31. Крик.

Обернувшись, Ева увидела его — тварь из самых тёмных кошмаров. Паук был высотой почти с человека, иссиня-чёрный, с гладким панцирем, блестящим в полумраке. Его лапы — тонкие и кривые, как мёртвые ветви, — издавали хруст при каждом движении. Из-под панциря свисали длинные волоски, а из уродливой головы тянулись два огромных клыка, налитых ядом. Глаза... множество чёрных глаз, как пузырей на болотной воде, — в них Ева ясно видела своё собственное отражение: бледное лицо, перекошенное страхом.

Скрикнуть она не могла — горло сжалось. Ни оружия, ни времени. Только бег. И она рванула вперёд.

Её ноги касались земли на мгновение, движения были стремительны, как у летучей мыши, что пронеслась в темноте. Позади — пронзительное шипение твари и дребезжащие удары лап по камням. Она обернулась — паук остался далеко позади.

Но стоило ей вновь повернуть голову вперёд...

— Что?..

Тот же самый паук стоял перед ней. Не просто копия — то же существо, со шрамом на панцире, с теми же горящими глазами. Он резко поднял лапы и завопил — мерзким, скрежещущим звуком, будто кто-то скреб когтями по сухим костям. Затем последовала атака: лапы мелькали в воздухе, как сабли.

Ева с трудом уклонялась. Один удар пронёсся над плечом, другой — слишком близко к лицу. Она откатилась в сторону, но стены лабиринта сужались, не оставляя простора. И тогда существо вонзилось в камень, пробив его до щебня, и гулко зашипело.

— Что это за место... — прошептала Ева, отступая.

Ответ был внутри неё — это не просто ловушка. Это испытание. Мир, где разум обманывается, где страх становится оружием. Это был не лабиринт, а чья-то воля, запертая в стенах.

И всё же, сражение продолжалось. Паук взревел и, развернувшись, ударил Еву ногой. Воздух вышибло из груди, когда её тело отлетело назад, и с хрустом ударилось об выступ стены. Кровь стекала осталась на камне. Голова закружилась. Зрение пульсировало от боли.

— Проклятье...

Едва поднявшись, она услышала, как лапы снова приближаются. Удар — снова в живот. Её прижало к стене. Остриё конечности давило на грудь, едва не пробивая.

Ева захрипела, не в силах вдохнуть. Она изо всех сил толкнула лапу, но это было словно тянуть скалу. Тогда взгляд скользнул вбок — и в пыли, у самого основания стены, она заметила кость. Длинная, изогнутая, как лезвие. Человеческая? Нет — скорее, вампирская. Блестела тускло, как будто звала.

Сквозь рычание чудовища и собственный пульс в висках, Ева с усилием потянулась, изогнувшись всем телом. Лапа соскользнула чуть ниже — и она вырвалась. Перекатилась через плечо и схватила кость.

— Вот теперь посмотрим, кто кого, — прорычала она сквозь стиснутые зубы.

Паук обернулся с нечеловеческой скоростью, но Ева уже была на ногах. Она вонзила кость в сочленение между лапами. Раздался звонкий хруст — тварь отпрянула, зашипела, её тело дернулось в судороге.

Ева воспользовалась моментом: вторая атака — и снова удар под панцирь. Паук заходил кругом, извиваясь, лапы мелькали в темноте, как сабли. Один удар прошёл мимо — другой царапнул плечо, оставив рваную рану. Но Ева не отступала. Её движения были стремительны, точны, словно она сражалась не впервые.

И всё же...

Она устала.

Её дыхание стало прерывистым, грудная клетка с трудом поднималась под корсетом. Рана на плече кровоточила, тонкой струйкой стекая по руке, мешая держать кость крепко. Каждый удар отдавался болью в позвоночнике, ноги подкашивались, а в ушах гремел пульс.

Но она не отступала.

Ева вновь бросилась вперёд, замахнулась, но паук будто почувствовал её слабость — стремительным рывком увернулся, затем вильнул телом и ударил лапой по её руке. Кость выпала, глухо застучав по полу и исчезнув в тени.

