Глава 36. Больше не могу говорить тебе «нет»

Мужские ладони грели мои плечи, посылая телу приятные волны тепла и спокойствия и мягко прижимая к крепкой груди. Совершенно не хотелось разворачиваться и лишаться его уютных объятий. Да, волшебный миг надуманной жизни был упущен. Но с его прикосновениями пришло осознание, что и в моей жизни всё не настолько плохо.            У меня есть друг, который не бросит меня в тяжёлой ситуации. Друг или кто-то другой — я пока не поняла. Но то, что он есть, и он рядом очень радовало меня. Есть прекрасный мальчик Даниэль, который своей улыбкой может заменить свет солнца в самый пасмурный из дней. Есть подруга Лина, которая всегда поможет и поддержит. Любимая работа и, самое главное: теперь я вижу свою жизнь через реальную призму, а не розовые очки и не через кривое зеркало. Мне выпал шанс всё изменить. Единственное… дали бы мне ещё решительности и храбрости.

            — Как ты? — спросил Адриан, дыша мне в затылок, и, судя по тону, переживая за меня.            Я развернулась в его руках и посмотрела прямо в глаза. Ох, сколько же в них было! Этот прекрасный мужчина, с самыми красивыми глазами, сейчас подобными тёмной грозовой туче, немного растрепанной причёске, ведь он определённо встал с постели на шум, а теперь смотрел на меня как на самую великую ценность. Невероятно.            Он привёз меня вчера, не смотря на мои сопротивления, прекрасно зная, что для меня так будет лучше и я ещё буду благодарна ему. И был прав. Просто закинул на плечо и увёз к себе, стремясь защитить от всех трудностей и проблем, хотя сам недавно сгорал от ревности, видя меня в объятиях мужа. Это он не оставил меня одну, заметив моё состояние, отложил деловую встречу. Догнал, был рядом.            А перед этим, намного раньше, там на нашем пляже, он признался мне в любви. Очень волнующе, искренне. И совершенно обескураживающе.            Его руки покоились на моих плечах. Он не выпускал меня из своего цепкого взгляда, проникающего в самую душу. Не отошел ни на шаг, когда я повернулась, позволяя мне самой решить насколько я хочу его подпустить.            Меня обдало жаром от всех воспоминаний, промелькнувших в голове. Голова кружилась от его запаха, в груди поднималось щемящее волнение от его близости. Смотря сейчас в его глаза, я не понимала, что происходит между нами, что будет завтра, не могла разобрать что чувствую к нему, полностью запуталась в своих чувствах. Но я точно знала, что хочу сделать именно сейчас. Очень сильно.            Приподнялась на цыпочках и притянув его к себе за шею, медленно поцеловала. Он замер, пораженный моими действиями. Дыхание его прервалось.            — Теперь лучше, — тихо ответила в его губы, чувствуя как под моими пальцами заходится его сердце.            Больше ему не нужны были никакие объяснения. Он сгреб меня в охапку, прижал к себе и поцеловал невероятным, диким и таким страстным поцелуем, что мне показалось, будто я распадаюсь на маленькие песчинки, теряя связь с реальностью, с самой собой.            Он обнимал, он целовал, ласкал и горел, заставляя и меня гореть вместе с ним. Его руки на моём теле, губы на шее творили со мной что-то невообразимое. Он целовал меня так, как не целовал никто и никогда.            Кажется мы врезались в тумбу, стоящую возле панорамного окна и с неё что-то слетело, разбиваясь и громко звеня по кафельному полу. Точно, стакан.            Но никто не обратил внимания на такую мелочь. Мы не хотели, не могли оторваться друг от друга ни на секунду. Казалось одно промедление, одно сомнение, и мы потеряем друг друга.            Он поднял меня на руки и направился к своей спальне, где я до этого спала. Пнул ногой дверь, сделал пару широких шагов и аккуратно, плавно опустил меня на кровать. В его глазах сейчас стояла глубокая ночь. Они были так темны, что будь здесь посветлее, я бы все равно не разглядела его голубых глаз. В них горело желание. Так сильно, что я задохнулась от волны жара, которая в ответ поднялась во мне.            