09

𝕮𝖍𝖆𝖕𝖙𝖊𝖗 𝖓𝖎𝖓𝖊"𝔚𝔢𝔞𝔨𝔫𝔢𝔰𝔰"

1756 год, ноябрь

Лиэль опомнилась и в неловкой нерешительности посмотрела на ребенка перед собой. На вид она ровесница Бастиана, совсем не злобная и устрашающая. Что же нашло на девушку, раз она так агрессивно излила свою душу?

Неужели кровь родителей, что всегда была омерзительна ее сердцу, начала проявляться? Эта вспыльчивость, гнев... Нет, здесь что-то другое. Но пока у Лиэль нет времени строить теории по этому поводу.

Боясь и с места сдвинуться, девушка могла только в упокаивающем жесте протянуть руки к Тирабелль, как всегда делала с братом, когда тот был эмоциаонально нестабилен из-за влияния слов семьи. Девочка не смотрела в ее сторону, а лишь всхлипывала и мялась на одном месте. Могло сложиться ощущение, что она ждет, когда ее успокоят, ведь привыкла только к такому отношению.

Весь гнев как рукой сняло. Лиэль почувствовала слабость в ногах и легкую пульсацию в висках. Кто-то будто дернул рычаг в ее голове, вернув ее в прежнее эмоциональное состояние.

— Не плачь, прошу, я не хотела, я...

— Безмозглое человеческое отродье, — дополнил за нее холодный злой голос Тицианы.

Женщина быстрым шагом спустилась по лестнице, чтобы спрятать сестру за спиной, незаметно и ласково погладив ее плечо. От нее исходила аура защиты и ярости. Она была готова разорвать на части всякого, кто посмеет навредить младшей сестре. Размахнувшись, удостоила Лиэль пощечиной. Рука ее была словно металлическая, а лицо не выражало эмоций, кроме отвращения к тому, что́ она видела перед собой.

Девушка смиренно опустила лицо, и приложила тыльную и прохладную сторону ладони к щеке, как уже делала прежде в стенах своего прошлого дома. Дома она знала, что на одной пощечине все кончится. Ведь ни мать, ни отец не тратили свое время и энергию на воспитание дочери таким образом, если она провинилась не слишком сильно.

Но здесь Лиэль не знала, что будет дальше.

Она незаметно осматривалась в поисках хоть кого-то. Зачем? Сама не понимала. Никто не поможет ей, несчастной Лиэль О'Хара, в прошлом дочери великого графа. Служанки ненавидели ее, это было видно по косым взглядам, шепотам, едким усмешкам. С первого дня здесь она стала призраком прошлой себя, - незаметной, тихой. Кровь и знатность более не имели никакого веса в этом новом мире жестокости, где в приоритете было только выживание. Но Лиэль все равно верила, что найдется кто-то, кто отвлечет Тициану, и она перестанет быть ей интересна.

— Госпожа, я... — пыталась она оправдаться. Голос ее был до того естественно-жалок и слаб, что никому бы и в голову не пришло, что этот же голос способен на что-то бо́льшее.

— Закрой рот, — последовал ответ.

Затем Тициана убрала хмурость с лица и наклонилась к младшей сестре, напомнив, что той следует вернуться в свою комнату. Белль согласно кивнула и торопливо убежала по лестнице.

Они остались наедине. Боль в голове Лиэль усилилась. Она зажмурила глаза, но быстро взяла себя в руки, понимая, что на нее смотрят. Ей нельзя проявлять слабость.

Когда она осмелилась встретиться глазами с Госпожой, на лице второй была ничем не скрытая гримаса гнева.

— Сейчас же иди вниз, — приказала она.

Лиэль кивнула, ощутив, как теплая кровь течет из носа.

Она еле перебирала ногами, но упорно шла по ступенькам вниз. Думая, что ее сейчас просто загонят в ее каморку, Лиэль двигалась именно в том направлении. Но у Тицианы были другие планы.

— Нет. Вниз.

Ее слова прозвучали как приговор, когда служанка увидела направление взгляда женщины. Лестница еще ниже, во мрак, пугала Лиэль каждый раз, когда она смотрела в ту сторону. Там вообще не было света: ни свеч, ни ламп. Ее поведут в пыточные и будут мучить? Или запрут в камере с решеткой, подвесив на цепи?

Она не посмела даже обернуться, чувствуя присутствие за своей спиной и видя тень Тицианы на стене. Сглотнув, сделала шаг во тьму, которая иногда могла показаться спасительной. Никто не найдет, не обидит.

Но не сегодня.

Мутным взглядом Лиэль смогла рассмотреть обстановку, увидев только пару дверей, и ступени, ведущие еще ниже. В сам Ад? Легко поверить, зная обитателей этого места.

Девушка прижалась плечом к стене, теряя последние силы. Тициана ключом открыла одну из дверей, и, не увидев движений со стороны служанки, жестом указала в темноту. Лиэль не чувствовала страха, а только боль. Ей хотелось потерять сознание, или разбить голову о холодный каменный пол.

Только оказавшись в абсолютной темноте и тишине, в жалком пространстве метр на метр, она осознала ситуацию. Ее заперли. Одну. Подкосились ноги, и девушка судорожно стала шарить руками по полу. Воздуха не хватало, не было окон, света, не было ничего.

Паника охватила ее разум. Она дотянулась до двери и стала яростно стучать обеими руками, звала на помощь. Но все это было так бесполезно и бессмысленно. Эта коморка расположена почти на самом нижнем уровне поместья, в месте, куда не спускается никто.

Сдавшись, она вжалась в угол, обняв себя за плечи. Руки болели, возможно поцарапались, но Лиэль было все равно. Она пыталась сбежать из этого места. Закрыть глаза и представить что-то другое.

Как они веселились с Бастианом каждый день; как она читала свои любимые книги днями напролет или как дядя Филипп находил время, чтобы провести его с племянниками вдали от холодных родителей. Представляла свой родной дом, не тот, в котором отец спрятался с ними, а единственный первый дом, полный историй и воспоминаний. Были времена, когда ее не одолевали никакие печали, и она просто находила в своей жизни место для простой радости.

Она открыла глаза, сжала волосы пальцами. Попытка отвлечься не увенчалась успехом.

Все это глупости, - пустые воспоминания и мысли. Ведь прямо сейчас ее беспокоит только не прекращающаяся боль. Затрудненное дыхание от засохшей в носу крови. Горячие слезы, не приносящие никакого чувства освобождения. С каждой минутой Лиэль чувствовала себя только хуже.

Она ненавидела свою слабость. Пустоту от собственного бессилия. С Бастианом может твориться что угодно, - а она и не узнает, пока не выслужится перед хозяином, как отцовская гончая, которая может быть разорвана на части в любой момент. Ее жизнь не имеет веса.

Тогда почему он впустил ее? Ради развлечения? За столетия своей жизни недостаточно разной крови испил?

Другой пользы она принести не сможет. Быть служанкой? Это просто смешно. Издевательство.

Если нужно сломить ее дух, он может просто залезть в ее голову, и Лиэль это точно знала. Она почувствовала его присутствие тогда, в день их первой встречи лицом к лицу. Чувствовала и потом, - когда засматривалась на блеск ножей для масла и не могла сделать и шагу. Он контролировал ее постоянно. На расстоянии и без каких-либо усилий.

Может ли он знать, какие эмоции сейчас преобладают в ней? Стал бы глумиться, узнав, что она думает и о смерти так же часто, как о побеге? Две крайности. Абсолютно неосуществимые.

Только если... Не разозлить Тициану достаточно сильно. И вместо этого мелочного одиночного заточения она убьет Лиэль.