Эпилог

Два с половиной года спустя

Я больше не могу оставаться в этом городе. Этот город стал для меня клеткой. Мне просто необходимо выбраться из заточения, расширить границы, перестать бояться того, что по периметру располагаются окна, которые ведут в соседние сектора.

Я стала параноиком на этой почве. Я всё ещё не уверена, что мой мир реален. Что я реальна. А вдруг... этот мир ничем не лучше Лимба? А вдруг, там — дальше, за границами, больше и нет ничего.

Можно назвать меня слегка сумасшедшей.

Я и вправду немного спятила. Словно и не выбиралась из Лимба, потому что он стал моим регулярным ночным кошмаром. Зато там я могла видеть Тайлера.

Не проходит и дня, чтобы я его не вспоминала. И я нашла его — то самое фото из парка аттракционов. На нём я и Шерли. И будущий проводник на фоне двух весёлых девушек. Фотоаппарат был разбит вдребезги после столкновения с мотоциклом, но карта памяти уцелела и теперь это фото стало единственным украшающим опустевшую стену моей комнаты. Иногда я с ним разговаривала (говорю ж, можете смело называть меня сумасшедшей), только Тайлер никогда не отвечал. А я всё ждала, что вот окно в моей комнате распахнётся и словно супергерой из комиксов, проводник возникнет в спальне своей возлюбленной. Это была фантазия Шерли.

Шерли я всё рассказала. Потому что доверяла ей больше, чем самой себе. Я знала, что она не станет считать меня душевнобольной. А если и не поверит, всё равно поддержит мой рассказ о Лимбе, даже если сочтёт его выдумкой. Шерли сама живёт в фантазиях, где главные герои-красавчики из сериалов клянутся ей в вечной любви, делают предложение, и они вместе уходят в закат.

Шерли никому не сдала моё больное воображение. Просто потому что мы лучшие подруги. И возможно, просто потому, что она как никто видела состояние моей матери, когда та проводила в больнице рядом с дочерью сутки напролёт. Моя мама не переживёт, если её единственного ребёнка запрут ещё и в психиатрической клинике.

К слову о маме... Ей стало лучше. Она вернулась на работу и даже закрасила седину в волосах. Больше не плакала, но по-прежнему не отпускала меня от себя надолго, так что можете представить себе её реакцию, когда я сообщила, что хочу отправиться в путешествие. Отец долго разговаривал с ней по этому поводу, после чего она вдруг присмирела и дала согласие. Думаю, они оба понимают, что мне это просто необходимо. Только даже представить не могут насколько сильно.

Вещи были запакованы. Отцовский «шевроле» ждал у входа. Вчера я в последний раз отметилась у доктора Паркинсона и получила «билет на выход». Теперь меня можно было официально назвать здоровой, хотя опасения на мой счёт всё равно оставались. Для этого города я стала настоящим чудом, всё равно, что человек воскресшей из мёртвых. Думаю, если бы Алек со временем восстановился и его бы со мной в один ряд поставили.

Но Алек не восстановился. Всё оставалось печально и стабильно. Сам мэр Харрис за него поручился, чтобы продемонстрировать городу своё величайшее сожаление о том, что его бедолага сын стал виной столь жуткой автокатастрофы. Так что Алек ни в чём не нуждался. Только вот нормальной жизнью это вряд ли можно было назвать.

Я навещала его каждую неделю. Иногда дважды в неделю. Психиатрическая больница «Волард» стала моей второй обителью. Я была знакома со всем рабочим персоналом (они даже в шутку называли меня волонтёром), а серди больных, я стала практически своей. Не знаю почему... но как ни странно, там мне было комфортно. Словно я — часть их странного мира, потому что вряд ли и меня можно было назвать психически здоровым человеком. Здоровые люди не верят в Лимб. А даже если и верят, который год подряд не живут ожиданием появления самого проводника смерти.

Мама начала прощаться со мной ещё за неделю до отъезда. Взяла с меня слово звонить по несколько раз на дню, писать СМС и регулярно отправлять фото. Отец перевёл на мой счёт приличную сумму денег, и хоть я отказывалась от такого вклада в мою безумную идею, всякие уговоры были бесполезны.

— Назовём это твоей второй реабилитаций, — категорично заявил он и поцеловал меня в макушку. — Да и... ты пропустила целых два своих дня рождения, так что считай это запоздалым подарком.

Шерли намеревалась поехать со мной, но почти сразу поняла, что лучше дать мне время побыть в одиночестве, так что просто взяла с меня те же клятвы, что и мама и, скрипя сердце, отпустила.

И вот я в отцовском «шевроле». Небольшая сумка на заднем сидении и фотоаппарат любительского уровня — все мои вещи.