Он взялся за пуговицы рубашки, которую так и не переодел после деловой встречи. Но я села, потянулась к нему, останавливая его, вынуждая сесть рядом с собой. Посмотрела в глаза, и медленно провела ладонью вверх по руке, плечу, ключице и обратно вниз к груди. Он громко вдохнул, рубашка на его груди натянулась. Мои пальцы направились к пуговицам и медленно, неторопливо стали их расстегивать, случайно касаясь кожи, которая участок за участком представала обнаженной передо мной.            Я уже видела его полуголым. Мы же столько плавали вместе. Но ни разу вид его крепких плеч и сильных рук, этих рельефных мышц груди и живота не будоражили меня так сильно, как сейчас. С самого низа живота поднималась сладкая истома, тянущее чувство усиливалось, зудящей волной концентрируясь в чувствительном месте.            Стянула с него рубашку и откинула её назад, завороженная близостью почти обнаженного мужчины. Он тяжёло дышал, не прерывая моих действий и не мешая мне. Я погладила его плечи, напрягшиеся руки, грудь, провожая движения рук взглядом.            Боже мой, и этот невероятный мужчина любит меня! Любит!            Меня отвлекли его поцелуи. Он притянул меня к себе и больше не позволил ни на секунду отвлечься, вздохнуть или остановиться. Если я и могла сказать ему «стоп», то это время совершенно незаметно ускользнуло.            Целуя моё лицо, чувствительные участки за ушами, ключицы, он заставлял меня крупно дрожать и полностью отдаваться в его сильные руки, ведь удерживать себя самостоятельно уже не получалось. Его умелые руки тем временем уверенно расстегивали мою блузку за спиной.            Вслед за его рубашкой и моей блузкой полетела остальная одежда. Мы остались в одном нижнем белье, в чём друг-друга видели ранее почти каждый день, ведь купальник и плавки не сильно отличались от этих элементов гардероба. И теперь мне стало страшно. Переступить эту черту, по-настоящему и осознанно разрушить границы, которые я так старательно строила между нами ранее, пугало. И в тоже время удержаться, не поддаться этому урагану чувств, жгучему желанию, его напору и уверенным действиям было невозможно.            Адриан видел мои колебания, видел смущение и чувствовал заминку. Соблазнительная, хитрая и наглая улыбка прочертила его лицо, подкидывая поленья в пожар, полыхающий в моём теле. Он поцеловал меня, заставляя вновь забыться, расслабиться и довериться ему, а затем мягко повернул так, что теперь он был за моей спиной.            Отвёл мои волосы вперёд и обняв за талию, стал неторопливо целовать шею и плечи, медленно переходя на спину, заставляя дрожать от новых, доселе неизвестных мне ощущений. Его губы исследовали сантиметр за сантиметром, посылая моему телу всё новые импульсы удовольствия. Заставляя жмуриться и кусать губы от нестерпимого желания.

            Не видеть его, не иметь возможности прикоснуться, но при этом сгорать от прикосновений было невероятно волнительно.            Его ладонь добралась до моей груди и мягко сжала её. Я судорожно вздохнула, вздрогнув всем телом. Когда он успел избавиться от лифчика?            За секундной заминкой последовали новые поцелуи. Адриан мягко повернул меня к себе, продолжая целовать плечи и гладить спину, не выпуская из своих объятий. Положил на кровать, нависая надо мной. Его губы спускались ниже, к груди. Я уже не могла нормально дышать, не могла терпеть.            Из моей груди вырвался громкий стон, когда он завладел моей грудью губами. Он целовал и ласкал, прикусывал сосок, посылая моему телу пронзительные токи наслаждения. Гладил бёдра, накаляя ещё больше оголённые и трещащие по швам нервы. Я тянулась к нему навстречу, гладила и обнимала бархатистую кожу, прижимала к себе. Тряслась, не в силах вытерпеть эту сладкую муку. Стонала и повторяла его имя, уже ни капли не смущаясь.            Пока он целовал мою грудь и живот, его руки добрались до трусиков. Когда он коснулся меня там, я выгнулась, пронзенная острым чувством наслаждения.            — Адриан! — это было мольбой, было признанием.            Он стянул с меня трусики одним движением, вырывая изумленный вздох. Только теперь я увидела, что он полностью обнажен. Адриан навис надо мной, горящий от желания. Его дикий, практически плотоядный взгляд обжигал.            