Глава 35. Против всех

Я, конечно, знала, что Феникс очень популярна среди молодежи, но чтобы настолько… Я оглядела станцию, полную детишек-студентов и их родителей. Мелькали кулончики с изображением феникса, мелькали футболки с надписями песен — Феникс стала популярнее «Гиппогрифов» и «Ливерпульских Гарпий». Я присвистнула, наблюдая за Пэнси Паркинсон с Милисентой Булстроуд, которые очень громко обсуждали песни Феникс, которые, по их мнению, побили все рекорды. — Её песни — самое лучшее, что я слышала! — с восхищением в голосе воскликнула Паркинсон, расплываясь в улыбке. — Я хотела бы быть такой же, как и она, Мили!Милисента что-то сказала в ответ, но я этого не слышала, потому что хохотала. Знала бы Пэнси автора этих песен, то есть меня, никогда не стала бы слушать их! Я, продолжая улыбаться и попутно стирая слезы, которые появились от долгого хохота, подошла к Гриндевальду. Гелла рассматривал Нарциссу с Люциусом и не заметил моего появления. Его разномастные глаза внимательно наблюдали за Нарциссой Малфой и я, не выдержав, закатила глаза. — Не советую тебе играть с ней, — сказала я, дернув его за рукав. Он медленно ко мне повернулся и улыбнулся. — Я не собираюсь играть с этой змейкой, принцесса, — сказал он и потрепал меня по голове, заставляя красиво уложенные волосы превратиться в беспорядочные вихри. — Эй! — возмутилась я и постаралась пригладить волосы. — Ты мне всю прическу испортил! Я три часа старалась сделать из этого беспорядка нормальную прическу!Гелла закатил глаза, достал палочку и взмахнул ею. Через пару мгновений мои вихри превратились в красивые кудри. Они, кажется, даже немного блестели. Лаком он их покрыл, что ли?«Красиво хоть уложил?», — спросила я у Тома, покосившись в его сторону.Он кивнул. — Ты теперь точно похожа на принцессу, — сказал Том. — Только диадемы не хватает.Гелла тоже покосился на Тома и хмыкнул. — Что тебе твой призрак говорит? — шепотом спросил он, дернув ртом. — Какой я плохой?Я закатила глаза. Вечно он на Тома наговаривает. — Он сказал, что теперь-то я точно похожа на принцессу, — с улыбкой сказала я, и добавила: — Так что ты хотел от Нарциссы Малфой? Богатств? Украдких поцелуев, как у Ромео и Джульетты? Или провести с ней бурную ночь, как Казанова со своими избранницами?Гелла и Том расхохотались. Я недоуменно на них посмотрела. — Ну у тебя и фантазия, — протянул Том, вытирая слезы и продолжая улыбаться. — Это же надо! Казанова со своими избранницами!.. — он снова заржал.Я пожала плечами. Мне-то что? Моя фантазия — мои проблемы, да и выглядел Гелла так же, как и Казанова. — Не-ет, принцесса, я не собираюсь проводить бурные ночи с Нарциссой Малфой, — шепотом сказал Гелла, отсмеявшись. — Я хочу полазить у них в домишке и найти кое-что, что до этого принадлежало мне. — Тебе? — переспросила я. — Что твоего может быть в доме Малфоев?Он закатил глаза и сказал: — Отец Люциуса Малфоя был ярым моим фанатом, и я думаю, что он мог кое-что забрать из моих вещей, которые Министерство продало на закрытом аукционе для аристократов, — поведал он. — Тогда еще выбранный Министр был неким подобием темного мага и читал мою книжку «Ради общего блага».