Глава 37. Когда-нибудь всё пройдет

Профессор Снейп за завтраком награждал меня особенно злым взглядом. Он наверняка знал, что произошедшее с Паркинсон и её подружками — отчасти моих рук дело. Я старалась не подавать виду и старательно игнорировала его. Он ничего не докажет. Я была в мантии-невидимке. Меня никто не видел. Со змеями из преподов никто разговаривать не может. Я была бы относительно спокойна, если бы не моя совесть.Меня буквально душило чувство вины и мне дико хотелось признаться во всем Дамблдору или МакГонагалл. Но меня останавливало то, что они тогда узнают и о парселтанге, и о Тайной Комнате. И только это меня останавливало.Я старалась вести себя естественно, но постоянно дергалась при упоминании Паркинсон и её верных подружек. — Бедняжка Паркинсон, — вздыхала Браун, попивая тыквенного сока. — Она хоть и слизеринка, но мне её очень жалко. — Да-да, — поддакнула Парвати. — Её гадюка укусила! Хорошо, что старшекурсницы услышали их крики, а то случилось бы такое!Я подавилась своим кофе.Черт. Черт. Черт. — С тобой всё в порядке, Эмили? — забеспокоилась Гермиона, хмуря брови. — Ты какая-то нервная, — заметила она. — Всё нормально, — слишком уж нервно произнесла я и выпила еще немного кофе. Кофе оказался очень горьким — в самый раз для меня. — Дамблдор смотрит на тебя, — сообщил Том. — Он знает, что это ты, — беспощадным голосом произнёс он и я чуть не подавилась своим кофе во второй раз.«Откуда он может знать?!», — запаниковала я.Том пожал плечами — мол, я откуда знаю. — Он многое скрывает, — заметил Том. — И наверняка знает о том, что я, то есть, кхм, прошлый я, создал крестражи. И он знает, что ты предположительно один из них.Твою мать. — Следи за своей речью, — строгим голосом сказал Том, хмуря брови.«Конечно, мамочка», — закатила я глаза. — «Обязательно, мамочка». — И хватит язвить.«Больше не буду, мамочка». — Сейчас получишь, Поттер, — предупредил меня Том.Боюсь-боюсь.Я допила кофе и пошла прогуляться.Надо бы обо всём этом подумать.

Мне не дал подумать обо всём Локонс, которого я встретила по пути к выходу из Хогвартса. — Эмилия, Эмилия, Эмилия, — он положил руку мне на плечо и постоянно вздыхал, чем очень сильно меня бесил. — Ох, Эмилия… — Вам так нравится моё имя? — не выдержала я. — Или вы просто решили немного поиздеваться над моим именем?Том со смехом наблюдал за реакцией Локонса. Лицо профессора Придурка было просто неописуемо недоумённым. — Моя милая, ты принимаешь всё близко к сердцу, — залепетал он, а меня передёрнуло от его «милая». — Не называйте меня «милой», — зашипела я и скинула его руку со своего плеча. Он еще не знает, что я не очень-то и «милая».Локонс моё шипение воспринял очень позитивно. Улыбнулся своей фирменной улыбкой, которая сверкала на каждой его книге, и очень выразительно сказал. — Я понимаю тебя, моя милая девочка. Ты жаждешь… внимания, — после паузы сказал он. Я искоса на него посмотрела. Он что, бессмертный? — Я понимаю. Раз подвергшись этому искушению, начинаешь прямо-таки жаждать славы. Я очень виноват перед тобой. Этот хмель должен был ударить тебе в голову. Но пойми: чтобы тебя заметили, нельзя начинать с хамства и огрызания с учителями. Пожалуйста, веди себя осмотрительнее, идет? Вот станешь старше, у тебя будет столько времени и возможностей. Да, да, я знаю, о чем ты сейчас думаешь! «Хорошо ему говорить. Он всемирно известный волшебник!» Но когда мне было двенадцать лет, я был тоже еще никем и ничем, как ты сейчас. Даже больше, чем ты. Ты уже в какой-то мере человек известный, так ведь? Я говорю об этой истории с Тем-Кого-Нельзя-Называть! — он выразительно посмотрел на шрам в виде молнии на моём лбу. — Знаю, знаю, — продолжал он, — это совсем не то что пять раз подряд получить приз газеты «Магический еженедельник» за самую очаровательную улыбку. Победа над Тёмным Лордом — это очень хорошо для начала, хотя я не вижу в этом ничего такого. Ты, конечно, молодец, но это не очень-то и интересное событие. Оно не оставило ничего запоминающегося. Ты победила, видимо, очень слабого волшебника, который не смог справиться с младенцем! — он усмехнулся. — Но, повторяюсь, для начала и это хорошо, моя девочка, очень хорошо! Ты станешь моей последовательницей! Я буду учить тебя, наставлять и ты станешь самой лучшей волшебницей в мире! — что-то он совсем уже разошёлся.Том приподнял бровь, ожидая моего взрыва и момента, когда я дам Локонсу в нос кулаком. Да и он был очень зол за «слабого волшебника». Он бы и сам взял меня под Империус, чтобы преподать Локонсу урок, да только вот я сама могла преподать Локонсу урок. Без помощи всяких Тёмных Лордов. — Вы совсем загнули, профессор, — протянула я, поправляя выбившуюся прядь — Я не собираюсь, да и не очень-то и хочу быть вашей последовательницей — это во-первых. Во-вторых, — я сделала паузу, закусила губу и посмотрела Локонсу прямо в глаза. — Если вы еще раз назовёте победу незапоминающимся событием — я вам врежу и сотру эту улыбочку с вашего лица. Вы понимаете меня?Не дождавшись ответа, я ушла.День вообще был каким-то хреновым.Чертов Локонс.