— Нет... — прошептала Ева, резко обернувшись, но было поздно.

Тварь обрушилась на неё всем своим весом. Воздух выбило из лёгких. Она оказалась придавлена к земле, её грудь сжала удушающая тяжесть хитинового брюха. Хищные лапы скользнули по бокам, обвивая, как щупальца.

— Не смей! — выдохнула она с хрипом, извиваясь, пытаясь вырваться, но хватка лишь крепчала.

И тут из паучьего брюха, из желез, тонкими нитями потекла паутина — густая, плотная, липкая. Ева дернулась, но лапы ловко зафиксировали её запястья. Первый виток стянул ноги. Второй — грудь. Третий — лицо.

— Нет! — в последний миг она попыталась укусить тварь, но паутина закрыла рот.

Сдавленная, лишённая свободы, Ева не могла ни шевельнуться, ни вскрикнуть. Она ощущала, как её тело катится по сырому каменному полу, как хребет с каждым ударом больно отзывается, как паутина стягивает грудь.

Она оставалась в сознании. Вскоре их движение остановилось.

Через узкую щель между нитями, Ева смогла разглядеть то, что заставило её кровь остыть.

Они оказались на площади — обширной. На стенах висели коконы, кости, клочья ткани, а повсюду — гнёзда. Из щелей, из темени, из укромных углов начали вылезать мелкие паучьи существа — десятки, сотни, тысячи. Они шевелились, перебирали крохотными лапками, тыкались друг в друга, царапались и, казалось, ждали.

Ждали еды.

Гигантская паучиха поднялась на задние лапы и с хриплым визгом разорвала часть кокона. Холодный воздух коснулся лица Евы. Она инстинктивно заёрзала, пытаясь выскользнуть.

Но паучиха издала зловещий треск и резко опустила лапу, пронзив её бедро. Хрящ и кость хрустнули. Ева дёрнулась — и на выдохе всё-таки вскрикнула, приглушённо, но страшно.

Никогда — никогда даже на тренировках с Адрианом — боль не была такой всеобъемлющей. Как будто ледяной шип пробил её насквозь, как будто она снова была человеком.

Детёныши начали подползать. Мелкие, быстрые, с ядовитыми жалами. Они начали забираться по её ногам, тыкаясь в израненную кожу, с шорохом перебирая тонкими конечностями.

Паутина мешала дышать. Тело билось в горячке боли и ужаса. Она не могла закричать, не могла оттолкнуть их. Их становилось всё больше — они уже были на бёдрах, на животе, подбирались к шее...

— Умрите... умрите все! — выкрикнула она.

Странно, в следущий момент, когда голос разлетелся вокруг, она не ощющала этих мерзких лап. Они все упали упали на пол, без жизни. Даже большая паучиха, начала сваливаться на пол и. Ева уклонилась от придавлением брюхом и вытащила ногу, что сопровождалось болью. Рана заживала слишком медленно, но останавливаться нельзя. Ева побежала дальше по лабиринту, где слышала разные звуки. Смех, крики и вкус смерти.

Вампира можно убить только пронзить сердце.

Бежала Ева долго, пока перед ней не появились три собаки. В пол роста как она, только вот они были не обычные. Их следы сопровождались огнем, глаза сверкали алым и злой рык предупреждал об атаке. Ева двинулась назад, медленно, не дай бог показать им страх, хотя наверное, он был виден издалека.

— Тихо... я вас не обижу, а вы меня, — старалась тихо сказать Ева.

С пауками она бы никогда не разговаривала, но с собаками — другое дело. Они же умные, да?

Собаки медленно начали подходить к ней, а Ева уперлась в стенку.

— Отпустите меня, — все таким же жалким голосом попросила Ева.

Собаки подошли почти плотную и Ева почувствовала жар. Это огненные собаки, чем то похож на Цербера из Грецких легенд. Их морды были высечены, худые, но и красивые одновременно. Красивые... было ли что-то красивое в этом месте? Нет.

