Глава 11

Взор Шэдоухарт помутился, когда она попробовала открыть глаза. Картинка впереди размывалась, троилась, отчего голова девушки шла кругом. Кисти рук были плотно связаны натертой ядом веревкой. Незнакомые стены из дерева смешивались с воткнутыми в землю стогами сена, а в нос бил запах мяса и сырых овощей. Шэдоухарт чувствовала слабость во всем теле, из-за которой не могла поднять голову и осмотреться. Лицо было покрыто непонятной влагой — то-ли водой, то-ли потом, то-ли кровью. Внизу, куда был направлен ее рассеянный взгляд, показалась пара черных ботинок. Они были сделаны из легкого материала, едва просвечивавший ступни незнакомца. Такую обувь Шэдоухарт узнает из тысячи, ведь это часть снаряжения шаритов, позволяющая им ходить тихо и незаметно. Значит это был не сон — ее действительно похитили старые приятели.

— Ну что ты приуныла, Шедоухарт? — пролепетал незнакомый женский голос, а после холодная рука коснулась ее подбородка, вынуждая девушку поднять взгляд. С высока на нее смотрела незнакомая девушка, скрывающая лицо за темно-фиолетовым капюшоном, — скоро мы вернемся домой. Скоро настанет час расплаты.

Она небрежно оттолкнула лицо Шедоухарт и отошла назад. Плечи девушки тяжело опускались из-за нехватки кислорода, которого с каждым вздохом, казалось, становилось все меньше. Она устало облокотила голову на твердый столб, к которому ее туго привязали, и подняла голову вверх. Картинка наконец стала четкой. И под крышей, на дряхлой перегородке, девушка заметила двух летучих мышей — на редкость больших и спокойных. А что еще страннее, Шэдоухарт казалось, что они за ней любопытно наблюдают.

***

Я снова почти дома. Заря, восставшая над Драконьим перекрестком, единственная встречала нас на пороге города. Было раннее утро, когда мы смогли добраться до Врат, потому вокруг стояла непривычная мне городская тишина. Гейл протяжно зевнул — мы оба были сонные и голодные, и я боялась, что грядущая битва за свободу Шэдоухарт будет идти тяжело из-за наших уставших ног и пустых желудков. Лишь Астарион, недовольный путешествием по грязи в нашей компании, был полон сил. Учитывая, что он Вознесшийся вампир, я полагаю, он не знает, что такое слабость.

— Лагерь беженцев прямо по курсу. Мои слуги все время следили за Шэдоухарт. Она все еще там, — говорил вампир, и мы с Гейлом постарались ускорить шаг, дабы настигнуть нашего всемогущего компаньона.

— Так давайте же поскорее вытащим ее оттуда, — решительно проговорила я, скрывая усталость за уверенным слогом.

— Вы совсем не справляетесь без меня, — недовольно покачал головой Астарион, поворачивая к нам свою самоуверенную физиономию, — во-первых, устраивать драку в лагере беженцев будет слишком громко и заметно. Нет, конечно я всевластен и не боюсь ответственности за разрушения, которые мы там наведем, но я полагаю, вы не хотите получить в качестве бонуса десяток трупов мирных жителей, — мы с Гейлом переглянулись, понимая, что Астарион прав, — во-вторых, я предлагаю позволить шаритам уволочить Шэдоухарт в свое логово. Моя подданная нечисть все равно будет постоянно следить за ними, а потом мы сможем штурмовать их вместе с подмогой моих темных сил и возможно пригласим на эту кроваваю вечеринку Изобель и ее подружку Эйлин, вы же все равно планируете идти к ним, — я хотела вставить свои пять копеек в его монолог, но парень выставил указательный палец вперед, намекая, что перебивать его не стоит, — и в-третьих, на вас больно смотреть. Давайте займем этаж в Ласке Шаресс, чтоб вы перестали походить на местных бедолаг. Или вы планировали так плохо выглядеть чтоб притвориться беженцами и проникнуть в их пристанище?