Не успела отъехать от дома, как мамин номер уже высветился на дисплее мобильного. Надела наушник и приняла вызов.

— Немедленно припаркуйся! — раздалась команда первым делом.

— Мама, если выйдешь на крыльцо ещё сможешь увидеть мою машину, — усмехнулась я.

— Мика...

— Мам, я ведь не навсегда уезжаю.

— Знаю... но...

— Всё будет в порядке. Говорю тебя об этом в миллионный раз.

— Ты ведь не собираешься ещё и к Алеку заехать попрощаться?

— Я вчера с ним попрощалась. У него даже приобнять меня получилось, представляешь? Выглядело, как большой прогресс.

Мама с некоторым облегчением вздохнула:

— Хорошо. Не хочу, чтобы ты выехала из города аж с закатом.

— Не переживай. Я буду умницей.

— А я, скорее всего вообще спать перестану.

— Мам... я люблю тебя.

И снова всхлипывания:

— Ма-а-ам...

— Знаю... я тоже люблю тебя. Просто будь осторожна, ладно?

— Конечно. Теперь я всегда осторожна.

Потому что с некоторых пор стала ценить жизнь гораздо больше. Каждый день, каждый час, каждую секунду. Потому что второй такой жизни уже не будет. И потому что я не могу подвести человека, который дал мне этот шанс — начать всё сначала.

Времени десять утра, а на заправке такая очередь из автомобилей. Наконец залив полный бак, припарковалась на стоянке и отправилась к кофейному автомату.

Нащупывая по карманам мелочь, даже заметить не успела, как из-за угла мини-маркета вырулил чёрный блестящий мотоцикл и я, отскочила в сторону, разбросав по асфальту пригоршню монет.

Сердце чуть не встало, и не от испуга — от такого болезненного напоминания. Так что просто ничего не могла с собой поделать и, не двигаясь с места, загипнотизированным взглядом глядела в спину водителя в шлеме — владельца чёрного байка. Он заглушил мотор недалеко от моей машины и повернул ко мне голову.

Зная, что это невозможно, я всё равно позволила крохотной бабочке, надеждой всё ещё живущей в сердце, затрепыхаться слабыми крылышками.

Водитель снял шлем, повесив его на руль, и встряхнул чёрными волосами. И тут-то меня понесло вперёд. С огромными горящими надеждой глазами я опустила руку водителю на плечо и резко развернула к себе.

— Ты в порядке, крошка? — ухмыльнулся на один бок мужчина лет тридцати пяти, с густой щетиной на лице и пирсингом во всех возможных местах.

— Простите, — промямлила я, пятясь назад. Сердце тяжёлым камнем рухнуло вниз живота. Я с силой закрыла глаза и глубоко вздохнула. Мне нельзя нервничать, всё ещё нельзя. Доктор Паркинсон велел отдыхать, избегая даже малейших стрессовых ситуаций, но что я могу сделать, если во владельце каждого чёрного мотоцикла пытаюсь разглядеть его?

Что я могу с этим сделать?!

— Прокатить, детка? — вернул меня в реальность хриплый голос байкера с пирсингом. — Ты чего так ко мне подорвалась?

— Нет... я... я просто перепутала вас кое с кем, — с силой затрясла головой, выбивая из неё все мысли. Просто опустошая — а это я хорошо умею делать.

— Ну ладно, как знаешь, — водитель прошествовал мимо меня к мини-маркету и подмигнул. — Ты это... осторожнее. Смотри куда идёшь, я ведь и наехать на тебя мог.

— Ага... обязательно, — промямлила я, глядя на отдаляющеюся спину мужчины и чувствуя, что для продолжения ещё не начавшейся поездки, мне как минимум часа два потребуется чтобы прийти в себя.

— Опять под колёса лезешь? — раздался сбоку низкий хрипловатый голос, с таким необыкновенным знакомым мне тембром. А вслед за словами — короткая усмешка.

Тайлер стоял у отцовского «шевроле» и подпирал капот пятой точкой. Весь в чёрном: кожаная крутка, чёрные джинсы и высокие ботинки на шнуровке. Волосы взъерошены в идеальном, по моему мнению, беспорядке, одна бровь весело приподнята, под глазами всё те же тёмные пятна, на лице небольшая щетина. И губы... которые сейчас так загадочно улыбаются. А в руках... кофе?

— Ты ведь пьёшь Американо? Не знал, какой выбрать, — Тай улыбнулся шире и, прищурив один глаз от яркого осеннего солнца, протянул мне стакан.

Ноги не слушались меня, не могла и шага ступить. С застывшим на вдохе дыханием стеклянными глазами смотрела на Тайлера и была абсолютно уверена, что уровень моего сумасшествия только что прогрессировал и путешествие по миру придётся отложить до лучших времён моего душевного состоянии. Возможно даже стоит оформиться в «Воларде» и комнатку по соседству с Алеком попросить.