Я прикусила губу. Не знала, что даже среди Министров Магической Британии бывают темные маги. Это было жуть как странно. — А что стало с тем Министром? — спросила я, когда Гелла снова захотел попялиться на Малфоев. — Он сгинул в Азкабане, — коротко сказал он и продолжил своё наблюдение.Я вздохнула и пошла к поезду. Странные все они. Что может быть из вещей Гриндевальда в доме Малфоев? Шкатулка Смерти, ящик Пандоры? Он же только этими Дарами Смерти интересовался. Только ими и больше ничем. — Так, принцесса, — ко мне сзади подлетел Гелла и повернул меня к толпе. — Скитер бежит к нам на полном ходе вместе с фотографом и парой безумных фактов.Я пригляделась и правда заметила идущую к нам Риту Скитер. Я закатила глаза. Мы же именно для этого приехали на станцию пораньше — аж в десять часов. Я успела занять купе и уже три раза прокрутить сценарий действий Скитер. Учитывая, что она журналистка, она будет думать о чем-нибудь скандальном, но Гриндевальд лжи и ереси в газете не потерпит, поэтому я предположила, что, скорее всего, он просто прибьет Скитер, если она напишет какую-нибудь ложь. — Мистер Гриндевальд, мисс Поттер, — хищно улыбнулась журналистка. — Я так рада встретить вас здесь!Я постаралась ей улыбнуться. — Здравствуйте, мисс Скитер, — вежливо поздоровалась я. Её хищный взгляд мигом метнулся с Гриндевальда на меня. — Какая же ты сегодня красивая, Эмилия! — с фальшивым восторгом сказала она, хватая меня за волосы. — Они такие мягкие! И такие красивые! Я просто обязана сфотографировать вас для сегодняшнего выпуска пророка!Она отошла в сторонку и Гриндевальд мягко положил мне руку на плечо. Фотограф начал фотографировать нас и я, стараясь красиво улыбаться, хотела побыстрее свалить отсюда. Мне весь этот фарс не нравился, но Гелла настоял. — Дамби будет делать все, чтобы тебя отправили к Дурслям, — сказал он перед самым выездом в девять тридцать. — Лучше уж сыграть один раз, чем потом судиться с ним насчет твоего опекунства.Том согласился с Гриндевальдом, напомнив, что Дамблдор и против Сириуса пошел, чтобы взять надо мной опеку. Я повздыхала и тоже согласилась. Выбора-то у меня не было.Фотограф сделал миллион снимков и отошел. Я заметила рыжие головы в толпе и Гелла решил, что на этом хватит. Я хотела быстренько свалить, но Скитер хотела больше, чем просто пара фоток.— Куда же вы, мисс Поттер? — спросила она, хватая меня за руку и ставя обратно рядом с Геллой. Взглянула на часы. — У нас еще целых двадцать минут! Мне хватит и десять, — тихонько добавила она себе под нос. — Простите, мисс, но мне уже пора занимать купе, — кое-как отвертелась я от нее и поспешила подальше.Гелла меня обнял на прощание, пожелал хорошего учебного года и я ушла. Всё это запечатлел фотограф, а Прыткое Перо Скитер уже написала душераздирающую статью. Я поджала губы и села в свое купе. Потерла лицо.Господи, почему все так сложно?

