Глава 8. Новый Враг

Я ворвался в дом, сердце колотилось так, будто сейчас выпрыгнет из груди. Старый служебный пистолет уютно сидел в заднем кармане, привычка, которой я не изменяю. Сначала я запер Виту в доме, закрыл все окна и двери — пусть будет в безопасности. Обстановка в Вила Мортис стала невыносимой: каждый дом будто дышал страхом. Передо мной стояла простая, но смертельно важная задача — найти того, кто терроризирует деревню.

Я помчался к Андрею. Он осторожно копался в огороде, и, на удивление, выглядел спокойно — слишком спокойно. Я сунул ему письмо под нос и рассказал про старушку. Его лицо изменилось — на миг он чуть побледнел, но тут же отмахнулся:

— Я ничем помочь не могу, — сказал он ровно.

Гнев взорвался во мне. Я считал Андрея другом, а в этот момент он бросил меня. Решил не тратить время: деревня небольшая, дом найти можно. Две тропинки, ведущие в плотный лес, несколько домов по краям — и вот я брёл уже два часа.

Двое хозяев проигнорировали меня, третий дом был пуст. Я уже собирался убирать руки, как в нос ударил запах — густой, железный, свежей крови. Сердце сжалось.

Я вскочил на участок, толкнул дверь — та сопротивлялась, но с силой ноги я выбил её. Взяв пистолет, вошёл. На полу — три трупа. В комнате стояла нестерпимая вонища, в воздухе жужжали мухи, за окнами — вороны уже сговорчиво каркали. Тела — ножевые ранения: молодая девушка — вроде бы лет двадцати, старик, и третье — искажённое, так что нельзя было понять пол.

Я стал осматривать комнату, собирая обрывки зацепок, когда пол где‑то в другом конце скрипнул. Подергал ушами, приготовил пистолет и тихо пошёл в сторону звука. Открыл дверь — пусто. Сначала подумал, что мне показалось, усталость. Но скрип повторился — и теперь позади меня.

Не успел я обернуться, как меня ударили по голове. Рука сама среагировала: отбил биту, выхватил из рук нападавшего, и  рукоятью пистолета и ударил по шеe. Человек рухнул без сознания, его маска сорвалась и откатилась по доскам.

Я встал над ним и, сердце колотящееся в уши, снял маску.

То, что я увидел, — я не должен был увидеть.

Под маской было знакомое лицо. Лицо замешательства и ужаса, глаза — полные крови и слёз. Это был Евгений. Мальчишка, который раньше не мог говорить, весь в крови на руках, со сжатым ртом и дрожащими пальцами. Он смотрел на меня, но в его взгляде читалось не осознание, а чья‑то команда. Он шепнул, почти беззвучно:

— Он сказал... он сказал мне... я не хотел...

Слово «он» зависло в воздухе, и мне стало холодно до костей. Кто был «он»? Кто манипулировал этим мальчиком? Почему Евгений оказался внутри этой охоты, с кровью на руках?

Я посмотрел на его дрожащие пальцы, на красные отпечатки под ногтями, и понял — разгадка ускользает от меня сквозь пальцы. Но одно стало ясно: кто‑то тянет за нитки, и этот кто‑то рядом. Очень рядом.

Я снова оглядел комнату, пытаясь собрать пазл воедино. Где был Андреев ответ? Куда пропал человек в чёрном пальто? Что означала та фотография? И главное — почему мальчик, который не мог говорить, теперь шёпотом оправдывается прямо передо мной?

Евгений сжал кулаки и попытался встать. Я нахмурился, прикоснулся к каждому его вздоху — в голосе мальчика слышалась чужая сила.

— Спаси её, — протянул он, и его губы разом сжались в судорожной улыбке.

Его глаза вдруг стали пустыми, как стекло, и в них отразилось нечто тёмное, скользящее по стенам комнаты. Я почувствовал запах — тот самый, что был у люка: сухой и старый, как пепел.

Это была не игра. Это была война за души. И мы только что вошли в её самую гущу.