Том II Глава 1

Осознание пришло к Лавинии не сразу. Мягкие губы продолжали настойчиво целовать. На миг ей показалось, что это сон — тёплый, обволакивающий, наполненный ощущениями, которых она так долго избегала. Но это была реальность. Тот, кто при одном её виде кривил лицо, тот, кто больше всех скрывал от неё правду... теперь нежно льнул к её губам. Как такое возможно? Что всё это значит?

Она ощущала тепло изнутри тоже. Её тело будто пылало. Не только из-за внезапных чувств. А потому что физическое состояние было критическим. Рука по-прежнему чесалась, а пот стекал по лицу. Но позволить себе такое? Ни за что! Осознав происходящее, Лавиния оттолкнула Мелкайсира — хоть и не сразу, но с дрожащими руками. Становилось хуже. Перед глазами всё расплывалось. Её руки двигались сами по себе, а из ладоней вырывались хаотичные огненные шары.

Мелкайсир пытался осознать происходящее. На губах всё ещё ощущался вкус жасмина. Такой новый и почти привычный. Параллельно с пылающей Лавинией, его сердце тоже пылало. Словно она растапливала многокилометровый слой льда. Сердце колотилось. Он не ощущал как в него попадали огненные шары. Только руки тянулись к ней, в попытке успокоить.

Никто такого не ожидал. Даже сама Лавиния. Кажется, её разум застыл в пелене эмоций — гнева, раздражения и чувства несправедливости. Шары летали по всей комнате, оставляя после себя чёрные пятна. На столах вспыхнул пожар. Дилан и Виктор запаниковали. Несколько шаров полетело в их сторону. Они позвали Ноа к себе, но по пути его сильно задело.

Ранен был и Мелкайсир, который всё это время сидел рядом с Лавинией, не отступая. Он пытался её остановить, но она была не подвластна себе. Её глаза пылали красным.

— Сделай что-нибудь, Виктор! — отчаянно крикнул Дилан.

Всё происходило так быстро, что они едва успевали анализировать ситуацию. Виктор глубоко вдохнул и развёл ладонями. Поток воды вырвался вперёд, потушив пламя и остудив пыл Лавинии. Она содрогнулась в конвульсиях, а затем обмякла, теряя сознание.

Свет в комнате переключился на аварийный.

— Как они?

Спросил Виктор. Последствия внезапного всплеска энергии были ликвидированы. По лаборатории бегали маленькие роботы, напоминающие жуков и чинили разрушения. Всё еще пахло гарью. Дилан выглядел неважно. Он потратил много сил исцелив Лавинию и Ноа. Девушке пришлось дать лекарства, стабилизирующие её энергию. И дать успокоительные, чтобы она спокойно спала. Ноа досталось сильнее всех. Огненный шар попал ему в спину. Дилан исцелил его и теперь юноша отдыхает, набираясь сил.

Виктор вручил белковый коктейль целителю.

— Спасибо. — Он отпил полстакана, будто его мучила жажда. — Они в порядке.

— Мдаа —  потянул механик. — Веселый выдался денек. — Он почесал у виска.

— И не говори. — Дилан тяжело выдохнул. — Ты пришел очень вовремя. Почему не сказал?

Виктор не смог скрыть улыбку. Дилан искренне был рад ему, хоть и делал вид, что обиделся за неожиданный приход.

— Сам до последнего не знал. — Он сильнее уперся в стол, скрестив руки на груди. — Думал задержусь ещё.

— Ты всё выяснил? — Спросил целитель, поправив свои очки.

— Да.

— И? — Дилан повернулся к нему. Виктор попытался скрыть свою улыбку.

— Моя теория на счёт кристаллов верна. — Он коснулся своего кулона и смахнул пальцем вверх. В воздухе показалась новая классификация кристаллов. — Как видишь, моя группа механников подтвердила всё. — Мужчина снова перелистнул и показалось другое изображение и графики. — Остался вопрос в силе, способной напитать кристалл энергией.— Виктор сделал паузу, поглаживая подбородок.

— Ну? Не томи, рассказывай. — Дилан дернул механика за халат.

— Думал зацепок нет. — Виктор постучал пальцем по губам. — Но сегодняшняя картина говорит об обратном.