— Не думал, что когда-нибудь скажу это, но Астарион выдал вполне логичную идею, — поговорил Гейл с тенью удивления, — предлагаю двигаться по его плану. Это тоже одна из вещей, которую я не ожидал когда-нибудь сказать.

Мы сместили курс в сторону борделя. Честно говоря, это не то место, в котором я хотела бы оставаться, пока Шедоухарт мучается в плену. Мне никогда не нравилось это заведение, пропахшее развратом и унынием, и больше всего меня задевали далекие воспоминания; когда мы с Астарионом уединились в одной из комнат после его Вознесения. Я боялась, что местные стены впитали мои чувства в ту ночь — болезненное предвкушение нашего расставания вперемежку со страстью и желанием. Пониманием, что, возможно, это наша последняя ночь. Когда я боялась и желала одновременно. Ком волнений встрял поперек моего живота, когда меня вновь встретил знакомый аромат дешевого бренди с нотами мерзкого перегара. Когда я случайно задела взглядом Астариона, то нашла его беззаботное, в какой-то степени довольное лицо. Он явно не страдает от ноющей в сердце ностальгии. Порой я забываю, что он бездушная оболочка.

— Господин Астарион! — нас встретила эльфийка, одетая подстать заведению — едва прикрывающий груди корсет, откуда шла легкая юбка с длинными прямыми вырезами, открывающими вид на ее стройные ноги зеленоватого оттенка. Она смотрела на вампира так, словно перед ней возникло божество; меня раздражал блеск ее золотых глаз и блаженная улыбка. Она кокетливо наматывала рыжую прядь на свой зеленый палец, не отрывая жадного взгляда от вампира, — вот уж не думала, что вы так скоро вернетесь!

— Женева, я считал минуты до нашей встречи, — проговорил Астарион, едва поднимая уголки губ в ухмылке. Я с трудом сдерживалась от желания закатить глаза и уйти, громко хлопнув дверью, — мне нужно чтобы ты выделила мне весь второй этаж. Три комнаты, для меня и моих спутников.

— Конечно, для вас я готова освободить все заведение, — восхищенно проговорила та, указывая нам дорогу к лестнице, — кого желаете видеть в своей спальне сегодня?

Я почти подавилась собственной слюной от вопроса эльфийки, и, сама того не желая, молча пошла к лестнице на второй этаж. Юноши остались позади, и я надеялась, что их развратные планы не достигнут моих ушей. Зная Гейла, я была уверена, он не станет пользоваться услугами жриц любви — а вот зная Астариона, мне стоит помолиться на то, что стены борделя достаточно плотные, чтоб звуки с его комнаты не проникли ко мне.

Я не знала, какой номер принадлежит мне, но учитывая влияние вампира, я могла выбрать любой; зайдя в первую попавшуюся дверь, я поспешила рухнуть на мягкую кровать. Здесь было просторно — спальня со всеми удобствами, переходящая в открытую комнату с огромной ванной, украшенной цветущими лианами и цветами. Неподалеку от кровати стояло широкое зеркало, и я боялась случайно заметить в нем свое отражение. После увиденных мной местных красавиц я сомневаюсь, что готова заглянуть в свое замученное грязное лицо. Первым делом я решила принять ванну, которая до краев была полна теплой водой, и потому с трудом отпрянула от воздушных одеял — в них хотелось забраться с головой и заснуть навеки. Давно мое тело не ощущало мягкости спального места. Пока я нежилась в теплых водах ванны, смывая с себя засохшую кровь и вычищая из волос дары леса, в комнату доставили ароматный ужин. Клянусь, такого обслуживания в этой дыре не было никогда. Неужели Астарион настолько часто здесь бывает, что сумел перестроить это место под себя? Вместе с жаркое, оставленном на столе у входа, я обнаружила рядом одежду — длинное платье голубого цвета с серебряной вышивкой на линии воротника. Ткань была легкой и больше напоминала ночнушку. Но у меня не поворачивался язык назвать столь парадную вещь одеждой для сна. Выбора все равно не было — ходить голой, поскольку мои доспехи забрали, видно на чистку, или принять этот подарок от заведения. Честное слово, не бордель, а гостевой дом высшего класса.

