Часть 22.

  - Ты был прав: тебя хотели отравить. И ты никогда не догадаешься, что это было, - лицо Мэйсона было печальным. В этот раз Принц оказался прав. Теперь он себе не мог простить того, что это произошло. Такое нельзя было допустить. Это его работа. Видно Мэйсон забыл об этом, когда обсуждал очередную дружескую чепуху с Адамом.

Однако после этих слов, напрягся не только Мэйсон. Адам буквально просверливал прекраснейшими глазами голову Мэйсону. 

- Что же это? - не ожидаемо мягко спросил Принц. Сейчас ему хотелось снести половину Государства, в частности всех членов Парламента. У него не было сомнений, что именно они это всё затеяли. В обычный раз он бы просто сказал Мэйсону разобраться, но сейчас пострадала та, которую Адам больше всех любил. Поэтому пощады не будет ни для кого.

- Буфотоксин, - коротко ответил Мэйсон.

Адам начал судорожно вспоминать, где он мог слышать это название. На ум ему пришло одно занятие химии с Мистером Грэгсоном. Весьма умный пожилой человек. У которого лысина было больше, чем оставшихся волос на голове. Однако он умело укладывал волосы, что не могло не смешить совсем юного Принца Адама. Но, несмотря ни на что, он вспомнил тот урок, посвящённый простейшим ядам.

- Жабий яд, - лишь тихо, опуская взгляд, немного улыбаясь произнёс Адам. - Много его там было? - спросил Принц следом, теперь смотря на Мэйсона с маленьким азартом. 

- Скажем так: ты бы выжил из ума, но не умер, - так же немного улыбнувшись ответил Мэйсон. 

- Изящно. 

- Что мне сделать? - спросил Мэйсон, после недолгой, но довольно неловкой паузы. 

- Ничего. Пока я не могу понять кто это был. Если сейчас что-то раскроется, то виновные сразу же исчезнут. Даже матери не говори - она начнёт паниковать. Надо понять: кому я не нравлюсь на столько? - сказал он, поворачиваясь к Мэйсону, с изящнейшей улыбкой. 

*** 

Джэйн сидела на тёмно-зелёном кресле, иногда поглядывая в окно. С кровати девушка не разглядела, не сколько это кресло было ужасным, сложно было представить, что его могли чистить с момента покупки. А вот окно, не было столь безнадёжным. Когда Джэйн лежала все жирные отпечатки слились в одно место. Сейчас они равномерно разошлись по всему окну. Там было видно главную улицу Сангвини. Сейчас её освещала только луна. И та иногда пропадала под толщей облаков. В больнице давно объявили отбой. Везде стояла кромешная тьма. Однако, как бы Джэйн не крутилась и не пыталась удобно устроиться, уснуть не удавалось. Слишком много мыслей крутились и требовали о себе поразмышлять. К сожалению, ни на какую из своих проблем, девушка не знала решения, или просто не понимала в каком направлении двигаться дальше. Она не могла поверить, что её кто-то отравил. Нет! Дело явно было не в ней. Она права: кому нужна Джэйн? Если кого и травить так это Адама. А что если то, что было приготовлено Джэйн, на самом деле не Джэйн, а Адаму. Получается, сама же девушка оказалась не в том месте и не в то время. Но вот вопрос: в каком месте и в какое время? Ладно. Это всё равно не имеет смысла. Адам же обещал, что во всём разберётся. Она будет надеяться, что если Адам и был целью, то он будет осторожен. Ведь, если те отравители поймут, что Адам их ищет, то будут действовать решительно. Сразу после этого пошёл дождь. Сильнейший ливень. Странно, днём и вечером ничто и не намекало на дождь. В мгновение ока вся картинка за окном смазалась и расплылась. Почему-то сейчас ей вспомнился тот первый момент их зрительной встречи. Насколько тот день был хорош. Яркое солнце, нежный ветерок, мягкий запах выпечки, опущенные головы, радость на лице Джэйн, шарканье ног и удары высоких каблуков Королевы. А потом мгновение и бездонный голубой океан, который по сей день захватил девушку. И страх - последнее, что помнит Джэйн с того дня. Интересно, до того непонятного момента она видела Принца на многочисленных картинах в галереи, но тогда он просто привлекал её. Она считала его красивым человеком. Естественно он привлекал Джэйн, но всё, что ей хотелось сделать - это потрогать, ощутить всю ту красоту, что она видела на картине. Но, как только она увидела его вживую, всё будто перевернулось с ног на голову. С тех пор при каждой мысли о Адаме у неё начиналось лёгкое головокружение, перехватывало дыхание, казалось, будто желудок делал тройное сальто, а потом и вовсе завязывался в узел, лёгкое покалывание по всему телу. Не было никаких сомнений - она любит Адама. Но Чувствует ли тоже самое Адам? Безусловно любит! Иначе просто не может быть. Он бы ни за что не пришёл бы сюда просто удостоверится, что она всё ещё жива. Однако сейчас она понимает предостережения Элизабет. Так нельзя любить. Сегодня она убедилась, что это может граничить со смертью, естественно это волнует Джэйн. Но ничего с собой она уже никогда не сделает, никогда и не при каких условиях не сможет разлюбить!..

