Глава 1.1. Переезд в новый город

Я сидела в машине, чувствуя себя словно в капсуле времени, которую вот-вот отправят в неизвестность. За окном, как в фильме, где режиссёр специально старается подчеркнуть скучность происходящего, менялись поля, леса и асфальт. Каждый километраж мчался, словно очередь в супермаркете — медленно, тягуче и совершенно неинтересно. Я не могла отделаться от ощущения, что этот новый город, в который меня тащат, — это какой-то экстравагантный эксперимент для психолога, чтобы понять, как быстро сломать человека, но я точно не собиралась быть этим человеком.

Мама пыталась поддержать разговор, но её попытки были так же бесполезны, как попытки уговорить кота не спать на твоей постели. Она верила, что переезд — это шанс для новой жизни, и что «всё будет хорошо», как старая добрая пластинка, заевшая на одном и том же месте. И, конечно же, она задавала этот вопрос.

— Ты рада? — спросила мама, всё с тем же энтузиазмом, как если бы она ждала, что я сейчас заплачу от счастья.

Я повернулась к ней, сдерживая лёгкое недовольство, и ответила, не меняя интонации:

— О, конечно, просто в восторге. Мне только что выпал шанс переехать в это унылое место и стать частью города, который, вероятно, был снят на камеру скрытого наблюдения для какого-нибудь психологического шоу.

Мама как-то не заметила мой сарказм, хотя я вполне была уверена, что тон был очевиден. Она, наверное, решила, что я — просто вундеркинд в скрытом оптимизме. Или, может, она реально верила, что я поверю в чудеса, если скажу, что «всё будет хорошо». И мне не хотелось её разочаровывать, хотя внутренне я уже продала её мечты в утиль.

А вот отец был молчаливым — как всегда. Он сидел за рулём, поглощённый дорогой, и даже не пытался вступить в разговор. Я с ним нормально общалась только тогда, когда его спросили о чём-то важном для него — например, о деньгах или о работе. А вот как только дело касалось меня или моих чувств, его вообще не существовало. Я не знала, что в его жизни важнее: моя жизнь или комфорт вождения. Но в этой поездке мне больше нравилось, когда он молчал. Меньше вопросов, меньше фальшивых улыбок.

Я снова посмотрела в окно. Местные пейзажи не вызывали у меня ничего, кроме странной тоски. Это было как смотреть старое кино, в котором ничем не удивляют — ни музыкой, ни спецэффектами. Просто природа. Природа, которая встречает меня, как старый знакомый, но не такой, которому я была бы рада.

— Ты думаешь, будет тяжело? — мама неожиданно повернулась ко мне с этим вопросом.

Я вздохнула, заглушив желание выдать длинную тираду, почему я вообще не хочу быть здесь.

— Конечно, будет тяжело. Я вообще не уверена, что этот город не состоит из одних травмирующих воспоминаний. А ещё мне только что сказали, что я должна быть счастлива, потому что переезд — это чудо, а я просто не верю в чудеса.

Она снова улыбнулась, не услышав истинной грусти в моих словах. И мне стало немного грустно от этой мысли. Возможно, если бы она увидела мой мир насквозь, она бы поняла, что всё, что я сейчас чувствую, — это одно большое недовольство. Но её мир был полон обещаний, и я понимала, что это искренне её утешает.

Мы поехали дальше. Проезжали бесконечные поля и заправки, мимо которых как бы мимоходом прокачивались фермерские тракторы и сельские магазины с вывесками, которые можно было бы назвать «самыми тоскливыми вывесками года». Везде одно и то же: жёлтые таблички, странные машины и ощущение, что я просто в каком-то тесте. И вот так, будто за сотни километров до пункта назначения я уже опустила руки, сидя в этом бесконечном автомобиле, надеясь, что мне просто приснится ночь и я проснусь в другой жизни.

Мы, конечно, доехали до цели. Но что-то мне подсказывало, что нас тут ждёт не рай, а какая-то мрачная версия реальности.