Вдруг, какой-то звук вдалеке привлек внимание псов и они со страхом убежали. Их следы через несколько секунд начали пропадать и Ева свернула и побежала дальше. Остановилась она около, как казалось выхода, но это был центр лабиринта. Большая площадь с озером посередине. Ева подошла и глянула на себя. Губа разбита, волосы в крови, а лицо в грязи. Вещи разорваны.

Опустившись на колени и умывшись, Ева наконец пришла в себя. Взглянув на рану на бедре, она увидела как та немного затянулась и была рада этому. Почему в этом месте вампирские способности так плохо работают? Ни большой физической силы, ни скорости, ни заживления!

Двинувшись дальше, девушке попались змеи, Ева долго бежала от них, пока не нашла на стене факел и не кинула в них. Они мигом сгорели в пепел. 

Бродила Ева по лабиринту очень долго. Она не понимала, движется ли в перед или назад. Нога сильно начала болеть и жечь. В скоре, Ева пошла по тропинке, которую раньше не видела. Она была с множеством костей. Намного больше чем обычно. 

Вдруг, одна из рук схватила её за щиколотки и потянула. Ева с перепугу вскрикнула, а обернувшись увидела как та гора костей превратилась в скелетов! Живых скелетов!

— Что это... такое, — не выдержала Ева.

— Мы твоя смерть!

— Твой страх!

Ева не знала, что ее удивляло больше, то, что впервые с ней кто-то заговорил в этом чертовом месте или то что они были скелетами. Но это было не важно, ведь пока Ева стояла и размышляла, один скелет взял её за запястье. 

Дернув рукой, тот рассыпался, но очень быстро склался обратно.

— Она меня хотела ранить! — заверещал тот.

— А чего вы пристали? Где здесь выход? — выкрикнула Ева.

Скелет рассмеялся.

— У нас не так много благородных дам. Есть Скарлетта, но она уже неделю ищет свою ногу! А выход... выход будет тогда, когд ты будешь готова! — хихикнул другой скелет.

Ева попятилась, не спуская глаз с приближающихся силуэтов. Они неуклюже шевелились, скрипели суставами, подрагивали ржавыми остатками брони. Голые черепа поворачивались то в одну, то в другую сторону, точно вынюхивая её страх. Кости сухо лязгали при каждом шаге, цепляясь за камни неровного пола.

— Готова? — переспросила Ева. 

Скелеты не ответили. Один из них будто усмехнулся мёртвой челюстью, а затем — в одно мгновение — все бросились вперёд. Руки, превратившиеся в обломанные острые кости, взметнулись, будто клинки, блеснув в отблесках бледного света.

Ева развернулась и побежала. Тёмный коридор лабиринта мгновенно поглотил её шаги. Она слышала, как за спиной скрежещут кости, как отзывается под ногами камень, пробуждённый безмолвной охотой.

"Если бы лабиринт хотел моей смерти — он бы не дал мне бежать от них..." — мелькнула мысль. Значит, шанс есть.

Скелеты сыпались, едва сталкиваясь с острыми углами — разлетались на части, но сразу же собирались вновь. Их тела не знали усталости, и каждый раз, когда один падал, другой поднимался уже позади, снова вступая в погоню.

Слева раздался хруст — из бокового хода выполз ещё один скелет, присоединившись к бегущим. Их становилось больше. Каждый выглядел немного по-разному: у одного вместо челюсти — затупленный топор, у другого — отсутствовал глазной канал, но торчал костяной шип, как наконечник копья. Ева неслась сквозь коридоры, петляя, перепрыгивая обломки и удерживая равновесие на скользком полу.

Она знала — драться с ними бессмысленно. Разбить можно, но не остановить. Они будут собираться снова и снова, пока кто-то — или нечто — не прикажет им остановиться. Значит, нужен выход. Или... командир.

"Где тот, кто их ведёт?.."

Внезапно — глухой удар. Из темноты впереди вынырнула широкая фигура. Не скелет. Что-то иное. Чёрная броня, покрытая пеплом и трещинами, будто пережившая сотни боёв. В глазницах черепа — огни, словно два уголька. В руках — массивный молот, каждый взмах которого мог бы разнести человека в клочья.

Командир.

Ева замерла.