— То есть? — Целитель склонил голову на бок.

— Сила огня.

— А?

Дилан уставился на него с непонимающим взглядом. Но потом вскрикнул от неожиданности.

— Чего?

Он понял, что Виктор имел в виду. Учитывая, что эта сила у них прямо перед носом.

— Ты серьёзно? — Мужчина снял свои очки.

— Да.

— Погоди. — Дилан потер лоб. — Но ведь сила огня очень редкое явление. И...

— Мы знали, что она одна из нас, но даже не подозревали, какая сила в ней скрыта. Вот тебе и планы Вселенной...

— Это...

Дилану нужно было время, чтобы принять информацию.

— Я...не знаю что сказать.

— Сам пока не уверен. Но других сил, мощнее огня и молний я не знаю.

Целитель был слишком ошеломлен и не мог собрать всё в одно предложение.

— Нужно поговорить с Мелкайсиром. Кстати, где он?

— Наверное у себя. — Наконец ответил Дилан. — Он поместил Лавинию в медблок и ушёл. Я сам с ним поговорю.

— А как же кристалл?

— Чуть позже, ладно? Я знаю, как важно твоё открытие. Но нужно подождать.

Дилан поднялся.

— Я с тобой.

— Нет. — Мягко сказал он.

Виктор немного растерялся. Его глаза растерянно бегали.

— Мне нужно, чтобы ты оставался с Лавинией. — Целитель слегка улыбнулся. — Она всё еще не стабильна. Вдруг энергия вновь вырвется. Только ты можешь её успокоить.

Дилан положил ладонь на его руку. И посмотрел на него так мило, что у механика сердце ушло в пятки. Он ничего не ответил, только кивнул. Целитель ушёл, а сердце Виктора ещё долго билось неровно.

Мелкайсир сидел в своём кабинете. Было темно и прохладно. Открыто окно. Тело ныло и болело от ожогов, одежда испачкана. Он будто забыл, что у него есть тело — раненное, уставшее, затёкшее. Только звёзды, и больше ничего.

Это был действительно трудный день и очень событийный. Настолько, что мыслей не осталось. Приход начальников, донос брата и внезапная смена его настроения в конце, поведение Лавинии — всё было странным.

У Мелкайсира не было сил задавать вопросы. Хотя они маячили перед ним. Единственное, что он никак не мог забыть, это мягкие губы Лавинии. Поцелуй был совершён настолько неосознанно, что мужчина до сих пор не мог принять то, что сделал. Её растерянный и взволнованный, но решительный взгляд не давал покоя. Будто она сама не поняла, зачем ответила, но точно знала, что должна.

Начальник мог бы устроить мысленный допрос: зачем он так поступил, почему позволил себе слабость. Но сил не было. Настолько всё казалось нереальным, что даже боль казалась ненастоящей. Он чувствовал, что осознание чего-то нового и большего совсем рядом. Будто неведомое стояло в шаге от него, молчаливое и ждущее. И он... не был готов шагнуть.

Он не услышал, как в дверь постучали. Не услышал, как его звали по имени. Осознал лишь, когда кто-то коснулся его плеча.

Войдя в кабинет, Дилан едва не задохнулся — воздух был насыщен его ароматом, ментолом, смешанным с запахом палёной ткани и усталости. Ему пришлось распахнуть окно шире.

— Мел'сир...

— Дилан? — голос был хриплым, почти чужим.

— Ты в порядке?

— Да.

— Не говори ерунды. Должно быть, ужасно печёт.

Целитель кивнул на обожжённые участки тела — те, которых Мелкайсир почти не чувствовал. Дилан медленно сложил руки, и из них потекла белая энергия. Тёплая, как солнечный свет. Она забирала боль, заживляла раны, возвращала телу его плоть и тяжесть.

Когда исцеление завершилось, Дилан опустился на стул напротив, и в его глазах что-то дрогнуло. Он пытался скрыть усталость — и не смог.

— Так получше будет. — Мелкайсир молчал. — Я ведь говорил тебе... и это произошло.

Начальник понимал о чем говорит его подчиненный. Он почувствовал, насколько обнажён его внутренний хаос. И тут же списал это на усталость. Заметив его колебания, Дилан заговорил.

