Глава 4

Ноги зверя могли развивать скорость около трехсот семидесяти миль в час — почти половину скорости звука. Между прыжком и нападением на Ди прошло меньше чем полсекунды, следовательно, юноша вскинул меч и распорол брюхо оборотню еще быстрее. К тому же рана вервольфа никак не срасталась! Будь кучер в человеческом обличье, это не вызвало бы особого удивления, но плоть вервольфа являлась суммой одноклеточных организмов, что придавало ему регенеративную силу гидры. Клетки создавали новые клетки, мгновенно затягивая повреждения. Однако клинок, с которым только что любезно познакомился оборотень, сделал восстановление невозможным, хотя дело, скорее, было не столько в мече, сколько в мастерстве охотника. Кожа и мышечная ткань, отторгавшие пули, оказались бессильны перед чудесным клинком и не выказывали ни малейших признаков регенерации!— Что с тобой, Гару? — воскликнула женщина. — Когда ты волк, ты же неудержим! Не шути так! Я требую, чтобы ты немедленно разорвал жалкого человечишку в клочья!Хотя вервольф слышал брань хозяйки, он не мог пошевелиться — отчасти из-за раны, но больше из-за божественного искусства мальчишки с мечом. Неведомый доселе ужас захлестнул оборотня, ужас, вызванный обжигающим — нечеловеческим! — желанием убить, излившимся из каждой клеточки тела охотника за миг до начала смертоносной атаки оборотня.«Неужели он один из них? Дампир?»Гару понял, что наконец-то столкнулся с настоящим противником.— Твой телохранитель ранен, — мягко сказал Ди, оборачиваясь к молодой леди. — Если он больше не будет бросаться на меня, то, пожалуй, доживет до глубокой старости. И ты, возможно, тоже. Иди домой, расскажи своему отцу об опасном препятствии, вдруг вставшем у вас на пути. И объясни, что он будет дураком, если решит снова напасть на эту ферму.— Замолчи! — рявкнула женщина, и ее прекрасное лицо исказилось, превратившись в маску баньши. — Я Лармика, дочь графа Магнуса Ли, правителя всей Рансильвы! Думаешь, такие, как ты, и твой меч способны одолеть меня?Но прежде чем она закончила, из левой ладони Ди вырвался белый луч, нацеленный в грудь вампирши. Это была футовая игла, которую охотник метнул со скоростью, невозможной для человеческих глаз. Деревянная игла. В полете она воспламенилась от трения о воздух — вот вам и белый огонь.Но произошло нечто странное.Пламя остановилось. В тот миг, когда деревянное острие готово было погрузиться в грудь Лармики, игла развернулась и устремилась к Ди, перехватившему оружие голой рукой. Или, если точнее, Лармика со сверхчеловеческой ловкостью поймала иглу и швырнула ее в охотника. Обычный человек даже не заметил бы этого движения.— Если слуга всего лишь слуга, то господин — это господин. Хорошая работа, — пробормотал Ди, не обращая внимания на горящую иглу и на то, как медленно обугливается его ладонь. — Ты продемонстрировала свое мастерство и заслужила того, чтобы узнать мое имя. Я Ди, охотник на вампиров. Помни это, если выживешь.И Ди бросился к молодой леди, не издав больше ни звука.Ужас скользнул по лицу Лармики. В мгновение ока дистанция между ними сократилась настолько, что женщина оказалась в зоне досягаемости меча, и тут...— Оууууууууууу!Лютый вой всколыхнул ночной воздух, и с козел кареты ударила темно-синяя вспышка. Ди нырнул в сторону, успев уклониться от луча лишь благодаря сверхъестественному слуху, уловившему скрип лазерной пушки, что поворачивалась в его сторону. Луч пронзил край плаща охотника. На ткани расцвел бледно-голубой огненный цветок. Вероятно, пушка была оснащена устройством распознавания голоса и электронной наводящей системой, среагировавшей на вой Гару. Спасаясь от синих вспышек, безошибочно точно бьющих в то место, которое он покинул долю секунды назад, Ди петлял и кувыркался — больше ему ничего не оставалось.— Сюда, миледи!Голос Гару раздался уже с облучка. Затем захлопнулась дверца экипажа. Мешая Ди броситься в погоню, опять пальнула лазерная пушка, карета развернулась — и ее поглотила тьма.— Я разберусь с тобой в другой раз, тварь, попомни мои слова!