Следом пришла мысль о маме. Но это всё ещё больная тема. И даже сейчас слёзы подступают к глазам. Если она сейчас заплачет, то точно не уснёт. Поэтому хватит тут сидеть, уже давно пора спать. 

Как только Джэйн встала с кресла, голова дала о себе знать. Она ещё немного покруживалась, но девушку заверили, что это скоро пройдёт. Она дошла до кровати и со всем удовольствием плюхнулась лицом в подушку, укрылась белым одеялом и вскоре уснула.

***

Чей-то громкий и настойчивый стук в дверь отдавался эхом в голове Принца. Наверняка это Мэйсон пришёл, чтобы разбудить Адама. Только он не учёл, что со вчерашнего вечера, никто, кто находился в этом помещении, не уснул. Сам же Принц предпринимал попытки уснуть, только они не увенчались успехом. Всю ночь он пытался понять, кому насолил на столько сильно. Он всегда любил логические задачки, всегда их разгадывал за считанные минуты. "Это у тебя в отца", - однажды сказала ему мама, на одном из обедов. К сожалению, эти слова никак не повлияли ни на его чувства, ни на его самого. В итоге, Адам пришёл к логическому заключению, что это могли сделать только члены Парламента. Больше никому так не выгодно его потеря рассудка. Горничные и все остальные придворные не могли этого сделать, так как им это совсем не зачем. Ничего бы не изменилось от этого. А вот Парламент примет решение, что Адам больше не сможет руководить Государством, после смерти его матери найдут новую правящую династию. Ничего меняться не будет, будут наконец приняты законы, которым не давали ход в настоящее время. А главное какая история! Если его настолько не любили те люди, то что же они скажут, когда он спятит? Даже представить такое было смешно. Особенно теперь, когда Адам обо всё знает.

И опять стук в дверь. Сегодня Принц был особо бодр, даже если учитывать бессонную ночь, которую он просидел на балконе. Однако сейчас этот звук, казалось, разрушал его мозг.

- Входи уже! - крикнул Адам человеку за дверью. 

Из-за неё сразу же показался Мэйсон. 

- Мне стоит волноваться за тебя? Вчера я тебя оставил в таком же положении, и сегодня утром  я нахожу тебя здесь же, - сказал Мэйсон, приподнимая одну бровь. 

- Тебе стоит волноваться, только из-за отравителя, с остальным я и сам смогу разобраться, - просто, как обычную вещь сказал Адам. 

- Ладно, тебе пора собираться в церковь, - разочарованно напомнил Мэйсон.

- Черт! Неужели это уже сегодня? - на это Мэйсон не ответил, только лишь кивнул головой. 