— Можешь винить меня. — Он тяжело выдохнул, спрятал дрожащие руки. — Я не давал ей ингибиторы. Не смог...

— Я знал... — Сухо ответил Мелкайсир. Действия целителя были очевидны. Мужчина понял, что действовал опрометчиво, не желая видеть реальное. — Всё это моя вина. — Он провёл ладонью по лицу, словно хотел стереть происходящее вместе с усталостью. - Приход канцлера, моего брата, срыв Лавинии — всё моя вина.

Дилану хотелось немного уколоть начальника. Однако он не смог этого сделать, видя его состояние. К тому же у самого было мало сил.

— Думаешь, они поверили? Ну, в то, что она венерианка.

— Да. Прислали даже официальное письмо с тем, что нарушений не выявлено.

— Фух... — выдохнул целитель, позволяя себе на миг расслабиться. — Но вопросы остались. И они могут быть куда опаснее.

Мягко намекнул целитель. Мелкайсир посмотрел на него привычным стальным взглядом. С примесью чего-то мягкого.

— Как она? — После паузы спросил он.

— Физическое тело в норме. Пока она не примет себя, будут сбои. Если конечно мы собираемся её оставлять...

Начальник посмотрел на него таким ледяным взглядом, из-за чего Дилан почувствовал себя неловко. И понял, что Мелкайсир не собирается оставлять девушку.

— В таком случае, мы обязаны помочь. Сейчас её энергия нестабильна. Без понимания баланса это станет опасным — и для неё, и для других. Я могу поддержать её, пока не будешь готов.

Мелкайсир слегка кивнул. Ему нужно всё обдумать. Но слова целителя не казались чуждыми.

— Кстати, Виктор считает, что Лавиния может быть полезна. 

Начальник приподнял бровь.

— Сила огня — редчайший дар среди Лунных. Он думает, такая энергия способна подпитать кристалл.

— Я тебя услышал. Ноа в порядке?

— Незначительные раны. Всё хорошо.

— Все вопросы — завтра.

— Понял.

Дилан коротко кивнул и вышел. Он хотел сказать больше. Очень многое. Но, взглянув на начальника, понял — не сейчас. И сам чувствовал, как выдохлась внутренняя пружина, сдерживавшая усталость.

Это действительно был трудный день.

Почти все его прогнозы сбылись. Он предупреждал: у Лавинии случится коллапс. И он произошёл. Целитель не любил, когда оказывался прав. Но такова была реальность. Сейчас Мелкайсир не может мыслить ясно. И если кто-то должен сохранить рациональность — это будет он.

Лавиния резко вскочила. Перед глазами вспыхнул огонь — яркий, всепоглощающий, как будто поглотивший её целиком. Она поспешно выровняла дыхание, смахнула со лба пот... и открыла глаза. Вскрик сорвался с губ. Первое, что она увидела — собственные руки. Кожа на них выглядела так, будто была обожжена.  А затем — ничего. Только мутная пелена, как туман. 

По яркому свету и запаху антисептиков Лавиния поняла — она в медблоке. Внутри вспыхнуло всё разом: страх, тревога, замешательство. В памяти промчались недавние события — одно за другим, как слайды. И остановились. 

На поцелуе.

Мелкайсир.

В нос ударил его ментоловый запах, и Лавиния, не сдержавшись, прикусила губу. Щёки вспыхнули. Это было... прекрасно. Нет! Это было возмутительно! Как такое вообще могло случиться? Это точно была реальность?

Знакомый голос немного успокоил Лавинию.

— Ты в безопасности.

Целитель потянулся рукой — как всегда, когда пытался нащупать источник недуга. Но Лавиния, как обычно, поступила по-своему: она схватила его ладонь и поднесла к лицу.

— Я не вижу... Дилан, я ничего не вижу! — почти крикнула она.

— Успокойся, ладно? — вмешался второй голос.

Он звучал немного обеспокоенно. Это был Виктор.

— Виктор?!

— Я тоже рад тебя видеть.

— Мои глаза...

— Не волнуйся. Я осмотрю тебя.