— Не скоро ты забудешь гнев знати!Был ли Ди доволен, что обратил врага в бегство, или расстроен тем, что не покончил с вампиршей? Лицо поднявшегося из кустов охотника не выражало никаких эмоций, а глухие от злобы напутственные слова убежавшей парочки еще долго витали над ним.ГЛАВА 2Народ ФронтираГод 12090-й от Рождества Христова. Человеческая раса обитает в мире тьмы.Или, возможно, правильнее будет сказать: царит темный век, поддерживаемый наукой. Все семь континентов опутаны паутиной сверхскоростных магистралей, а в центре сети расположился полностью автоматизированный кибергород, известный как Столица, — продукт передовых научных технологий. Дюжина погодных контроллеров управляет климатом. Межзвездные путешествия — больше не оторванная от реальности мечта. В огромных космопортах теснятся неуклюжие транспортники, и изящные корабли, приводимые в движение галактической энергией, гордо устремляются в небесные эмпиреи, а исследовательские партии и впрямь оставляют следы на пыльных тропинках далеких, не входящих в Солнечную систему планет, — к примеру, на Альтаире и Спике.Однако сейчас все это — не более чем мимолетный сон.Посмотрим-ка на великую Столицу. Толстые одеяла пыли наброшены на дома и минареты, построенные из полупрозрачного металлического хрусталя, кое-где виднеются гигантские и крохотные воронки от взрывов и лазерных лучей. Большинство автоматических дорог и трасс на магнитных подвесках разрушены, и обломки машин обречены метаться туда-сюда, точно блуждающие метеоры.А люди? Сонмы людей! Нескончаемые людские потоки наводняют улицы. Толпа смеется, кричит, рыдает, свидетельствуя свое почтение Столице; здесь плавильный котел существования, здесь жизненная энергия бьет ключом, гранича с полным хаосом. Но одежда... такую одежду не ожидаешь увидеть на хозяевах некогда гордой метрополии. Мужчины в изношенных штанах и кафтанах, воскрешающих память о Средневековье, и в потрепанных рясах: такие могли бы носить члены какого-нибудь религиозного ордена. Наряды женщин тусклых тонов, ткань платьев груба на ощупь — где пестрота, где пышность?Сквозь бурлящую толпу мужчин с мечами у пояса или луками и колчанами за спиной пробирается автомобиль с бензиновым двигателем, наверняка взятый из какого-нибудь музея. Оставляя за собой клубы черного дыма и постреливая глушителем, машина везет группу блюстителей закона, вооруженных лазерными пистолетами.Вдруг раздается дикий крик, и из одного из домов, пошатываясь, вываливается женщина. По ее нечеловеческому воплю люди уже инстинктивно догадываются об ужасной причине криков и вызывают шерифа и его людей. Те появляются на сцене довольно быстро, интересуются у плачущей женщины, где находится сердце ее страха, входят в указанное здание — с лицами едва ли не бледнее, чем у обескровленной свидетельницы. На лифте с индивидуальным приводом они спускаются на пять сотен этажей.В одном из подземных проходов — из тех, что предположительно были уничтожены века назад — обнаруживается закрытая дверь, а за ней — просторный склеп, где дневными часами дремлют в деревянных гробах, наполненных сырой землей, аристократы, кровожадные создания ночи.Шериф и его люди, не мешкая, приступают к действиям. К счастью, здесь, кажется, нет свирепых зверей, на место не наложены проклятия, электронные пушки и охранная лазерная система также отсутствуют. Аристократы обречены. Полицейские сжимают в кулаках грубо обструганные осиновые колья и поблескивающие железные молотки. Люди белы как мел от страха и осознания собственной греховности. Черные силуэты окружают гроб, чья-то рука вздымается к небесам, миг — и вот уже наносятся удары. Раздается глухой стук, затем — страшный вой, и склеп наполняется запахом крови. Тоскливый крик становится тише, потом замирает, а группа переходит к следующему гробу.Когда блюстители закона покидают склеп, лица их запачканы кровью, а тень греха залегает отчетливее и трагичнее, чем до осуществления миссии.