Я глядела в окно и думала о том, что всё моё лето пошло наперекосяк. Да что там лето — вся жизнь пошла наперекосяк! Мой крестный в Азкабане, где обитают дементоры, поедающие душу, меня удочерил Тёмный Лорд, которого я знаю всего-то два месяца, Ремус Люпин, друг моих родителей, моего крестного, полностью на стороне Дамблдора. Дамблдор по какой-то причине хочет, чтобы я жила у родственников-маглов, прекрасно зная, что они садисты и ненавидят магов.Пару часов назад зашли Рон с Гермионой и я рассказала обо всём, что накипело. И от этого стало очень-очень легко. Я с болью отметила, что мне уже не было так плохо, как раньше. Рон был поражен поведением Дамблдора и долго сидел молча, пока не заметил, что не всегда все кажется хорошим. Рон Уизли мне поверил. — Ты никогда нам не лгала и не скрывала от нас ничего, Эмили. Мы тебе доверяем, — с неким подобием улыбки сказал он. Я стала чувствовать омерзение к себе.Я скрываю от вас то, что просто не поддается разумным объяснениям. Я лгу вам, а вы об этом даже не знаете. Вы не знаете, что я делала. Вы не знаете о моей лжи. Вы даже не догадываетесь о ней. Вы не знаете, что я использовала Непростительное. Вы не знаете, что я вытащила из Нурменгарда Геллерта Гриндевальда, того самого Тёмного Лорда. Я ограбила банк Гринготтс. Рядом со мной ходит Тёмный Лорд, убивший моих родителей, множество магов и маглов. Я не могу спать по ночам из-за кошмаров Тома и моих собственных. Я скрываю от вас много чего.Как вы можете мне доверять?Я вздохнула, отгоняя множество лезущих в голову мыслей.Гермиона долго мне не верила. Она утверждала, что святой Альбус Дамблдор никогда бы не поступил так со мной и что я просто себя накручиваю. Я расхохоталась. — Гермиона, твои понятия о Добре и Зле очень поверхностны. Ты знаешь одного древнегреческого философа? Его звали Протагор и он в своё время сказал очень хорошую мысль. «О всяком предмете можно сказать двояко и противоположным образом» — вот его слова. Думаешь, я не знаю, что он хороший? Я это прекрасно знаю. Но он показал еще одну свою сторону, которая очень сильно навредила моей семье. Он посадил Сириуса, моего самого близкого человека, в Азкабан. Я должна ему за это ноги целовать? Или что похуже? — резонно ответила я на все её домыслы и утверждения о доброте святого Дамблдора. — Сириус сам виноват в том, что случилось! — выпалила Гермиона. Её глаза расширились, она зажала рот рукой, поняв, что сейчас сказала.Я ожидала от себя взрыв эмоций, крики слёзы… Но ничего этого не было. Не было совершенно ничего. Я просто сердито посмотрела на Гермиона, поджала губы и, встав, сказала, что мне нужно прогуляться. — Сириус никогда бы не стал Пожирателем смерти. Он никогда бы не стал пытать, калечить и убивать ради удовольствия, — сказала я на выходе и захлопнула дверь.Выходя, я услышала голос Рона. — Сириус не виновен! И раз уж ты так считаешь, то ты мне не друг! — сказал Рон Уизли. И от этого стало очень хорошо. Хоть кто-то поддерживает меня. Хоть кто-то из тех, кто верил мне по-настоящему.И от этого мне стало гораздо лучше. Ни Гермиона, ни Скитер, ни Дамблдор не имели сейчас совершенно никакого значения.Я была практически счастлива.Я дошла до конца поезда и решительно повернула назад к своему купе.Ничего уже не могло испортить моё настроение.