Девушка кивнула. Дилан заколебался на секунду, но всё же качнул головой и начал работу. Из его ладоней заструился белый целительный свет. Он окутал лицо Лавинии, мягко проникая вглубь.

И спустя пару минут — зрение вернулось. Она моргнула, видя уже чёткие силуэты. Виктор подмигнул. Дилан снял очки, протёр глаза.

— Я вижу вас... Спасибо.

Целитель лишь молча улыбнулся. Механик вдруг прищурился.

— Что такое? — насторожилась Лавиния.

— На секунду показалось, что твои глаза... стали красными.

— Но мои глаза всегда голубые.

— Вот именно. Дил, ты тоже видел? — Виктор локтем задел целителя.

Дилан убрал руку от лица. Его глаза уже были затянуты пеленой — он больше ничего не видел.

— Ох... — Лавиния отшатнулась от неожиданности.

Виктор тут же схватил друга за руку.

— Дилан? Это твоя побочка?! — в голосе слышалась тревога... и едва заметная обида.

Целитель лишь слабо кивнул.

— Почему ты не сказал?

— И что бы ты сделал? — устало ответил Дилан.

— Да что угодно... Ты столько лет молчал... — Виктор отвернулся, тяжело дыша.

— Что значит «побочка»? — спросила Лавиния.

— То есть... все твои «внезапные» простуды — тоже из-за этого?! — Виктор проигнорировал её. Он волновался. По-настоящему.

— Прости, что напугал, — тихо сказал Дилан, уже обращаясь к девушке. — У каждого лунного целителя есть побочный эффект.

— В смысле? — Лавиния из-за тревоги на время забыла о прошлых событиях.

— Ну, помимо потери энергии — это и так понятно — у нас есть... слабость. Своего рода ахиллесова пята. Если исцеляешь что-то связанное с ней — страдаешь сам. У всех по-разному.

— Прости. Почему ты не сказал? Я бы не позволила...

— Вот именно, Дилан, — подхватил Виктор. — Почему ты не сказал?!

— Не начинай, — буркнул тот.

— Почему...

Лавиния сжала ладонь механика, покачала головой. Мол, хватит. Не сейчас. Это немного успокоило Виктора.

— Твоё зрение вернулось бы со временем. Но только через несколько месяцев. А у нас их нет, — тихо сказал Дилан.

— Поэтому я сделал это сейчас. Завтра мне станет лучше.

Он помолчал, а затем добавил:

— Нам всем нужно поговорить.

Лавиния опустила глаза и сглотнула.

Она понимала: разговор неизбежен. Особенно после всего, что произошло.

Девушка перекусила и приняла душ. Парни вкратце описали, что она проспала два дня, пообещав ответить на все вопросы позже. Лавиния интуитивно прислушивалась к себе. Было ощущение, что её глаза стали смотреть глубже, шире. А пространство вокруг ощущалось по иному — будто границы привычного размывались. И запахи. Они стали ярче. А ладони будто чувствительнее.

Открыв шкаф, выбор пал на фиолетовый наряд. Когда ей впервые принесли его, он не понравился совсем. А сейчас почему-то потянуло на этот цвет. Лиловый оттенок великолепно блестел при комнатном освещении. Ткань при соприкосновении с кожей, мягко обволакивала, становясь единой. Темно-синий топ как корсет подчеркивал атласную рубашку с большим вырезом, подчеркивающим грудь, и с длинными острыми рукавами. Стрейчевая длинная юбка с вырезом от колена прекрасно дополняла образ. Ей даже захотелось собрать свои волосы в небрежный пучок. Серьги в виде полумесяцев и она готова. Оглядев себя в зеркале, Лавиния почувствовала странное ощущение — это был не просто наряд. Это был как бы второй слой её самой, её настроя, её силы, готовности. Она могла чувствовать, как ткань плавно облегала тело, будто каждый изгиб и движение подчеркивали не только внешнюю красоту, но и её внутреннюю силу, которая только начинала просыпаться.

Собравшись, она гордо вошла в комнату для отдыха, где уже собрались все остальные. Девушка не знала точно, что её ждёт, но теперь чувствовала, что может справиться с любым испытанием. В этот момент была готова встретиться с собой и с тем, что ей предстоит понять.