Поцеловал меня долгим, голодным поцелуем, граничащим с безумием, ведь мы оба были на грани. Отстранился и посмотрел в глаза, и не прерывая взгляда, плавно вошёл в меня. Реальность взорвалась на миллион кусочков. Ощущение плоти во мне и долгожданная наполненность потрясали капитулировавший рассудок.            Мы оба замерли, пытаясь осознать нашу близость. Глаза в глаза, два шумных частых дыхания. Этот миг был волшебен и неповторим. Его взгляд передавал гамму эмоций из любви, безудержного, дикого желания и восхищения.            Он смотрел мне в глаза, наблюдая за гаммой удовольствия на моём лице, и начал медленно двигаться во мне. Его движения, по-началу размеренные и плавные, потрясающие мой разбившийся вдребезги внутренний мир, переходили в глубокие и стремительные. С каждым движением напряжение в низу живота становилось всё сильнее. В теле звенело искрящееся предчувствие надвигающегося удовольствия.            Я прижималась к нему, повторяла его движения, отвечая его напору и силе, обнимала за плечи, не чувствуя как мои пальцы впиваются в его кожу, кусала свои губы, стараясь не слишком громко стонать. Его дрожь, тяжёлое дыхание, жар тела сводили с ума. Завязавшийся узел во мне был натянут до предела.            — Мира… — его хриплый шёпот, выдающий его состояние, толкнул меня вперёд.            Всё внутри меня взорвалось подобно фейерверку. Острое, пронзительное, невозможное наслаждение накрыло с головой, волнами захлёстывая всё внутри меня. Адриан толкнулся сильнее и я почувствовала, как и он кончил, пульсируя и горя во мне. Какофония чувств сносила ощущение себя. Я чувствовала лишь невероятное удовольствие, Адриана в себе, мускусный аромат его тела и эти движения, которые способны лишить рассудка. То, что Адриан кончил одновременно со мной сделало мой оргазм сильнее и ярче. Всё внутри меня заполнилось счастливым трепетом.            Несколько секунд сладких мгновений послевкусия, когда никто из нас не хотел двигаться были невероятны. Ощущать его в себе было невозможно сладко и трепетно. Мы оба дрожали и целовали друг друга в плечи и щеки. Адриан дотянулся до моих губ и запечатлел на них долгий, нежный и головокружительный поцелуй.            Затем лёг рядом и привлёк меня к себе. Сил совершенно не осталось, но я чувствовала мучительную потребность, жажду в запахе и ощущениях его кожи, поэтому прижалась крепче и уткнулась носом в его грудь.            — Я люблю тебя, — прошептал Адриан, поцеловал меня в макушку и обнял крепче. Меня захлестнули чувства невероятного счастья.            Улыбка сама собой растянулась на лице. Эти мгновения. Я мечтала, чтобы время замедлилось, хотела подольше задержаться в этом волшебном времени.            ***            Я повернулась на другой бок, почувствовав дискомфорт. Что это под моей шеей такое неудобное? Стоило мне заёрзать, как я уткнулась носом во что-то мягкое и тёплое.            Отстранилась, разлепляя глаза и встречая взгляд голубых глаз. Глубокий, задумчивый и ожидающий. Дежавю. Воспоминания вчерашней ночи горячей волной пробежались по телу, пробуждая дрожь и истому, заставляя раскраснеться щеки.            Адриан по всей видимости вспоминал наше прошлое пробуждение вместе. Он молчал и ждал моей реакции. В глубине его глаз затаился страх. Неужели он считал, что я жалею о случившемся? О самой волшебной ночи в моей жизни?            Я приблизилась к нему, погладила по плечу и поцеловала, желая стереть это беспокойство в его глазах.            — Я не собираюсь от тебя убегать, — улыбнулась я.            Улыбка растянулась на его лице. Он прижал меня крепче и поцеловал, вновь кружа голову и заставляя сердце пуститься вскачь.            Мы долго лежали в постели, обнимались и целовались, наслаждаясь прикосновениями, запахами, и улыбками друг друга. Он рассказывал мне о том, как провёл эти дни после нашей встречи на пляже и до этого.            Он искал меня. Пару дней донимал мужа, затем искал меня через интернет и соцсети (моей реальной страницы там нет, кстати, лишь рабочий аккаунт), хотел даже подключить сыщика, но не понадобилось — мы столкнулись в баре. После он не понимал что делать, злился на самого себя, что из-за его нечестных способов воздействия на Хелену, он потерял меня. Не мог поверить, что навсегда. И не поверил глазам, когда увидел меня на диком пляже.