Я пошла прогуляться к Хагриду. Великан всегда был очень добр ко мне, и я считала, что за чашечкой чая можно забыть о том, что ты натворил. Но, как оказалось, даже до его хижины, находившейся у окраины Запретного Леса, дошли слухи о Паркинсон и ее подружках. — Вообще заводить змей, это, как его, опасно! — сказал он, попивая чаек из своей огромной кружки. — Домашняя змея — это вообще не дело, я тебе скажу. Это нужно быть совсем-совсем, как его… глупым, чтобы отправлять ребенка с гадюкой! Да еще и в наш Хогвартс! — на последнем слове Хагрид стукнул своей кружкой по столу. Чай расплескался и Хагрид поторопился вытереть со стола, поспешно извиняясь. — А что говорят учителя? — спросила я, помешивая ложкой чай с сахарком.Хагрид уселся на свой стул, напротив меня. Вздохнул. — А чо могут-то учителя наши подумать? Они считают, что это нападение. Ну, так считает МакГонагалл и Снейп, — поправил себя Хагрид. — Но это ж так глупо! Гадюку приручить нельзя, вот что я скажу тебе, Эмили. Нельзя приручить то, что не поддается приручке.Том фыркнул. Я искоса на него посмотрела. Ну чего ему неймется? — И это говорит человек, который пытался вырастить у себя дракона, — пояснил Том. Я хмыкнула. Что правда то правда. Прошлый год был не таким уж и экстремальным, а по сравнению с этим — вообще детский лепет.Я перевела тему с гадюк на фестралов. Вот это уже было гораздо интереснее, чем всякие гадюки и их жертвы. — Тебе, наверное, пора, это, в школу, — занервничал Хагрид через пару часиков. — Пока, Хагрид! — крикнула я напоследок и в темпе вальса пошла в сторону Хогвартса.Солнце уже почти зашло и мне пришлось срочно бежать в школу. Утешение было одно — Филча еще не было.Но зато была МакГонагалл. — Мисс Поттер, что заставило вас придти в столь поздний час? — строго спросила она, глядя на меня сквозь стекла своих очков. — Вы решили осмотреть наши достопримечательности? Хотя, вы и так их видели, не так ли? — это был стопроцентный риторический вопрос, полный сарказма и иронии.Я посмотрела вниз, на свои новые найковские кеды, и печально вздохнула. Настроение было не айс, а вот у МакГонагалл, судя по её саркастическому и ироничному тону, было очень приподнятое настроение. — Я гуляла, — буркнула я. Солнце еще даже не село, между прочим. Но МакГонагалл было на это наплевать. — Надеюсь, вы прогуляетесь до кабинета профессора Локонса, — сухо сказала МакГонагалл.Нет, нет, нет! Всё что угодно только не это! — Я могу помыть награды в Большом Зале, — начала торговаться я. — Я сделаю всё что угодно, только не отправляйте меня к Локонсу! — в моём голосе уже отчётливо слышалось отчаяние.Но МакГонагалл была неумолима. — Во-первых, профессор Локонс, — поправила она и я поджала губы. Да какой из него профессор? Из меня и то лучше получится. — Во-вторых, это не вам решать, мисс Поттер. В-третьих, профессор Локонс сам попросил отправить вас к нему на отработку. Вы имеете что-то против? — спросила она, думая, что я скажу «нет».Но я была очень даже против. — Да, профессор МакГонагалл, имею, — набралась мужества я. Мне дико не хотелось идти на отработку к Локонсу. Честно говоря, я бы лучше к Снейпу сходила, чем к этому придурку. — Можно я лучше пойду на отработку к профессору Снейпу? — попросила я, кусая губу.МакГонагалл была очень удивлена. Она, наверное, думала, что я фанатка Локонса, как и половина нашей школы. — И чем же вас не устроил профессор Локонс? — допытывалась она, сверля меня заинтересованным взглядом. — Он вас чем-то обидел? — она сказала это уже намного серьёзнее.Я думала сказать ей о нашем первом уроке или нет.И решила рассказать, надеясь, что профессора Придурка выгонят со школы. — На первом уроке он раздал нам тест про самого себя, — начала я и МакГонагалл приподняла бровь — мол, и что в этом такого? — Потом он достал пикси… — я длинно вздохнула. МакГонагалл вздохнула за компанию, видимо, понимая, что произошло. — Он не смог с ними справиться и, когда пикси забрали у него палочку, Лок… профессор Локонс залез под стол и торчал там, пока не прозвенел звонок. Потом мы с Роном и Гермионой ловили пикси. А еще на нас чуть не свалился скелет птеродактиля, — добавила я. — Это его первый день. Он мог немного растеряться, — начала оправдывать его МакГонагалл. — Он считает победу над Тёмным Лордом не самым запоминающимся событием. То, что он мне сказал было очень… ужасным, — добавила я, закусив губу. Металлический вкус тут же попал на язык и я слегка поморщилась.МакГонагалл очень серьёзно на меня посмотрела, решая верить мне или нет. Хмыкнула и строгим голосом сказала: — Идите в свою комнату, мисс Поттер.Я облегчённо вздохнула. — И больше не попадайтесь мне! — добавила МакГонагалл, когда я уже скрылась за поворотом. — Есть, мэм!Ну, хоть не сидеть с этим придурком.