Войдя в комнату, Лавиния увидела всё то же: диван, стол, кухонную утварь, большое окно. Но воспринималось всё иначе — как будто предметы стали массивнее, реальнее. Воздух казался плотнее.

Ноа с доброй улыбкой помахал ей рукой — он колдовал над напитками. Дилан сидел на диване, прикрыв глаза маской для сна, чтобы не тревожить никого своим взглядом. Виктор был рядом, прислушиваясь к каждому его слову. Забавно было наблюдать за этой временной близостью. Она знала, что это продлится недолго. Виктор тоже это понимал, но ловил каждый момент.

Из кладовки вышел Мелкайсир и поставил коробку на стол. Его аромат сразу ударил в нос — тот самый, как в прошлом. Лавиния едва удержалась на ногах, сердце вздрогнуло, щеки вспыхнули. Она прикусила губу, чтобы не утонуть в нахлынувших образах. Сжав кулак, подошла к нему и посмотрела прямо в алые глаза.

— Привет, — мягко сказал Ноа.

Лавиния молча всматривалась в Мелкайсира, будто пытаясь прочесть его мысли. Он тоже не отводил взгляд. Напряжение росло — и вдруг раздался звонкий шлепок. Лавиния отвесила пощёчину Мелкайсиру. Тот не выразил ни капли недовольства. Наоборот его глаза выражали смирение и принятие.

— Что случилось? — вскочил Дилан, повязка сползла с глаз.

— Привет, Ноа, — игриво сказала Лавиния и уселась на диван рядом с Диланом и Виктором. Дыхание сбилось, ладони вспотели. Но она почувствовала себя гордой.

— Классный удар, — хихикнул механик. — Жаль, Дил, ты не видел.

— Она ударила начальника по лицу? — изумился он.

— Я тоже рада вас видеть, — усмехнулась Лавиния, устраиваясь поудобнее.

— Классный наряд — Виктор похвалил её.

— Благодарю.

Лавиния ещё удобнее расположилась на диване, чувствуя свою уверенность.

Мелкайсир смолчал, спокойно приняв удар. Он уже привёл свои мысли в порядок. Конечно, вопросов оставалось много. Но теперь смотрел на них с более холодной головой. Понимал, что с Лавинией нужно строить отношения совершенно по другому. Именно поэтому он присутствует на общем собрании.

Как же она красива в этом наряде! И как от нее веет жасмином!

Воцарилось неловкое молчание. Девушка сжимала складки длинных рукавов рубашки. Парни переглядывались. Ноа попытался скрасить паузу, раздав всем по голубому лунному лёгкому коктейлю собственного приготовления. Дилан, заметив, что ни начальник, ни механик не спешат начинать, взял ситуацию в свои руки.

— Лавиния, — сказал он, — прежде чем мы продолжим... что ты помнишь о том, что случилось два дня назад?

— Два дня назад?.. — переспросила она, и воспоминания вспыхнули с новой силой, отозвавшись головной болью.

— Я... — она оглядела мужчин. Скрывать что-то казалось бессмысленным. — Когда вокруг только тишина, остаётся искать ответы самой. — Её взгляд задержался на Мелкайсире. Его щека слегка посинела. Она не удержалась и хихикнула себе под нос. — Эмоции... брали верх. Я не смогла усидеть взаперти.

Она ожидала презрения, недоверия — хоть чего-нибудь. Но все трое внимательно слушали, не перебивая. Это выбивало из равновесия куда сильнее, чем любой упрёк. Девушка быстро отогнала нарастающее чувство неловкости.

— Дальше, — спокойно сказал целитель.

— Дальше? — переспросила она, всё ещё не веря, что никто не возмутился. Ноа коротко кивнул, поддерживая её.

— Помню смутно... Мне было жарко, рука чесалась, и... — она нахмурилась, пытаясь уловить образы, — огонь?.. Шары?.. Я... мне очень жаль, — Лавиния опустила голову. Было больно думать, что она могла причинить им вред. Но ещё больнее — вспоминать поцелуй с Мелкайсиром. Неужели она действительно металась шарами? В это трудно было поверить.

— Что ты прочла? — задал вопрос Дилан, всё так же спокойно.

