Глава 1. Бывший наемный убийца

Звонарь колокольни Святого Марка, прозванной в народе Танцующей, частенько выпивал, поэтому колокольный звон звучал над городом вне всякого расписания, подчиняясь лишь внутренним порывам звонарской души.

Танцующая Колокольня, не самый привлекательный образец архитектуры, была зачем-то построена в XVI веке, и построена была неправильно, и вот уже несколько столетий так и норовила упасть, да все не падала, подобно пьяному человеку, который шатается, но из последних сил держится на ногах. Эта колокольня давала жизнь широкой и оживленной Стеклянной улице, которая, в свою очередь, заканчивалась весьма символично, впадая в кладбище Святой Луизы. 

Флагманштадтское градоустройство словно бы напоминало горожанину, что все сущее тленно, и все вернется на круги своя. Прах к праху, как говорил кто-то из древних. 

Кладбище Святой Луизы, в свое очередь, было построено на месте городского сада, где в былые времена веселились и отдыхали горожане. Веселились, пока в 1744 году не вспыхнула эпидемия сифилиса, унесшая жизни порядка десяти тысяч флагманштадцев. Городские власти решили, что с весельем надо повременить, а то, не ровен час, население довеселится до новой эпидемии. Городской сад был в спешном порядке упразднен, а на его месте организовали кладбище, назвав его именем никому не известной Луизы. 

Флагманштадцы, как вы успели заметить, очень любили всяческих святых. 

А далее произошел казус, который навсегда останется в истории города.Прежде ворота городского сада украшала вывеска "Добро Пожаловать!", зазывавшая горожан принять участие в увеселениях. Когда на месте сада открыли кладбище, вывеску забыли убрать.И полгода новое кладбище украшала обольстительная вывеска "Добро Пожаловать!". Пока внимательный репортер газеты "Флагманштадтские Ведомости" не заприметил своим зорким взглядом сие недоразумение, и не написал об этом заметку.Только после этого власти сообразили, что они сотворили непотребное, и убрали насмешливую вывеску.

Впрочем, черт бы с ним, с кладбищем!Были в этом городе места и повеселее. В самом центре Флагманштадта, на пересечении Нового проспекта и Французской улицы, недавно построили Чудо. Если, конечно, чудом можно назвать сооружение из стекла и кирпича. Прежде здесь была Рыночная площадь, где торговали вонючей рыбой, зеленью и кислой клюквой, собранной на осколийских болотах.Теперь вместо убогой и грязной площади воздвигли добротное здание Торговых рядов, и продавцы рыбы, зелени и клюквы переехали в цивилизацию.

Двухэтажное здание торговых рядов было построено в виде атриума, и народ со второго этажа мог лицезреть, свесившись с перил, за тем, что творится на первом этаже.На втором этаже открыли кофейню с незамысловатым названием "Звезда", и дела у хозяев сразу пошли в гору, но когда они додумались наливать напиток в бумажные стаканчики, которые можно было уносить с собой, дела пошли еще лучше.Вскоре эта кофейня стала пристанищем студентов и поэтов, а так же сотрудников редакции «Флагманштадских ведомостей», которые приходили сюда с чернильницами и перьями, и сидели целый день.

 Господин Квермонт, Гроссмейстер ордена Шести Миров, разумеется, не был ни студентом, ни репортером. Он был всего лишь главным чиновником магического мира. Но на его пыльном столе стоял-таки картонный стаканчик с веселой эмблемой кофейни "Звезда". Господин Квермонт предпочитал черный кофе без сахара и сливок, но со щепоткой корицы.

Часы на каминной полке пробили одиннадцать, когда в кабинет Гроссмейстера зашел господин Ёдзи Такода, магистр - и это, заметьте, был незапланированный визит. - Ваше Магейшество, соблаговолите меня принять, - с порога провозгласил Такода. - Заходи, Ёдзи, - удивленно произнес Гроссмейстер. 

 Ёдзи Такода был одним из магистров Ордена, уроженцем Механического мира. Похож он был на китайца, которого потехи ради обрядили во фрак, а потом, решив что он недостаточно нелепо выглядит, водрузили ему на голову напудренный парик. Все-таки, мода восемнадцатого столетия, с ее напыщенностью, помпезностью и страстью к украшательству, шла далеко не всем.

Но упаси вас Господь встретится с таким китайцем где-нибудь в темном переулке! 

Вероятность того, что ваша голова весело покатится по мостовой после встречи с мечом господина Такоды, крайне велика. К слову сказать, никакого отношения к настоящему Китаю, равно как и настоящей Азии, Ёдзи не имел. Еще совсем недавно он весело размахивал этим мечом где-то на просторах Механического мира, рубя головы направо и налево, как созревшие дыни - впрочем, это уже совершенно другая история. 

Гроссмейстер сам немного опасался Ёдзи.Сегодня в руках у господина Такоды был не меч из Механического мира, а всего лишь газета. 