- Потом тебя ждёт парад, завтрак, немного свободного времени, обед, после у Королевы заседание Парламента, на которое тебя не пригласили, но в это время ты можешь занять её место в Тронном зале и пообщаться с жителями своего Государства, если же нет у тебя будет больше времени на стрельбу и фехтование, следом вечерняя прогулка, ужин и спать. И да... Сегодня, практически везде, тебя будет сопровождать Принцесса Изабель. В том числе и через десять минут, когда вы встретитесь возле церкви... , - Мэйсон не смог договорить, его перебил ошарашенный Адам.

- Никогда, слышишь, никогда больше не повторяй эти слова! - твёрдо сказал Принц Адам, грозя Мэйсону пальцем.

- Не говорить что? Твое расписание? - недоумевающе спросил Мэйсон, хотя прекрасно понимал о чём идёт речь.

- Нет, обо мне, Изабель и церкви. От одного только упоминания этих слов в одном контексте становиться дурно.

- Жду тебя через десять минут внизу, - немного смеясь говорил Мэйсон.

Адам был почти в ярости. Изабель могла всё испортить. Тем более она порядком раздражает. Неужели она действительно не отстанет? Что ж, сейчас Адаму остаётся только терпеть, быстро умыться, переодеться и ждать судного дня. 

Ни секундой раньше и не позже, Принц, вместе со своей сверкающей улыбкой, захлопнул за собой дверь с большим хлопком, чем заставил содрогнуться весь длинный коридор.

- Я готов, может идти, - всё ещё сверкая, учтиво произнёс Адам Мэйсону, который ждал его возле самой двери. 

Хорошее настроение Принца пнуло Мэйсона в замешательство. Только десять минут назад он был зол на всех подряд и люто ненавидел Изабель. Теперь же летящей походкой направляется в стороны своей верной смерти. Всё эти мысли он и высказал Принцу как только нагнал его. 

- Что я могу тебе сказать, мой хороший и верный друг. Никто ничего не должен заподозрить. Возможно тот, кто пытался меня отравить, поймёт, что его попытка не увенчалась успехом, попробует сделать со мной ещё что-нибудь, ошибётся, и мы сможем его вычислить. Ну а вообще, я конечно понимаю, что Изабель никогда мне не понравится, и прежде, чем я скажу об этом матери, надо хотя бы сделать вид, что я ей интересуюсь, -легко, как ни в чём не бывало, сказал Адам.

- Теперь, я вижу рассудительность в твоих действиях, - одобрительно сказал Мэйсон и приобнял его за плечо.

С таким же настроением они дошли до кареты, в которую Мэйсон запихнул Адама. Ещё было раннее утро, многие люди даже не проснулись. Как правило, в воскресенье было две службы. Первая, самая ранняя, была королевской, на которой присутствовали Королева с Принце, Парламент и ещё немного важных, приближенных к королевской семье, сероглазых граждан. Сегодня же к ним присоединится ещё одна королевская семья Де'Дюпре, в лице Короля Рафаэля и Принцессы Изабель. Вторая служба для всех остальных, так же она гораздо дольше. Если первая длится около двадцати минут, то вторая около двух часов. 

- Доброе утро, Адам! - мило улыбнулась своему сыну Кэтрин.

- Доброе утро, мама, - без тени радости ответил Принц.

- Что-то ты плохо выглядишь. Такое чувство, будто ты не спал всю ночь. Может что-то случилось? - обеспокоенно спрашивала Королева. А тем временем карета тронулась.

Адам глубоко вздохнул, прежде чем ответил.

- Небольшая бессонница. Ерунда, просто лишние волнения. Завтра будет намного лучше, - уверил он свою маму. 

