола и не организует новую цивилизацию до утра. Прикинув вероятность развития происходящего в этом направлении, отмахиваюсь и падаю на кровать, надеясь, что всё же смогу уснуть. Однако очень забавно осознавать, что ты надеешься на почти невозможное, но ничего не можешь с этим сделать. Хотя, чем больше продолжаю смотреть в потолок, думая о новом открытии, тем больше в палитру эмоций примешивается чувство отчаяния от невозможности контролировать эту небольшую, но разрушительную бурю внутри. Как же жаль, что чувства нельзя удалять хирургическим путём. Мама больше, чем шестнадцать лет является очень востребованным поставщиком органов, крови. Можно достать спинной мозг, вселить сильно пострадавшему человеку чужую кожу и организм сразу не отвергнет её. Медицина спасает жизни, но ведь как много можно заработать, научившись вырезать чувство вины человека. Да и избавившись от многих чувств, человекоподобные создания смогут колоссально упростить жизнь, ведь что-то чувствовать – большая ошибка. Мне можно только ощущать, остальное постоянно приносит боль.