Лавиния вздрогнула. Значит, знали. Вопрос теперь был в другом: это была ловушка? Или... проверка?

— Прочла?.. — она отвела взгляд, сильнее сжимая ткань блузки. — Иногда люди оставляют слишком много на виду. А одиночество... заставляет всматриваться в чужие мысли.

— Лавиния, — голос механика стал настойчивее, — что именно?

— Что я Лунная, — выдохнула она почти неслышно.

— Что?

— Я — Лунная! — выкрикнула она, спрятав лицо в ладонях. Слова вырвались слишком громко, слишком резко... и всё же — с облегчением.

Сказав это, она не поверила самой себе. Где-то глубоко внутри что-то отозвалось, будто тело всегда знало. А разум... всё ещё цеплялся за старую реальность, выстраивал оправдания, искал сбои в логике.

Мелкайсир сжал кулаки. Его лицо оставалось каменным, как всегда, но взгляд зацепился за неё и не отпускал.

Ноа застыл с трубочкой у губ. Где-то в груди вспыхнула гордость — это он подтолкнул её к ответу. Но рядом с этим тлела вина.

— Как ты? — мягко спросил Виктор, дав ей время переварить собственные мысли.

— Это ведь бред, правда?.. — она убрала руки с лица. Слёз не было. Только странное, щемящее спокойствие. Словно внутри что-то встало на своё место. Никто не осуждал. И она это чувствовала.

Дилан легко коснулся кулона, висевшего на груди, и в воздухе перед ними распахнулись голограммы: графики, волны, энергетические схемы. Доказательства. Факты.

— Ты правда одна из нас, — подтвердил Виктор. — Дилан провёл множество тестов. И то, что произошло два дня назад... это тоже часть картины.

— Но... как? Я ведь другая... даже внешне. Кожа, волосы...

— Верно, — спокойно отозвался Дилан. — Твой организм адаптировался к земной среде. Но по происхождению — ты Лунная. Полностью. Оба твоих биологических родителя были Лунными.

— Оба... — эхом повторила она, глядя на мраморную плитку под ногами. Не наполовину. Не случайно. Она — Лунная. Настоящая.

Это невозможно. И всё же — слишком многое начинало обретать смысл. Мысли метались. Обрывки воспоминаний. Фразы.

— Но вы же говорили, что не можете долго находиться на Земле... — в её голосе прозвучала надежда. Последняя попытка доказать, что они ошибаются.

— Полномасштабные миссии на Землю — под запретом, — тихо произнёс Мелкайсир.

Он заговорил впервые с самого утра. Голос звучал ровно, сдержанно. Но в нём чувствовалась другая интонация — мягкая, почти тёплая.

Лавиния вздрогнула. Его взгляд был другим.

Алые глаза, обычно такие холодные и сосредоточенные, теперь источали странную теплоту, ранимость. Лицо по-прежнему оставалось строгим, но то, что пряталось за маской, говорило громче слов.

— Двадцать шесть лет назад... и ещё примерно столько же до того... были совершены одиночные миссии на Землю, — добавил он, чуть тише. Сухо, без тени подозрения или обвинения. Только факт.

Лавиния сглотнула.

Она всегда хотела знать правду о себе. С детства. Но не представляла, что эта правда окажется такой... далёкой, чуждой, горькой.

— Вы... вы знаете, кто мои родители? — тихо спросила она, в её голосе звенела надежда. Детская. Тонкая. Едва слышная.

— Нет, — Мелкайсир качнул головой. Его взгляд на мгновение дрогнул.

Виктор наблюдал за ним с лёгким удивлением. Даже он не привык к такой открытости начальника.

Ноа молчал, затаив дыхание, словно боялся спугнуть что-то хрупкое в этой тишине.

— Доступ к тем данным крайне ограничен, — спокойно продолжил Мелкайсир. — Мы пытались. Но это... почти невозможно.

Лавиния опустила глаза.

В груди зашевелилось пустое, гулкое. Не разочарование — нет. Скорее тяжёлое осознание. Как будто где-то внутри кто-то всё ещё надеялся, что вот — сейчас, вот он скажет... назовёт имя...  

Он не сказал.

И она осталась — с этим пробелом. С этой тишиной.