Ах, полноте. Гроссмейстер готов был поклясться, что Ёдзи знал как минимум сотню способов убить человека газетой. 

 - Ваше Магейшество, у меня для вас новость, - с важным видом сообщил Ёдзи. - Вот.С этими словами он протянул Квермонту газету.

 - СИФИЛИС ОТСТУПИТ, ЕСЛИ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЭТО ПРОСТОЕ СРЕДСТВО, - недоуменно прочитал Квермонт и глянул на Ёдзи.

У того ни один мускул на лице не дрогнул. - На другой странице, - уточнил Такода. - А, - спохватился Квермонт, - эти рекламные объявления меня с ума сведут. 

ВОЛНА УБИЙСТВ ПОТРЯСЛА ГОРОД!В ОСКОЛИИ ПРОИСХОДИТ СТРАШНОЕ!Похоже, во Флагманштадте наступили темные времена... 

- А они когда-то были светлые? - оторвался от чтения Гроссмейстер. 

- Вы читайте, читайте, - поторопил его Ёдзи.

...темные времена. Волна жестоких убийств прокатилась по городу. В минувшую пятницу, 18 Генваря 1774 года, в своем доме по адресу ул. Морская, 13, был вероломно убит известный в городе маг, член цеха волшебников, г-н Рафаэль Кафа (92). Его тело было обнаружено домоправительницей, чье имя мы не разглашаем в интересах следствия (43).Господин Кафа был убит из магического револьвера марки "Зильберштерн". В него было выпущено три пули. За последние полтора года это уже четвертое убийство представителя волшебной профессии.Все предыдущие смертоубийства были совершены подобным же образом.

 - Замечательно, - произнес Квермонт, - у нас в городе эпидемия чумы, холера и сифилис, сумасшедший бургомистр Вагнер, который лыка не вяжет, а тут еще и волшебников убивают. Как тут написали? Да, темные времена... 

- Что вы об этом думаете? - спросил Ёдзи, которого явно не пугало слово "убийство".Наоборот, оно его крайне забавляло, ибо его крохотные раскосые глазки весело заблестели. Квермонт вернул газету магистру.

 - УСПЕЙТЕ КУПИТЬ ЧУДОДЕЙСТВЕННОЕ СРЕДСТВО ОТ НОЧНОГО..., - крикнули на него со страницы.

 - Рано или поздно, Ваше Магейшество, от нас потребуют объяснений, - заметил Ёдзи, - чего это у нас в городе волшебники мрут, как мухи. 

 - Ты хочешь посвятить свое время этому делу, Ёдзи? - спросил Квермонт, - Обычно такими вещами Тагель занимается.

 - Вы же знаете, Ваше Магейшество, - встрепенулся Ёдзи, - что я в своем мире был наемным убийцей. И я очень много знаю о том, как умерщвлять людей. Однажды мне нужно было прикончить посла... 

- Ёдзи! - перебил его Гроссмейстер. - Ответь мне на вопрос. Бывший отравитель Саломей, бывший инквизитор Тагель, бывший наемный убийца Такода - у нас в Ордене нормальные люди есть? 

Отравитель Саломей, ох уж этот отравитель Саломей! Лучший во всех мирах мастер ядов, которому вовсе и не требуется никакого яду, чтобы умертвить неугодного. Однажды мастер Саломей отравил человека святой водой. 

- Вероятно, вы нормальны, - предположил азиат. - Если исключить вашу безумную ненависть к ведьмам. 

 - Любопытно, - сказал Квермонт. - Осмелюсь заметить, что моя ненависть к ведьмам небеспочвенна и уходит своими корнями в давние времена. 

 - Так вот, - продолжил весьма воодушевленный Ёдзи, - я хочу попробовать заняться убийствами с другой стороны. То есть расследованиями убийств, а не их совершениями. Вы меня поняли, Ваше Магейшество?

 - Очень понял, - ответил Квермонт. - Что ж, валяй. Не забывай только отчитываться о проделанной работе. 

 - О, клянусь своим мечом, - горячо заверил магистр Ёдзи Такода. - Я буду докладывать вам о каждой крупице найденных мною сведений, и в этих сведениях будет больше здравого смысла, чем во всех сводах и правилах Магического Совета. 

С этими словами крайне воодушевленный Ёдси собрался было уходить, но Гроссмейстер его остановил.

И вот как это было.

 - Ёдзи, - встрепенулся Гроссмейстер, - вот скажи мне, парики же выходят из моды, не так ли? Почему ты до сих пор носишь парик?

Мода восемнадцатого века, как уже было сказана, отличалась крайней витиеватостью и зачастую противоречила здравому смыслу. 

Именно поэтому сам Квермонт оставался верен своему серому пальто - во все времена и во все эпохи. 

Удивленный Ёдзи, который уже вознамерился покинуть кабинет Гроссмейстера, внезапно поворотился на каблуках, издав противный скрип, да и застыл на месте. Очевидно, он обдумывал ответ.

 - Парики выходят из моды, - наконец, произнес Ёдзи, - вши не выходят.