4

После работы Ваня пошла в супермаркет за продуктами, охая и вздыхая над ценами. Куда катится мир? И тут она заметила яркую упаковку креветок, от мыслей о жареных креветках, которые она будет запивать пивом, во рту образовалась слюна, но до зарплаты оставалось ещё две недели, а кошелёк был уже пуст. Но ведь так хотелось. Она немного подумала, провела рукой по упаковке, и довольная собой понесла продукты на кассу самообслуживания, пробивая товары. Если бы товары пробивал кассир, он бы понял, что что-то было не так, когда вместо шестисот рублей упаковка креветок стоила всего сотню, но кассира не было, и никто не заметил маленьких магических махинаций над штрихкодом.

«Налог на ведьмовство», — мысленно оправдалась она, засовывая креветки в пакет. — «Смертным впору платить за все тяготы, которые ведьмы испытывают в этом мире, полном эмоциональных и энергетических инвалидов».

Дома она пожарила креветки, открыла пиво и открыла пачку острых орешков, заваливаясь на диван. Брата не было, делиться не надо было, а мёртвый Энгельс не ел человеческую еду, только призраков крыс, о которых Ваня совершенно не хотела сейчас думать. В полной темноте она смотрела какой-то второсортный ужастик про вампиров, прижимая к себе кота, и вздрагивала от каждого скримера. Она боялась ужасы ровно настолько, насколько обожала их. Щекотать себе нервы Ваня любила. Из-за громкой мелодии на фоне ведьма не заметила прихода Виктора, и громко вскрикнула, когда он включил свет и кинул ключи на тумбочку возле двери. В это время в фильме за спиной у героя появился страшный вампир и вцепился ему в горло, бедняга закричал почти так же громко, как она.

— Ты... не очень хороший человек, — выдавила Ваня.

— Как и ты. Нас воспитывала одна женщина.

Крыть было нечем.

После того как фильм закончился, Ваня взяла ещё одну бутылку пива, а вторую предложила брату. Хорошо, что креветки к тому времени закончились, делиться не пришлось. Остаток вечера прошел за просмотром ситкома и вычесыванием призрачной шерсти Энгельса. Никто не вспоминал утреннюю ссору в кофейне, поэтому в квартире витала благоприятная атмосфера и запах бабушки.

На следующий день Ваня сидела у Влада на диване, с драматическим пафосом читая новую главу романа вампира.

— Лолита обхватила его крепкий влажный ствол руками, а потом и губами, облизывая его как самое сладкое мороженое в своей жизни, и внутри неё разливалось тепло, скапливаясь внизу живота, — с трудом сдерживая смех, и пыталась изобразить на своём лице серьезность. И покупает же это кто-то!

— Всё-всё, хватит! — не выдержал Влад, пытаясь отобрать у соседки стопку листов, но она поднялась на ноги и спрятала рукопись за спиной.

— Не хватит, ты обещал мне: я тебе кровь — ты мне разрешаешь издеваться над тобой.

— Когда я это обещал, я не думал, что ты действительно будешь издеваться надо мной.

— Надо было внимательнее читать условия контракта, — изрекла Ваня, почесав подбородок.

— Ты не ведьма, а Сатана.

— Спасибо! — Ваня расцвела прямо на глазах Влада, словно получила лучший комплимент в её жизни. Вампир вздохнул и подошел к духовке.

— Печенье ещё не готово?

— Печенье нет, а вот глинтвейн уже сварился.

Ведьма разлила горячий напиток по кружкам. Комната наполнилась запахом вина и специй, а также сладким печеньем, которое ведьма вскоре достала из духовки, поставив противень на плиту. Горячее песочное тесто рассыпалось при каждом укусе, а вкус молочного шоколада заставлял прикрыть глаза от наслаждения. В меру сладкое, в меру хрустящее. Если бы Ваня решила продавать свои печенья, забросив обе работы, то финансовое положение выправилось куда быстрее. За это печенье с щепоткой магии можно было умереть, и смерть не была бы напрасной.

Влад успел пододвинуть два мягких кресла и маленькую тумбочку к окну, на неё Ваня поставила ароматный глинтвейн, от варки которого запотело окно, а вампир поставил рядом тарелку свежеиспеченного печенья. Они уставились в окно, наблюдая за каплями, стекающими по стеклу, и радовались, что находились дома. Глинтвейн согревал тело, а приятная компания душу. Если у вампиров она была. Потом Ваня продолжила вслух читать пошлый роман Влада, и магия растворилась, но они все ещё были в тепле, в мягких креслах, пили горячий напиток со сладким печеньем, а за окном шёл дождь, тихо тарабаня в окно. Вечер выдался волшебным.

— И тут он вошёл в неё, отправляя на самый пик блаженства, она кричала и стонала, билась в конвульсиях... У неё приступ эпилепсии? Пожалуй, на сегодня хватит. Фу.

Энгельс в подтверждение слов хозяйки жалобно мяукнул и потерялся о её ногу. Влад потянулся почесать призрачного кота, но до того, как рука коснулась мягкой чёрной шерстки, громко чихнул. Пожалуй, пора домой.