Мелкайсир не выдержал. Он смотрел, как она сжимается, как её плечи будто становятся меньше. Он хотел обнять её. Очень. И, чтобы не сделать этого, ущипнул себя за запястье.

— Тогда... зачем вы скрывали это? — спросила Лавиния, не поднимая головы.

— Мы не знали, как ты отреагируешь... — осторожно начал Виктор, глянув на Мелкайсира, будто спросив разрешения.

— Я всегда знала, что не принадлежу этому миру, — её голос дрогнул, но был искренним. — Хотя так старательно пыталась стать его частью...

Она подняла голову и посмотрела на них.

— Что вы собираетесь делать со мной теперь?

— Как что? — усмехнулся Виктор. — Конечно же, пустим в утиль, превратив в пыль.

— Виктор! — резко окликнул его Мелкайсир.

Девушка не знала, какую эмоцию выдать — смех, ужас или злость. Целитель ткнул механика локтем.

— Ладно-ладно, шучу, честно, — Виктор поднял руки в притворной невиновности.

— Ты в праве донести всё нашим начальникам, — заговорил Мелкайсир. В его голосе слышалась странная смесь растерянности и открытости. Он будто был готов принять любое её решение.

Готов понести наказание.

Почему он так переменился? Что в ней — сделало это с ним?..

— А можешь сотрудничать, — сказал Дилан. Просто. По-деловому. Без давления.

— Дежавю? — пробормотала Лавиния.

— Ага, — вдруг оживился Виктор. — И знаешь что? У меня есть зацепка.

— Ты про кристаллы? — Лавиния чуть нахмурилась.

— Именно, — он выдохнул. — Ты Лунная. А значит — у тебя есть сила.

Лавиния расширила глаза.

— Это ты кидалась огненными шарами, помнишь?

Картинка в памяти вспыхнула, как пламя. Да. Она действительно металась огненными шарами... Во рту пересохло.

— Ближе к делу, Виктор, — буркнул Дилан, вновь легонько задевая его локтем.

— Да-да. Я выяснил: чтобы напитать кристалл, нужна энергия редкой стихии. Огонь или молнии. Наш прежний начальник на пенсии. Значит, у нас остался единственный вариант. Ты.

— Что? — Она отшатнулась чуть назад. — Постойте... Я не понимаю.

— В тебе течёт древняя сила огня, — сказал Мелкайсир.

Он с трудом подавил нотки гордости.

Начальник вообще не понимал, что чувствует. Но не мог... не хотел... больше сдерживать эти порывы. Ведь именно из-за его страхов ей пришлось пройти через боль зарождения силы. У лунных этот момент всегда олицетворял радость. Родители потом устраивали большой праздник, когда ребенок впервые открыл свои способности. А Лавинии пришлось пройти через страдания... Не простительно.

Факт для девушки был слишком громоздким. Древняя сила? Что-то из рода фантастики. Всё было странным. Внутри она металась. Между спокойствием и страхом. Часть неё подсказывало, что вот она истина. А другая боялась всевозможных последствий. Ведь причинять боль она не хотела.

Не дождавшись её ответа, Мелкайсир вновь заговорил. Он хотел быть честным с ней и наконец рассказать всё.

— Есть ещё что ты должна знать.

У него сперло дыхание. Он сжал незаметно кулаки. Лавиния отогнала мысли, пытаясь выслушать их до конца.

— Если конечно готова.

Она посмотрела на железную ножку стола, а затем собравшись духом, ответила:

— Готова. — В голос вложила всё своё желание. Неважно что ещё они скрывали от неё, теперь правда прямо перед ней.

— Я... - Голос Мелкайсира дрогнул. Он не думал, что это будет так трудно. Ведь сам ещё не до конца понимал эту связь. - Ты... — Мужчина протер глаза и выдохнул. — Вы расскажите.

Мелкайсир мягко обратился к парням. Ему было стыдно взглянуть в голубые глаза девушки. Именно поэтому он поднял со своего места и отошел к плитке, повернувшись спиной ко всем. Ноа подошёл к нему предлагая воды, но он отказался.

Лавиния молча наблюдала. Её плечи тяжело поднимались и опускались. Но она готова. Что бы там ни было — готова. И неважно, если будет больно — примет всё.