Тайлер опустил руку, резко выдохнул и сам сделал несколько больших шагов в мою сторону. Остановился в метре от меня и снова протянул стакан:

— Больше не любишь кофе?

— Он разговаривает... — прошептала я себе под нос; не моргающими огромными глазами глядя в бледное лицо Тая.

— Он? — вдруг рассмеялся Тайлер. — Эй, я здесь вообще то и всё слышу.

Я приняла у него из рук кофе только для того, чтобы убедиться в реальности стаканчика, ведь не мог он просто в воздухе рядом со мной повиснуть.

Кофе оказался реальным.

— Пожалуйста, — дёрнул плечами Тайлер и с расслабленным видом скрестил руки на груди.

А я всё продолжала смотреть на него, как на призрака.

— Ты здесь? — два почти беззвучных слова вырвавшихся их моего рта и Тай вдруг прекратил улыбаться, видимо сообразив, что моё состояние на грани обморочного.

Его руки оказались на моих плечах. Синие блестящие глаза глядели в мои и словно искали в них ответ.

— Я здесь, — прошептал он. — Слышал, кто-то по мне очень скучал. — И слабая слегка виноватая улыбка коснулась его тёмных губ. — Прости, не мог навестить тебя раньше. Работы было по горло, но я присматривал за тобой.

— Присматривал за мной? — я всё ещё с трудом говорила, пытаясь поверить в реальность происходящего.

— Ну да, — пожал плечами Тайлер и кивнул в сторону припаркованного байка. — И видимо не зря. Под все мотоциклы так бросаешься?

— Я думала это ты.

Тайлер замолчал, лицо вдруг стало выглядеть предельно серьёзно, а затем он вновь пожал плечами:

— Я ведь говорил уже: мне надоели мотоциклы... Эй, Мика? Я здесь, слышишь?

— Ты реален?.. — я и себя-то почти не слышала, но Тайлер видимо ловил каждое моё слово. По привычке запустил руку в волосы, затем решительно выдохнул, забрал у меня из рук стаканчик с кофе, поставил на асфальт и притянул меня к себе, заключив в крепкие тёплые объятья.

— Более чем, — прошептал он мне на ухо, и я со всей возможной мне силой вцепилась пальцами в его куртку, прижимая к себе всё крепче.

— Я была на твоей могиле...

— Правда? И как там?

Я обняла его ещё сильнее, почти уверенная в том, что ещё секунда и Тай растворится.

— Мика...

— Но как? — голос наконец начинал подчиняться, ступор уступал место слезам. — Как?.. Ты жив? Ты вернулся? — с надеждой заглянула в синие глаза, в которых совсем не было уверенности.

— Не совсем, — мягко улыбнулся Тай, поглаживая мою щёку тёплыми пальцами. — Ушёл в отпуск.

— Это ещё как?

— Ну... скажем... и так план перевыполнил. Зарплату мне не платят и никаких премиальных, так что решил уйти в самоволку.

— Что? — теперь внутри меня зарождался испуг. — И ты...

— Всё в порядке, Мика, — мягко улыбнулся Тай. — Меня прикроют одни отличные ребята. Слегка неадекватные, но вполне ничего... Они и сами так делают. Открывать окна в мир живых, знаешь ли... отличнейшая перспектива! Почему бы не воспользоваться? — усмехнулся.

— Идиот! — дав волю слезам, с силой толкнула его в грудь. — Он тебе новые проблемы организует! Старых было мало?!

— Кто? Лимб? — смеялся Тайлер. — Пока браслет на мне он ничего не сможет сделать. Надо было проводника более ответственного выбирать. А я, знаешь ли, не очень люблю работать.

— И всё равно ты идиот!

— Почему? — смеялся Тай, вытирая ладонью мои слёзы.

— Почему не появился раньше?! — теперь я не просто говорила, теперь я кричала с возмущением. — Мог хотя бы сообщение оставить! Хоть что-нибудь! Я думала... думала ты мне приснился!

Лицо Тайлера смягчилось и наполнилось нежностью:

— Но ты же знала, что это не так.

Я замолчала.

Тайлер продолжал улыбаться:

— Я не мог. Правда... Иначе ничего не получилось бы. Но теперь могу. И теперь... я буду рядом, пока ты не пошлёшь меня к чёрту.

— Я не пошлю тебя к чёрту!

— Значит, я буду рядом так долго, как могу.

— Долго это сколько?

— Ну? — Тай задумчиво приподнял брови. — Пока отпуск не закончится.

— И не исчезнешь вдруг? Просто без предупреждения?

— Нет.

— Но ты ведь всё ещё проводник?

— Да.

— Тогда как?