А что ему ещё оставалось сказать? Мама, меня хотели отравить, но вместо его попалась Джэйн, кареглазая горничная, которую Адам безгранично любит? Что ж, вряд ли она погладила сына по головке и сказала, что всё будет хорошо. Единственную реакцию, которую стоит ожидать - это неминуемый гнев Королевы, который коснётся не только Джэйн, но и всего Государства. Естественно после того, как врачи остановят сердечный приступ.     

- Хорошо, надеюсь так и будет, -ласково сказала Кэтрин. 

Она и правда очень волновалась за своего сына. А теперь, когда во Дворце находится возможно его будущая жена. Королева и правда находила Изабель достойной девушкой. Естественно, она пока не знает её так хорошо, что безусловно отдаст её своего сына, а так же пол-Королевства. Тем более, что Адаму она абсолютно не понравилась, но она вспоминала себя в молодости и то, как её выдали замуж совершенно незнакомому человеку. Единственное, её родители хорошо знали ту семью и тогда ещё молодого Джулиана Роберта Картера. Впервые она встретилась с ним за день до венчания, и то на буквально на час. Они мило прогуливались по самому красивому саду на континенте. Трудно поверить, но этот сад принадлежал семье Кэтрин. После свадьбы они жили в этом Дворце, а Джулиан сам заботился о том саде. Прошли годы, Кэтрин считала, что никогда не сможет полюбить своего мужа, но когда узнала, что вскоре у них родится наследник - поняла, что этот малыш точно был плодом любви. После этого дня, Королева с каждым днём влюблялась в него всё больше и больше. Насколько она знала Джулиан полюбил её ещё тогда, во время их первой встречи - часовой прогулки по саду. После рождения Адама, Кэтрин думала, что никогда в её жизни не будет более счастливого момента. Так и получилось, буквально через год у Джулиана начались проблемы со здоровьем. Врачи говорили, что проблема в сердце. Тогда это можно было вылечить, но очень трудным путём, была малая вероятность того, что Джулиан будет жить дольше. Поэтому он и сказал, что просто дождётся собственной смерти, не прибегая ко вторжениям в его тело.

После смерти Джулиана Кэтрин не могла найти себе места, она горевала долгое время. Единственной радостью в её жизни был маленький Адам. В котором Королева не чаяла души и всё свободное время проводила с ним. Адам ещё не понимал, что папа больше не придёт домой никогда. Сейчас Адам мало напоминал своего отца, только наверно характер и движения, а так же нос. Всё остальное Принцу досталось от мамы.

Эта молчаливая поездка мало чем отличалась от других. Как бы Адам не любил свою мама, а Кэтрин его, сейчас и ближайший год они не могли найти общего разговора. И за последние дни можно было по пальца пересчитать их диалоги. Однако на данный момент их, похоже, всё устраивало. Хотя иногда Кэтрин хотелось бы помочь сыну излить душу, чтобы они и как год назад могли доверять всё друг другу.

Карета остановилась у самых ворот в церковь Святой Марии. Первым вышел Адам и подал руку выходящей матери. Следом он взглянул на сооружение, которое поистине был невероятно красивым. Высоченное белоснежное вытянутое двумя фронтальными узкими башнями, в каждой из которых гремели колокола. На это здание было гораздо проще смотреть, чем на сооружение барокко. В этой церкви были правильные пропорции. Уже только дверь поражала своим могуществом. Огромная и дубовая с резными узорами, остроконечная, инкрустированная драгоценными камнями. Сверху над ней красовался пестрый круглый витраж. Сверху была треугольная крыша-карниз. Даже внутри этой крыши был какой-то рисунок. Выше было ещё миллион витражей с разными историями, разными красками. Как человеку, который любит искусство, Адаму очень нравилось это сооружение, своей красотой оно затмевало абсолютно любое здание в Государстве, уступая лишь Дворцу. 

Однако прозвучал стук огромного колокола, который означал, что через считанные секунды начнётся служба. Все поспешили зайти в зал, и, как только они это сделали, огромная дубовая дверь с большим грохотом захлопнулась, хор запел, служба началась...