01

𝕮𝖍𝖆𝖕𝖙𝖊𝖗 𝖋𝖎𝖗𝖘𝖙 "𝔓𝔞𝔫𝔱𝔥𝔢𝔯 𝔥𝔲𝔫𝔱𝔦𝔫𝔤"

1756 год, октябрь

Больше всего на свете Исаак любил охоту. Ранним утром сырой осени или солнечной весны он непременно ускакивал на своем коне в Глэртонский лес, и возвращался в имение О'Хара лишь через пару дней, но всегда с добычей. Его старые товарищи Родерик и Мэнсон не всегда были готовы рано просыпаться и тут же оказываться в седлах, потому Исаак полюбил одиночество. Лисы из чащ и куропатки с болотных местностей интересовали мужчину все меньше и ему хотелось добычи, соответствующей его статусу и навыкам охоты. Хваставство, присущее ему еще с детства, выражалось так: он возвращался домой через близлежащую деревеньку, демонстрируя на боках коня потрясывающиеся тушки кроликов или кого покрупнее. Деревенские радостно приветствовали графа, кто-то даже торопливо подбегал с кувшином, наполненным водой, но Исаак лишь отмахивался ото всех предложений, понимая, что он брезгует прикасаться к чему-то, принадлежащему им, глупым деревенщинам.

Графство Глэртон нельзя было назвать большим. Здесь каждый знал друг друга в лицо. Жизнь простых людей была трудна, но они с рождения привыкли не жаловаться, а довольствоваться тем, что имеют. Пусть Глэртон и расположен на Юге Англии и почва здесь хорошая, а климат благоприятен, весьма трудно вспахивать поля, когда не хватает "рук". К тому же каждая семья ежемесячно обязана платить некоторое количество серебра, дабы не лишиться своих земель, и, следовательно, пропитания, добываемого с тех же земель.

Больше всего на свете Исаак любил охоту потому, что мог отыграться на живом существе. Мог безнаказанно причинять боль. В полной мере ощущать власть, выплескивать ненависть. Он солжет, сказав, что ни разу не причинял физического вреда своей семье, но это же не убийство? Это же не возможность сделать свое лицо последним, что отразят темные зрачки запуганного взгляда?

Сегодня он не был один. Подвыпивший Мэнсон с трудом держался в седле, а Родерик напевал во все горло застольные песни, пока Исаак пóтом обливался от волнения. Добыча очень крупная. Добыча - это хищник.

Спешившись, он прислушался к далекому лаю своих верных гончих. Граф не помнил их кличек, не знал даже в каком количестве они загоняют к нему в руки его жертву, но молча благодарил своих безжалостных, как он сам, помощников. Дождь отбивал свой ритм о лужи грязи, заглушая часть звуков.

— И смог бы я забыть печали-и... Их утопить в вине и в мгле-е-е... — надрывно хрипел Мэнсон в унисон с Родериком. Движением головы, по манере напоминающим коня, он отбросил свои кудри с широкого лба. Шатаясь, он оперся о дерево спиной под неодобрительный взгляд серых глаз.

— Возвращайся в дом лесничего. Ты нам всю вылазку загубишь своими выходками, — строго запричитал Родерик прекращая петь и опередив гневную тираду Исаака, что пилил глазами уже их обоих.

— Да никуда она не де-енется. Совсем молоденькая, не понимает еще в чьих руках оказалась, — мужчина захохотал.

Приближаясь, лай гончих становился все реже. Это насторожило Исаака. Скулеж, хруст костей и только звук дождя... Замолчали все: даже неугомонный Мэнсон протрезвел.

Схватившись за оружия, они стали выжидать. Скулеж повторялся со всех сторон, будто окружая их, пока не стих совсем.

Все гончие были мертвы.

Зоркий глаз графа О'Хара заметил движение и ровно в ту же секунду прозвучал выстрел, а затем второй и третий. Тяжелая туша упала в кусты с характерным шелестом сухих веток.