— Сказал же: я в отпуске. Всё тебе надо дважды повторять!

И я улыбнулась.

— Ну вот, — с облегчением вздохнул Тайлер. — Привет.

— Привет, — смех сквозь слёзы.

— Я скучал.

— Я тоже.

— Я знаю.

— Всё такой же самоуверенный.

— Ну, какой есть.

И я сама поцеловала его, на этот раз уверенная на все сто, что этот поцелуй не будет последним.

Я так и не узнала, как Тайлер смог договориться с самой смертью, скорее всего он просто не имел права мне об этом говорить. Официально Тайлер Харрис был мёртв, а тот парень, что находился рядом вот уже пятый год моей новой жизни, был не совсем человеком. Он не ел нормальной пищи, почти не спал, документы подтверждающие его личность были фальшивыми, а иногда он исчезал — когда посещение Лимба ставилось жизненно необходимым, но, не смотря на всё это, Тай всегда старался выглядеть счастливым. Ну или почти всегда — порой глаза его всё же выдавали. Ведь ему никогда не стать прежним собой, никогда не увидеться с сестрой, никогда не вернуться в родной город, никогда не познакомиться с моими родителями и никогда не состарится рядом с той, кого полюбил.

Тайлер уверял меня, что всё это не важно, ведь пока есть время — мы вместе. Но я слишком хорошо научилась разбираться в оттенках его глаз.

Мы исколесили полмира, и мы были счастливы. Однако чем больше времени проходило, тем страшнее мне становилось. Однажды он уйдёт, а мне придётся как-то жить дальше. Без него.

— Я помню насчёт равновесия, — как-то сказала я ему, сидя на берегу настоящего (не фальшивого!) океана, — чтобы что-то получить, нужно что-то отдать взамен. Скажешь наконец, какая цена у тебя?

В ответ Тайлер улыбнулся и, обняв меня за плечи, притянул к себе:

— Всего-то двойной срок отработаю, пустяк. Зато у меня есть ты и лучшие годы моей жизни. А ещё во-о-он то колесо обозрения, на котором мы сейчас пойдём кататься!

— Ты подписал себя на двойной срок проводником смерти?!

— Ну надо ж как-то отрабатывать.

— И когда заканчивается твой отпуск?

— Мика... не думай об этом. Ещё есть время.

— У тебя есть время. А я... а я как-никак старею.

— Поэтому я и не имею права лишать тебя возможности завести нормальную семью. Нормальную, понимаешь, о чём я?

— Мне не нужна нормальная семья! Ты — моя семья!

Тайлер ещё долго смотрел на бушующий океан, затем печально улыбнулся и заглянул в мои глаза:

— Я всегда буду рядом, Мика... Неважно как далеко друг от друга мы будем существовать. Я всегда буду за тобой присматривать.

— Мне этого мало! Я хочу быт с тобой... буквально! И что будет потом? После того, как я умру, а твоя работа закончится? Кем мы станем потом?

— А потом, Мика, когда наши души переродятся в телах совершенно других людей, я найду тебя и снова в себя влюблю.

— И даже в этом ты как всегда уверен!

— Конечно. Я ведь всегда тебя нахожу.

Через несколько лет Тайлер ушёл. Проводник вернулся на службу. И теперь я смотрела на океан в полном одиночестве. Но, как однажды Тай и сказал, я всегда чувствовала его присутствие. Где бы не находилась... Он присматривал за мной.

И возможно, Бог, Дьявол, сама смерть, или просто судьба, однажды подарит нам второй шанс и наши души снова встретятся. Я в это верю. Искренне. Как и Тайлер верил.

Ведь я его север. А он моя стрелка на компасе.

Проводник обязательно меня найдёт.

И я буду ждать.

* * *

— Так, объясни-ка попроще, милочка, как ты сказала вся эта хрень называется?!

— Лимб! Шевели булками, скоро стемнеет! И потом опять твоё нытьё из-за холода слушать!

— Нет... погоди... Ты нормально объяснить вообще в состоянии? Что значит, я здесь уже был?! Где — здесь? Я что умер?

— Поздравляю, ты идёшь в правильном направлении!

— Фигня как-то...

— Райт, шевели поршнями!

— Офигеть... ты даже имя моё знаешь.

— О, ты даже не представляешь, как много я о тебе знаю. Например, что у тебя три родинки на заднице.

— Офигеть... Ты кто такая? Ведьма? Нострадамус?..

— Я ведь сказала: меня зовут Джоан! И это последний раз, когда я вытаскиваю тебя из этого дерьма!

— Джоан... Джоан... Джоан...

— Заело?

— Нет, думаю.

— И над чем же?

— Мне не нравится твоё имя. Я буду звать тебя Джо-Джо!

Конец книги