— Нужно сознаться, — решительно сказала я Тому на следующий же день. — Не нужно, — покачал головой Том, поджимая губы. — Нужно. — Не надо, Эмили. Твоё исключение ничего не изменит, — убеждённо сказал Том. — И тебя будут называть Наследницей Слизерина, — добавил он.Я вздохнула и потерла лицо.Черт.Я жутко нервничала и всю ночь не спала из-за жутких картинок в голове. Поэтому круги под моими глазами стали более заметными и мне пришлось вызвать Кикимера, чтобы он принёс Марго и тональник. Книззла была жутко на меня обижена и сидела возле камина, делая спящий вид.Мне было совершенно не до неё и я решила извиниться перед Марго как-нибудь вечером.Я максимально постаралась с помощью тональника и пары косметических чар скрыть свои мешки. Вроде получилось хорошо. — Ничего не видно? — с надеждой спросила я у Тома.Он прищурился. Покачал головой, мол, ничего не видно, чего ты паришься.А сейчас у меня урок с Локонсом.Не проспать бы весь урок.

Он опять раздал нам свой универсальный тест. И Гермиона, как всегда, получила высший балл. А я, сидевшая с ней за первой партой, получила высший балл за компанию. Мне нужны хорошие отметки, я же отличница. По крайней мере, в прошлом году была. — Мисс Поттер, что вы можете сказать о йети? — спросил меня Локонс на середине занятия.Я задумалась. А что вообще можно сказать о йети? Я искоса поглядела на Тома. Он упрямился всего пару секунд. Рассказал мне всё, что знает. Я рассказала половину, потому что другая была о Тёмной магии, а про Тёмную магию Локонсу знать не обязательно. — Отлично, мисс Поттер! — оценил мой ответ Локонс и начал болтать о йети, которого победил на заснеженной горе под названием Йорк. Не знаю про гору, но нельзя победить йети обычным Ступефаем.Я решила показать свои знания по Защите и подняла руку. — Професссор, я читала учебник Ньюта Саламандера и там было написано, что йети можно победить только с помощью огня, потому что их шкура поглощает многие боевые заклинания, — продемонстрировала я свои знания и стала ждать ответа.Локонс открыл рот. Закрыл.Весь класс ждал ответа.Тишина. — Болван, — проворчал Том. — Как можно быть таким идиотом?«Он еще и когтевранец», — вставила я.Том еще раз вздохнул. Посмотрел на Локонса взглядом «что этот придурок тут забыл» и поджал губы, понимая, что никуда Локонс не денется.От ответа Локонса спас звонок.Гермиона потом долго отчитывала меня за этот вопрос. — Ты просто не понимаешь, что профессор Локонс не магозоолог, — убежденно сказала Гермиона. — Он учитель по Защите от Тёмных Искусств.Рон Уизли фыркнул. — Это не значит, что он не проходил это во время обучения в Хогвартсе, — с умным видом заметил он.Гермиона поджала губы и промолчала.Думаю, не стоит говорить, что меня вызвали на следующий день к директору.