Одевшись, я села напротив зеркала, стараясь игнорировать свое поблекшее лицо. Не знаю как много должно пройти времени, прежде чем я увижу в своем отражении привлекательную молодую девушку, а не изнеможенную мученицу. Я принялась заплетать длинные волосы в две черные косы, параллельно уплетая принесенный мне обед. Несмотря на голод, кусок лез в горло через силу; меня угнетала мысль о Шедоухарт, которая наверняка страдает в плену, пока мы тут отдыхаем. Успокаивало одно — вряд ли ее тронут до того, как  доставят в Дом печали. Потом меня мутило от мысли, что за стеной, или же за двумя, Астарион вовсю наслаждается женским обществом. Эта мысль вовсе доводила меня до жгучих слез. Я отодвинула тарелку в сторону, прежде чем подошла к кровати и вновь упала на нее, неряшливо откидывая подушки в стороны. Стоило мне прикрыть глаза, как я тут же провалилась в сон.

***

Гейл, переодевшись в нарядную мантию с изящными золотыми узорами, покинул свой номер в надежде с первого раза угадать, где остановился Астарион. И надеялся, что застанет его в приличном виде. И, на удивление, вампир находился в своей комнате один, попивая вино из роскошного кубка. Он вальяжно раскинулся на кресле, обшитым красным бархатом, и задумчиво глядел в широкое окно, вид которого выходил на далекие берега реки Чионтар.

— Недурно у тебя тут, — прокашлялся волшебник, рассматривая огромную кровать, скрывающейся за полупрозрачными тканями балдахина.

— Я не в настроении шалить, если ты за этим, — отшутился вампир, делая скромный глоток.

— Очень смешно, — закатил глаза Гейл, складывая руки на груди, — спасибо за теплый прием, я хорошенько отдохнул за два часа. Тав спит без задних ног, поэтому тревожить ее не стану. Тем не менее время ускользает. Я собираюсь отправиться в дом Девы Эйлин и попросить ее о помощи. Думаю, если она согласится, к вечеру мы уже прибудем к Дому Печали и сможем помочь вам в бою за Шэдоухарт.

Астарион хмыкнул. Недурный план от юного дарования в виде волшебника из Глубоководья. Вампир молчал, лишь согласительно кивнув на слова Гейла, прежде чем он поспешил покинуть комнату.

— Не боишься оставлять меня с Тав наедине? — вдруг кинул вампир в спину волшебника, вынуждая его остановиться в сантиметре от дверной ручки, — я же непредсказуемый и жестокий повелитель вампиров.

— Только не с ней, — грустно усмехнулся Гейл, и после покинул комнату Астариона, оставив его в глубоких рассуждениях наедине.

***

Мое тело таяло на мягких покрывалах, пока сознание плавно вырвалось из цепких лап сна. Веки все еще тяжелели, конечности отказывались двигаться. Я не знаю, как долго я спала, но мне хотелось, чтоб это никогда не заканчивалось. С трудом приоткрыв правый глаз, я вдруг наткнулась на довольное лицо Астариона; его изучающий игривый взгляд гулял по моему лицу, бледная рука подпирала его голову. Открывшаяся спросонья картина взбодрила меня сильнее ведра с холодной водой.

— Доброе утро, радость моя, — пролепетал тот, и я подскочила на месте, чуть ли не падая с кровати вниз, — что снилось?