Скелеты перестали бежать. Они остановились, будто ожидая приказа.

Её сердце не билось, дыхания не было — но страх, словно живой, гнездился внутри, шептал, рвал в клочья разум. Она знала — сейчас всё изменится. Или она покорит его... или падёт.

Скелет в доспехах ничего не сказал, он появился около вампирши быстро и направил молот. К счастью, удалось увернуться. За спиной слышался гул скилетов, которые только и ждали поражение девушки.

Еще оди взмах и молот попал в стену, в метре от лица девушки. Это первые существа на дороге, которые могли разговаривать и могли подсказать где выход. Только вот, они были не сильно дружные.

— Остановись! Предлагаю сделку! — крикнула Ева.

— Сделка? Зачем мертвым сдека? — еще больше разозлился главный и со всей силы занес молот в камень, да так, что кирпичи попадали. — Скажи мне, кто ты такая, чтобы просить меня о сделки?!

Ева сжала кулаки.

— Я... Ева Благословенная, дочь своей матери и создание Первородного. Я...

Ева запнулась. Все это на получила не от своей помощи, а от других. Ничего, что она могла бы гордиться.

— И это все? — спросил скелет.

Вокруг них толпа рассмеялась.

— Нет! Я прошла этот лабиринт в одиночку! Я чуть не умерла несколько раз. Я добьюсь успеха. Я отомщю тем, кто забрал из жизни дорогих мне людей! Вы можете убить меня, и не увидите...

Она не успела договорить, как глаза у генерала вспыхнули недобрым огнем.

— Какое нам дело к вампиров? Они отправили нас в это гиблое место! Если все передохнут, мы будем только рады!

Ева выдохнула.

— Что нужно сделать, чтобы забрать вас отсюда? — спросила она.

Скелеты притихли.

— Это невозможно. Мы мертвые, но и живые одновременно. Нас можна лишь отправить на тот свет.

— Я... попытаюсь вам помочь. Вы же знаете, вампиры могут поклясться на крови. Если вы отпустите одного вампира, это может помочь вам.

Генерал кажеться не ожидал этого.

— У нас нет крови, чтобы заключить сделку.

Ева пожала плечами, хоть и не хотелось. Если сейчас они не дойдут до копромиса она умрет! Она не сможет убить их.

— Тогда вам нужно поверить.

Генерал опустил молот на пол и Ева с облегченим на сердце выдохнула. Казалось, в глазах скелета появился огонек надежды, но в момент, когда тот хотел что-то сказать, один из толпы, выбежал вперед.

— Она такая же как и остальные! Пришла нас унизить, пройти лабиринт ради почета, а нас выкинет! Она выдумывает, что дочь Первородного, они нас покинули, оставили без присмотра.

В душе, Ева была готова разорвать этого мерзавца, что помешал их разговору, но нужно было выглядеть стойко. Адриан их не оставлял! Все время сидел в темноте, чтобы сохранить баланс. Она знает историю с его уст и хоть Отец никогда не признавался, ему хотелось жить как остальные вампиры, не скрываться.

— Заткнись! Часто к вам приходят сюда за сделкой? — рыкнула Ева.

Скелет задрожал от ее голоса.

— К нам приходя за разными вещами. Некоторые побеждают нас разными способностями.

Чудно, значит, все кто был до неё имели уже способности, а она пустая?! 

— У меня их нет. Нет способностей, но есть возможности. Решайте. Но учтите, даже если вы откажитесь я не сдамся без боя.

Генерал рассмеялся.

— Говоришь, нет способностей? — он подошел ближе. — Ты бы не выжила тогда в паучьем саде без способностей. Я согласен.

Его глаза засветились синим огнем и он коснулся мерзкой трухлявой рукой ее лба. Вспышка заслепила Еву, а через мгновение она оказалась в небе. Пролетев через облака она увидела уже знакомый замок и Адриана, который как ни в чем не бывало стоял на том же месте где и был. Ева приземлилась очень больно, упав на землю и отлетев в сторону. Кажется, она сломала несколько ребер. С головы пошла кровь и перед глазами появилась темнота.