Я в афигении уставилась на созданий, тянувших карету. Что это за фигня?! Вернее, кто. Кто это, мать твою?! — Фестралы, — ответил Том, который тоже их видел. — Их видят только те, кто видел смерть.Квирелл. — Квирелл, — эхом повторил Том.Я вздохнула и залезла в карету следом за молчаливой Гермионой и обеспокоенным Роном Уизли. Я села рядом с окошком и наблюдала за меняющимся пейзажем окраины Запретного Леса и Хогсмида.Я прикрыла глаза и собиралась поспать, но мы уже доехали до дверей Хогвартса и из кареты нужно было вылезать. Я поджала губы и вылезла из кареты, увидев перед собой Филча, который проверял вещи учеников на наличие темномагических предметов. У меня их не было, но Гелла мог подложить свою новую книжку мне в рюкзак. Пришлось включать маглоотвод, который находился на замочке. Он представлял собой рисунок серебряного львенка, который очень нравился Сириусу.Я быстренько нажала на него и в этот момент ко мне подошел Филч. Он взял мой рюкзак, проверил его, осмотрев его от начала до конца, и, наградив меня уничтожающим взглядом, вернул его обратно. Я нагло усмехнулась и потопала к ждущим Рону и Гермионе. — Хорошо живёт на свете Винни Пух, от того поёт он эти песни вслух, — пропела я, когда рядом прошел недовольный Снейп — потенциальные первокурсники-слизеринцы протащили в школу метлу.Он посмотрел на меня уничтожающим взглядом и я очень, прям очень нагло усмехнулась. Снейп аж порозовел от злости.Я отдала свой рюкзак хогвартскому эльфу и потопала дальше, довольная собой и всем миром.Распределение прошло на удивление долго. Мы с Роном схавали весь мой запас конфет, приобретенный в Хогвартс-экспрессе, и я уже начала жалеть о том, что не захватила с собой похавать из дома.Когда Дамблдор наконец-то объявил, что можно приступать к еде и на столах появилась заветная еда, все студенты с оголодавшим видом начали пожирать ее. Я съела очень много еды и не заметила, что на меня пялится Снейп, Дамблдор и МакГонагалл — мне сказал Том. — Они пытаются убить тебя взглядом, — сообщил Том, пялясь на преподавательский стол с отвращением.«Кто?», — не поняла я, беря кусочек сочной курочки. — МакГонагалл смотрит на тебя с жалостью, Дамблдор пялиться с очень печальным видом, а Снейп пытается выжечь в тебе дыру, — поведал Том.Я пожала плечами. До преподавателей мне было вообще-то очень даже наплевать. Пусть делают то, что хотят. Мне пофигу на них всех. Главное, чтобы оценки не портили.

— Эмили, — виновато протянула Гермиона, когда я расчесывала волосы, сидя у окна. Патил и Браун щебетали о своём в ванной комнате. — Ты на меня обиделась? — Нет! С чего ты взяла? — удивилась я.Она облегченно выдохнула и легла в кровать. — Я сказала глупость, ну, тогда… Я не это хотела сказать, — запинавшись объясняла Гермиона, краем глаза я заметила, что она очень сильно краснеет. — Я не собиралась этого говорить… В общем… Эмили, прости меня. — Гермиона сказала это так искренно, что мне даже стало немного стыдно. Я же на нее не обижалась. Вроде. — Я давно тебя простила, — улыбнулась я ей и отложила расческу. Легла в кровать.Спать не хотелось совершенно. — Спокойной ночи, Эмили, — услышала я сонный голос Гермионы.Парвати и Браун, перешептываясь, зашли в комнату и легли по кроватям. Пожелали друг другу спокойной ночи и заснули.Я пялилась на бордовый балдахин, на миллиарды звезд — окно было рядом с моей кроватью. Никак не могла заснуть. Старалась представить что-то хорошее, но в голову ничего хорошего не лезло. Не слишком у меня хорошие каникулы получились, счастливыми они были только в самом начале, а потом превратились в настоящий ад. Я не думала, что когда-нибудь потеряю Сириуса. Сириус был самым близким человеком для меня. Был, есть и будет. Он любил меня всем сердцем и поплатился за это. Желая защитить меня, он попал в капкан, из которого никто не собирался его вытаскивать. Все отвернулись от него, кроме меня и Гриндевальда.Я усмехнулась.Темный Лорд оказался человечнее Дамблдора. Это было бы очень смешно, если бы не было так грустно.Будь сильной, Эмилия.Я буду сильной. Ради тебя, Сириус.Порой один момент может разрушить всю твою идеологию, для меня этот момент наступил внезапно. Прямо сейчас. А может и раньше. И сейчас я решила пойти против всех. Против своих идеалов, мыслей и поступков. Этой ночью я начну изучать то, от чего всегда отказывалась.Я откинула балдахин и шепотом сказала Тому: — Пошли тренироваться, амиго.Так вот я и решила заняться Темной магией.