— Кошмары. Хотя они не сравнятся с тем, что вижу сейчас, — язвительно улыбаясь ответила я, отползая на другой конец кровати, — что ты делаешь в моей комнате? — хмуро спросила я, а после взволновано метнулась взглядом к окну, понимая, что есть вопросы поважнее, — сколько времени?!

— Давай с начала, — размеренно ответил тот, садясь под прямым углом, — почти все в этом городе подчиняется мне, особенно бордели, так что фактически, это ты у меня в комнате, — я сжала челюсти, представляя, как даю ему звонкую пощечину, — а время сейчас около полудня. Ты не проспала самое важное, если ты об этом. Шедоухарт еще даже не привезли в Дом Печали.

— Когда нам выдвигаться? — растерянно спросила я, пытаясь представить дальнейший путь шаритов, — какой у нас план? Встретиться с Девой Эйлин?

— Да успокойся ты, — протянул Астарион, махая рукой, — Гейл уже как пару часов назад отправился к ней на переговоры.

— Что? Он пошел туда один?! — возмущенно запыхтела я, в панике осматриваясь по сторонам в поисках своих доспехов, — а если она его не послшуает и откажется помогать? Это я должна была просить ее, я жрица Селунэ! Почему вы меня не разбудили раньше?

Астарион замолк, молча разглядывая меня, как замудренную картину неизвестного художника. Под гипнозом его внимательных красны глаз я тоже замолчала, боялась даже вздохнуть, пока он, точно кобра, медленно двигался в мою сторону. Одно касание — его ладонь скользила вдоль моего плеча, прежде чем он незаметно уложил меня на кровать и навис сверху. Так тихо и плавно, словно он птичье перо, подхватывающее порыв ветра. Не в силах противостоять его чарам, я молча лежала, не разрывая зрительного контакта и почти не дыша.

— Мне плевать куда пошел Гейл, — вдруг прошептал Астарион, и его взгляд спустился ниже, на неуловимое мгновение задержался на моих губах, — мне плевать, что скажет Эйлин. Мы остались наедине. Впервые за долгое время.

Дыхание начало сбиваться; вздохи исходили из меня громко, заглушая собой крик о помощи. Что-то внутри меня ныло, желало избавиться от его тела, нависшего надо мной, но я продолжала лежать в тягучем ожидании поцелуя. Он провел пальцами по моей скуле, и этот жест всколыхнул когда-то раненое сердце. Его нос почти касался моего, когда он наклонился ближе. Его белокурые кудри щекотали мой лоб и казались такими мягкими, что все, о чем я мечтала — зарыться в них пальцами. Его рука ползла ниже, аккуратно задевая линию моего бедра, достаточно для того, чтоб кожа покрылась мурашками. От расстояния   между нами я почти изворачивалась в нетерпении. И когда я прикрыла глаза, готовая к неизбежному, к тому, чему не в силах противостоять, он вдруг остановился. Скорее замер фарфоровой статуей. Я открыла глаза, но вместо томного ожидания поцелуя между нами зависло иное напряжение — предвкушение смерти. Астарион безумно улыбается, доставая из-за спины кинжал с золотой рукоятью. Холодное оружие заворожило меня, я забыла, что лезвие этого роскошного кинжала должно проткнуть мое сердце. Я разглядывала оливковые ветви сделанные из золота, что покрывали основание клинка, и бледные пальцы Астариона, которые плотно обвивали его. Он смотрел на меня с ненавистью, которой я не видела на его лице раньше.

— Ты правда хочешь убить меня? — прошептала я, смотря в это незнакомое, но когда-то любимое лицо.

— Больше всего на свете, — сквозь зубы процедил он, а после вонзил в меня кинжал. Из моих губ прыснули багровые капли. Я почти не чувствовала боли, лишь ощущение приближающегося забвения стояло перед глазами. Астарион не спешил вынимать его — следил за тем, как мое лицо синеет у него на глазах.

И когда черты его злобной улыбки расплылись перед моим взором, я проснулась под свой громкий крик.