Глава 2

Рабочий день позади, но мысли всё ещё роятся в голове, пока я веду машину по оживлённым улицам города. Работа в области астрофизики — это не просто цифры и расчёты, это целый мир, который ты пытаешься разгадать. Моя задача? Разработка алгоритмов для анализа снимков далеких галактик, сделанных новейшими орбитальными телескопами. Простыми словами, я ищу закономерности в хаосе.

Сегодня я провела полдня, анализируя данные о звёздных системах. Это моё любимое занятие: искать паттерны, вычислять расстояния, доказывать, что в этом бесконечном космосе есть порядок. Наука всегда была моим убежищем. В ней всё просто. Земля — круглая, Луна вращается вокруг неё, а свет звёзд путешествует миллионы лет, прежде чем достичь нас. И даже если есть вопросы, ответы всегда можно найти, если задать правильное уравнение.

Если бы только так можно было разобраться с жизнью.

Моя мама заболела два года назад. Сначала она списывала всё на усталость — боли в груди, головокружение. Я тоже думала, что это просто стресс. Но потом врачи поставили диагноз: рак лёгкого, третья стадия. Это было как удар в живот. Словно кто-то лишил меня невидимой опоры.

Теперь я держусь на автомате. Работа, дом, больница, снова работа. Я единственная, кто может её поддержать. Родственники давно разбрелись по своим углам, и о том, чтобы кто-то ещё взял на себя часть забот, речи не идёт. Бабушек и дедушек больше нет, а мамина сестра звонит пару раз в месяц, чтобы поинтересоваться «как дела», но никогда не предлагает ничего конкретного.

Я сворачиваю в тихий жилой район, паркую машину у своего дома и поднимаюсь наверх. Наша с мамой квартира небольшая, но уютная. Здесь всё напоминает о ней: горшки с зелёными растениями на подоконниках, книги на полках, фотографии в рамках.

Книжные полки вдоль стены казались мне вечным архивом нашего прошлого. Там были мамины любимые романы с пожелтевшими страницами и мои старые учебники, покрытые мелкими заметками на полях. Фотографии в простых деревянных рамках стояли на столе, как маленькие маячки воспоминаний: мы в парке, смеющиеся, с мороженым в руках; мама, в саду, с гордостью показывающая первый урожай клубники; я с огромной связкой шаров на свой шестой день рождения.

— Мам, я дома! — бросаю, закрывая за собой дверь.

— На кухне! — её голос звучит бодро, но я знаю, что за этим скрывается усталость.

Она сидит за столом, читая газету, будто это всё ещё часть её утреннего ритуала. Её короткие каштановые волосы чуть потеряли густоту из-за химиотерапии, но она упорно продолжает выглядеть так, словно у неё всё прекрасно.

— Привет, супергерой, — она улыбается, как только я захожу.

— Привет, подопечный смертный, — я шучу в ответ, пытаясь скрыть своё беспокойство. — Что у нас сегодня на ужин? Или опять я шеф-повар?

Она смеётся:

— Если ты называешь шеф-поваром человека, который бросает макароны в кипяток, то да, сегодня твой день.

— Это искусство, — киваю я, подходя, чтобы обнять её. Её плечи кажутся хрупкими, но в объятиях всё ещё чувствуется её сила. — Макароны тоже заслуживают любви.

— Только если не пережаришь соус, как в прошлый раз, — добавляет мама, игриво прищурившись.

Мы смеёмся, но в глубине души я знаю, как она устала.

— Как ты себя чувствуешь сегодня? — спрашиваю я, открывая холодильник.

— Лучше, чем вчера, — отвечает она, отводя взгляд. Её стандартный ответ.

Я беру овощи и начинаю готовить, время от времени поглядывая на неё.

— Ты что-то хотела сделать сегодня? Может, съездим в парк в выходные? — предлагаю я.

Она качает головой:

— Знаешь, просто поболтать с тобой — это уже лучшая часть моего дня.

Мы едим вместе. Ужин простой, но мама хвалит мои кулинарные успехи, даже если я знаю, что они посредственны.

— Алекс, ты помнишь, как ты в детстве решила, что станешь поваром? — вдруг спрашивает она.

— Я? Повара из мультфильма вдохновили, — улыбаюсь. — Я даже помню, как угощала тебя «фирменным блюдом».

— Это был самый ужасный бутерброд в моей жизни, — с усмешкой отвечает она. — Кто ещё мог додуматься положить в него арахисовое масло и маринованные огурцы?

— Гурманство, мам, ты ничего не понимаешь! — возражаю с деланным пафосом.

Она смеётся так, что я на мгновение забываю о том, насколько тяжело ей иногда бывает.

Вечер тянется тепло и спокойно. После ужина я помогаю ей устроиться поудобнее в кресле, забираю тарелки и ставлю чайник. Мы обсуждаем её любимую книгу, шутим над сюжетными поворотами и спорим, кто из персонажей самый бесполезный.

Но когда я укладываю её спать, тревога возвращается.

— Ты уверена, что всё хорошо? — спрашиваю я, поправляя одеяло.

— Алекс, — её голос становится мягким. — У меня есть ты. Это всё, что мне нужно.

Я улыбаюсь, хотя глаза щиплет.

— Тогда придётся оставаться рядом. Ты ведь не сможешь избавиться от своего опекуна.

— Только если он научится готовить, — шутит она.

Я выхожу из комнаты, ощущая смесь гордости за её силу и собственного бессилия. Наука учит меня тому, что есть ответы на всё. Но есть ли ответ на это?