— Мисс Поттер, — Дамблдор встретил меня с улыбкой, лимонными леденцами и бесконечной добротой. — Здравствуйте, профессор, — вежливым тоном поздоровалась я, садясь на стульчик. — Я что-то натворила?Дамблдор внимательно посмотрел на меня из-за очков-половинок. — Профессор Локонс пожаловался, что ты задаёшь ему непедагогичные вопросы, — сказал он. — Я спросила его по теме. — Он так не считает. — Мне всё равно, что он там считает, — фыркнула я.Дамблдор отпил чайку и съел пару лимонных долек. Я смотрела на феникса и размышляла о том, как они так регенерируют: вспыхивают и — бах! — они уже снова маленькие пташки с большими глазками. — Он очень красивый, — вырвалось у меня, пока я разглядывала феникса.Дамблдор встал и провёл ладонью по перьям феникса. — Его зовут Фоукс, — сказал Дамблдор. — Я нашел его во время путешествия в Норвегию. Он был совсем малыш, ничего не понимал и был очень любопытным. Но, как видишь, он уже стал гораздо разумнее.Том тоже разглядывал Фоукс. — Его перо было в моей палочке, — вспомнил он. — Мне Дамблдор рассказал, — добавил он, когда я удивленно зыркнула в его сторону.Я взглянула на птицу и она посмотрела на меня в ответ. А потом взлетела и села мне на плечо. — Ты очень сильно понравилась Фоукс, — хохотнул Дамблдор. — Знаешь, Эмилия, фениксы могут есть и ядовитых змей. Они всеядные, но Фоукс предпочитает сладкое. Лимонные дольки и шоколадных лягушек.Оу.Теперь ясно куда шел разговор. — Эмилия, я думаю, ты слышала о нападении змеи мисс Паркинсон на неё саму и её подруг, — подошел к главной теме Дамблдор. — Да. Слышала, — я взяла одну лимонную дольку из вазочки и дала ее Фоуксу. Он посмотрел на меня очень внимательно и слопал дольку, больно цапнув меня за палец. — Он имеет привычку кусаться, — добродушно добавил Дамблдор и отпил чаёк. — Я заметила, — потерла я укусанный палец. Фоукс курлыкнул, потерся своей головой о моё плечо и, снова курлыкнув, улетел восвояси через окно.Я посмотрела на Дамблдора, он посмотрел на меня. — Эмилия, ты хорошая девочка, я знаю это. Скажи правду, — он говорил очень душевно. Дамблдор заглядывал прямо мне в душу своими кристально голубыми глазами. Он видел, что я страдаю из-за своей совести. Он видел, что я хочу сознаться во всем, что произошло.Но я не созналась. — Профессор, я не знаю, что произошло с Паркинсон и другими девочками, — мой голос не дрогнул ни на мгновение. Кажется, ложь давалась мне все легче и легче. — Я не знаю, сэр.Дамблдор поджал губы и я, не попрощавшись, вышла из его кабинета.Хреновый год какой-то.

После посиделок у Дамблдора я решила немного порисовать. И я нарисовала. Я нарисовала феникса.Красивая, гордая, яркая и свободная птица.Теперь-то я знала, что не все потеряно. Когда-нибудь все будет хорошо. Не все потеряно. Рано или поздно я смогу стать прежней. Но не сейчас.Может когда-нибудь.Но не сейчас.Сейчас я плакала. Плакала из-за своей злой, ужасной и отвратительной проделки. Плакала из-за того, что мне пришлось соврать. И я плакала, потому что знала, что я хотела этого. Где-то в глубине души я понимала, что я сделала это сама. Я хотела, чтобы Паркинсон пострадала. Я хотела, чтобы она была наказана.И это было отвратительно.Даже Том не мог мне помочь. Ничто уже не могло мне помочь.Я лгунья. Я лгунья. Я лгунья.Я убила профессора Квиррелла. Я освободила Геллерта Гриндевальда. Я чуть не убила бедных девочек. Я солгала всем своим друзьям. Я солгала всем своим профессорам.Я так хотела закричать о том, что это сделала я. Так хотелось кричать, что это я виновата в том, что они чуть не погибли. Но я молчала. Я просто плакала. Я понимала, что моё признание не изменит ничего. Все будет только хуже.Куда уж хуже?Как же мне хреново.Когда я выплакала всё до последней капельки, я замазала свои круги под глазами, съела с дюжину шоколадных лягушек и, улыбнувшись, вышла прогуляться.Когда-нибудь всё изменится.Когда-нибудь.Том ободряюще сжал моё плечо, слегка улыбнулся. Я постаралась улыбнуться в ответ. — Когда-нибудь все пройдет, — сказал Том.Теперь это казалось почти правдой.Только вот одно не меняется.Я всё еще остаюсь лгуньей.