Втроем мужчины понеслись в ту сторону.

Радость смешивалась со страхом в сердце Исаака. Он мечтал об этом дне, детально представлял, как будет упиваться своей властью, завидев страх в глазах одной из тех мерзких тварей. Но какая-то трезвая сторона мыслей отговаривала его доводить дело до конца. Исходя из его отношения к своей семье он редко прислушивался к зову разума. Сегодняшний случай не был исключением.

— Что же ты, тварь, никак не запомнишь своего места, а? — Исаак с отвращением ткнул голову дулом ружья, разворачивая лицо к себе.

Перед ним, в небольшом углублении между кустами, лежала девушка. Все ее тело кровоточило, грудь часто поднималась от дыхания, пачкая кровью подбородок и шею. Черные волнистые волосы прилипли ко лбу, кое-где они смешивались с грязью и сгнившими листьями. Но лицо, такое красивое и нежное, с белейшей тонкой кожей, выражало ненависть. Глаза цвета небесной лазури смотрели насмешливо. Губы, обрамленные кровью, изогнулись в улыбке.

— Они... обязательно придут... за каждым... из вас. Ваш род будет искоренен... в месть... за... за меня.

Исаак вспылил. Не дожидаясь, пока она закончит свой монолог, он выстрелил ей прямо в лицо. От увиденного Мэнсона стошнило в ближайшие кусты.

Больше всех этой расправы ждал и хотел именно граф О'Хара. Остальные двое - лишь посредники, согласившиеся на авантюру ради потехи и обещанного алкоголя, который, к слову, употребили перед охотой. Потому это они сейчас замерли на месте, пока Исаак спокойно возвращался к своему коню.

Эта девчонка без стеснения ходила по его земле, где, по неписанным законам, таким как она появляться запрещено. Своим нахальством и словами "Такого закона нет" она доводила его до кипения, за что и поплатилась. Он никогда не задумывался, что времена Войны прошли, и хочет он того или нет - ему стоит запихать свое мнение подальше, чтобы жить. Да, почти вся его далекая родня погибла в бою, но это не значит, что за его ошибку умереть должны его жена и дети.

Голова оленя со стеклянными глазами была главным трофеем. Кряхтя, служанка все же забралась на последнюю ступень шатающейся стремянки и с особой аккуратностью смахнула небольшой слой пыли с веточек рогов. Наверняка она выглядела нелепо со своим желанием всегда и везде угодить семье, которой прислуживает. Стоило ей заслышать цокот копыт снаружи, как она тут же резво спустилась и побежала встречать графа.

Он молча прошел в середину холла, оставляя после себя грязные следы ботинок для верховой езды и, дернув сырым подолом одежд, злым взглядом вцепился в полную женщину.

— Сообщи Флорианне, что сегодня вечером мы уезжаем в особняк моего отца на неопределенный срок. Распорядись чтобы все вещи были собраны вовремя. Также отправь письмо Рéвиалю. Пусть приезжает туда же вместе со своей женой, предлог придумай сама. Тебе все ясно? — практически сквозь зубы прошипел он, все крепче сжимая ремень ружья на плече.

Старая служанка активно закивала.

— Да, господин, — нервно улыбнулась она, теребя в руках влажную тряпку.

Исаак молча ушел в свой кабинет. Когда тяжелая дверь захлопнулась, стало совершенно тихо.

А служанка без имени несколько секунд простояла в холле, думая: "Неужели сегодня господин никого не поймал?"

Исаак в своем кабинете хватался за волосы, сжимая их у корней. На коже охотничьих перчаток все еще хранилась кровь убитой, а в голове звучал ее холодный голос. Тогда она не боялась. Он возвышался над ней, был ее смертью, а она лишь улыбалась. Исчадие ада, не иначе.

Он никого не поймал потому, что поймали его. Загнали в угол и не оставили другого выбора, кроме как бежать прочь. Глупый трус, не иначе.