Дилан взял на себя смелость и начал говорить:

— У Лунных есть поверье.

Девушка замерла. Начальник напряг слух, вслушиваясь в каждое слово.

— Истинная связь — не выбор. Это не чувства, не симпатия. Это энергия, сплетённая в одну.

Он выдержал паузу, инстинктивно повернув голову в её сторону. Его зрение всё еще было затуманено.

— Если она случается, её не разорвать. Даже смерть не рвёт такие узы.

Лавиния чуть качнула головой.

— При чём здесь я?

Виктор посмотрел на Мелкайсира. Тот склонил голову, не решаясь поднять. Ноа и вовсе боялся что-либо сказать. Механик сжал край ткани рубашки целителя.

— Такая связь есть у тебя. И у него, — Виктор кивнул в сторону начальника. Дилан оттянул свою руку, всем видом показывая, чтобы тот его не трогал. — Вы сами это доказали.

Тишина сгустилась. Глаза Лавинии метались, руки сжимали длинные рукава блузки. Она не понимала, к чему всё это ведёт, поэтому задала прямой вопрос:

— Когда?

— Когда ты впервые сбежала из комплекса, — ответил Дилан.

— Тогда вас потянуло друг к другу, — добавил Виктор. — И твой лунатизм тоже связан с этим.

— Лунатизм? — Лавиния прищурилась.

— Да, — подтвердил целитель. — Ты ведь помнишь, куда ходила?

Лавиния мельком глянула на Мелкайсира. Его широкая спина казалась чужой. Почему он не оборачивается? Воспоминание о том, как она оказалась в его комнате, вспыхнуло в голове, и она залилась краской.

— Помню, — ответила она ровно, стараясь не выдать смущения.

— Ты чувствовала запах? — спросил Дилан.

— Да.

— Мы, Лунные, ощущаем запахи друг друга, — начал Виктор.

— Запах тела, — уточнил Дилан. — Некоторые запахи притягивают, другие — отталкивают.

Лавиния немного подумала.

— То есть вы сначала чувствуете запах, а уже потом обращаете внимание на внешность?

— Именно так, — кивнул механик. — Сначала запах. Всё остальное — потом.

— Тогда при чём здесь эта связь, о которой вы говорите?

Ноа заметил, как начальник сжал кулак. Его лицо скрывали пряди волос, но напряжение выдавало многое.

"Если бы она знала, как сильно я хочу повернуться"

Но он не мог. Ноги будто приросли к полу. Мужчина всё еще колебался. Хотя часть него рвалась наружу.

— Лавиния... — целитель нервно облизнул губы. — Ты связана с Мелкайсиром. Точнее, ваши души связаны. Вы как две части одного целого. Это нельзя подделать. Это дар Вселенной.

— В любых мирах ваши души найдут друг друга, — тихо добавил он.

Лавиния опустила взгляд. Она не понимала, почему Мелкайсир до сих пор не смотрит на неё. Почему, услышав это, остался в стороне. Неужели ему неприятна сама мысль об этом?

А ей? Что она чувствует? Ответа не было.

Она решила сменить тему:

— Вы говорили о способностях. У меня они есть?

— Да, — кивнул Виктор.

— Считаете, они могут вам пригодиться?

— Уверен.

— Но я не умею ими пользоваться.

— Мы поможем.

— Вы правда думаете, в этом всём есть смысл?

Ответа не последовало. Все замерли. Страх, растерянность, сомнения — всё поднялось на поверхность.

— Вы врали мне, скрывали правду... А теперь говорите о каком-то сотрудничестве, о силах, о связи, которую я не чувствую?

Она резко поднялась. Слова рвались сами.

— Думаете, я не знаю, что думает обо мне ваш начальник?

Ревность? Обида? Слишком много эмоций.

— Я не могу принять то, что меня отвергает.

Она была права — не сможет остаться там, где её не принимают. Где молчат, когда важны слова.

Ещё раз взглянув на его спину, Лавиния вышла.

Оставила парней. И всю горечь позади.

Когда дверь за ней закрылась, по комнате отдыха пронёсся огненный шар — как знак её природы. И напоминание: она — Лунная.