            Я догадывалась, что он не всё договаривает. Его глаза выдавали как на самом деле он волновался, когда считал, что больше никогда меня не увидит, когда я разозлённая убежала от него.            Меня также беспокоило, как он поступил с Хеленой и Артёмом. Оказывается, Хелену уже наказали. Родители оставили её без карманных денег, заблокировав все карты и счета, поставили ультиматум — или она сознается в своём поступке и пойдёт просить у меня прощения, или будет работать в цветочном бутике матери два года, как самый обычный работник, зарабатывая себе на жизнь. Как думаете, что она выбрала? Конечно же, её гордость не позволила ей сознаться и просить у меня прощения. Ей пришлось смириться со своим наказанием.            Про Артёма Адриан не стал много говорить. Но судя по его разъяренному взгляду и заходившим желвакам на скулах, я поняла, что и тому, похоже, досталось.            Он рассказывал также о своих делах в фирме, о том, что родители всё-таки развелись, не став придавать это шумихе. Поэтому к возвращению Даниэля всё было спокойно, и для него по факту ничего не изменилось. Вот только мальчик не мог смириться с тем, что я больше не приходила к ним. Он поругался с братом и перестал с ним разговаривать, верно считая его во всем виновным.            — Ну, что, пойдём мириться, — предложила я, — По такому случаю, я даже соглашусь на лазертаг, — расщедрилась я, вспоминая как сильно Даниэль любит эту игру.            — Обязательно, но сперва…            Блеск желания в его глазах заставил снова всё подскочить в моей душе. Он повалил меня на спину, поцелуем унося далеко за пределы маленькой комнатки. Заставляя вновь ощутить себя самой счастливой, самой желанной и любимой женщиной на свете.            Когда мы, наконец, выбрались из кровати, по очереди сходили в душ, хотя я видела, как он хотел затащить меня с собой. Но несмотря на всё, что произошло между нами, я ещё не была готова к этому.            Уже на кухне, с удивлением смотря за тем, как он ловко орудует кухонными принадлежностями и сковородкой, я наблюдала как самый прекрасный и сексуальный мужчина на свете готовит для меня блинчики. Запах стоял невообразимый. Теперь наличие большой и полноценной кухни в его квартире было для меня весьма понятно. Кажется, Адриан неплохо готовил.            — Знаешь, если я продолжу на тебя смотреть, то боюсь мы из твоей квартиры выберемся не скоро, — произнесла я, лишь через секунду осознавая насколько открытым текстом я умудрилась выразить свои мысли, и тут же покраснела.            — Звучит очень заманчиво, — ответил он, приближаясь ко мне, на что я тут же замахала руками и оттолкнула его.            Нечего меня провоцировать! Я культурная, воспитанная девушка, а не какая-то ненасытная наездница, которая заводится от вида мужчины на кухне, сосредоточенно переворачивающего блинчики. И совершенно не важно, что при этом его белая футболка так сексуально натягивается в плечах и груди. Что это со мной?            — Что мне делать? — спросила я, беря в руки нож и подходя к большому кухонному острову.            — Можешь сделать салат, — произнёс он, не сводя с меня такого же голодного взгляда.            — Отлично! — улыбнулась я, выкидывая из головы пошлые мысли связанные с Адрианом.            Пока я резала овощи для салата, количество блинчиков на тарелке стремительным образом увеличивалось.            — Вчера в кафе… — он остановился, задерживая на мне взгляд и становясь серьезным, — Мира, я хотел бы понимать, что происходит между вами.            Я тоже остановилась, отставив нож в сторону. Адриан прав. Он имеет право знать, что происходит. Теперь, когда мы открылись друг другу и больше не сдерживали свои чувства, я не могла скрывать от него происходящее. Это неизбежно.            — Мы с Артуром разводимся, — слова упали как капли на спокойную поверхность воды, образуя после себя круги и рябь на воде, которыми были глубокая тишина, повисшая в воздухе.