Хотя знать практически вымерла, от чувства гордости, выросшего из благоговейного страха людей и за десять долгих тысячелетий ставшего неотделимым от самой крови аристократов, так просто не избавиться. Потому что когда-то они действительно правили человеческой расой. И потому что автоматизированный город — ныне населенный теми, кому никогда не постичь принципа действия всех механизмов и не извлечь и микроскопической доли прибыли, которую способна приносить Столица — и все остальное в этом мире, все, что можно назвать цивилизацией, оставили после себя они. Они — вампиры.Жесткое расслоение на вампиров и людей произошло на 1999 году истории человечества, когда хозяева земли обрели быстрый и бесславный конец. Кто-то нажал кнопку, развязав полномасштабную ядерную войну, о которой человеческую расу давно, очень давно предупреждали. Тысячи межконтинентальных баллистических ракет носились над планетой, превращая города, один за другим, в раскаленный ад, но число жертв непосредственно бомбежек далеко отстало от количества смертей, вызванных радиацией, убийственная мощь которой в десятки тысяч раз превышала силу рентгеновского излучения.Теория ограниченной ядерной войны, в соответствии с которой бои ведутся благоразумно, так, чтобы победители впоследствии могли восстановить утраченное и править людьми заново, потерпела крах в долю секунды, сгорев дотла в миллионноградусных пожарах.Число выживших было ничтожно. У них, страшащихся внешнего мира с его токсичной атмосферой, не осталось иного выбора, кроме как на несколько лет укрыться в подземных убежищах.Когда же люди наконец поднялись на поверхность, то обнаружили лишь руины прежней цивилизации. И если у кого и возникли мысли о том, что изолированные человеческие общины, лишенные возможности связаться с выжившими в других странах, способны вернуться на путь, по которому они шагали до разрушения, или заново сотворить цивилизацию, то скоро мысли эти сошли на нет как пустые фантазии, и только.Началась регрессия.Поколение за поколением боролись исключительно за выживание, а память о прошлом все больше тускнела. Через тысячу лет численность населения возросла, но цивилизация оказалась отброшена на уровень Средневековья. Страшась мутантов, порожденных радиацией и космическим излучением, люди объединились в небольшие группы и двинулись вглубь леса и на равнины, которые по прошествии немалого времени вновь покрылись зеленью. В сражениях с жестокой окружающей средой людям порой приходилось убивать новорожденных, чтобы сохранить популяцию, численность которой ограничивалась весьма скромными количествами пищи. Иной раз младенцы отправлялись прямиком в пустые желудки родителей.Вот такое было время. И в этом черном-пречерном, полном суеверий мире появились они. Как им, вампирам, удалось укрыться от людских глаз и жить-поживать в глубокой тени, неясно. Однако их биологическая форма в точности соответствовала легендам и наилучшим образом подводила их к роли новых хозяев истории.Нестареющие и неумирающие, пока вкушают кровь иных существ, вампиры помнили культуру, о которой человеческая раса напрочь забыла, и точно знали, как ее восстановить. Еще до ядерной войны вампиры, таящиеся в темных углах планеты, наладили связь друг с другом. У них имелись мощнейшие источники энергии, секретно разработанные в собственноручно построенных убежищах, и необходимый минимум оборудования, требующегося для воссоздания цивилизации, когда самое худшее уйдет в прошлое.Никто не утверждает, что именно вампиры развязали ядерную войну. Обладая интуицией, владея черной магией и небывалыми физическими возможностями, о которых люди и не подозревали, вампиры наверняка знали, что человеческая раса уничтожит себя и им, вампирам, придется наводить в мире порядок.Цивилизация была восстановлена. Сформировались две ветви общества — вампиры и люди.Вскоре стало очевидно, сколько трений и разногласий принесет это разделение. За две тысячи лет после своего выхода на великую сцену истории вампиры сотворили мир, движимый сверхнаукой и колдовством, назвали себя аристократами, или знатью, и поработили человечество.