22. Превращение.

— Как все болит! — выкрикнула Ева, скручиваясь на кровати. — Когда это закончиться?

Она закопалась в подушки, пыталась устроиться как-то удобнее, но боль не отпускала. Адриан сидел в кресле, поглощенный чтением, не обращая на нее внимания. Точнее, Ева думала, что он не обращает на неё внимание. На самом деле он чутко следил за ее движениями. 

В горле было сухо, и Ева догадывались, что обычная вода не утолит её жажду. Мысли о том, что ей прийдется выпить кровь... ужасала. Как происходит трансформация она не знала. И не хотела знать. 

— Мне очень, очень больно, — прошептала она, чувствуя, как все внутри будто ломается.

— Ты повторила это уже 37 раз, — сказал Адриан, не поднимая глаз от книги.

Ева усмехнулась. Значит, он все-таки прислушивается к ней, пусть и с такой беспристрастностью.

— У тебя много детей? — спросила она, чтобы отвлечь себя.

Адриан вздрогнул и поднял взгляд. Его лицо было непривычно серьезным.

А что насчет новых созданий... Конечно, были вампиры, для которых важнее было количество новых созданий, а не их качество. Адриан мог, как и остальные, просто оставить её одну в комнате и вернуться только в случае крайней необходимости. Но это казалось ему кощунством. Он был её Создателем. А это значило гораздо больше, чем просто передать кому-то вампирскую сущность. Это была глубокая, священная связь, ответственность за новую жизнь. В вампиром обществе, отбор, на роль вампиров приходила строго. Каждый создатель присматривался к людям, в поиске чего-то особенного.

— Нет... ты единственная, — ответил он, коротко и неожиданно.

 Услышав слово "единственная", Ева хихикнула. Она поднялась с подушек и с интересом глянула на него. Одна единственная. И чем же она заслужила такую похвалу?

— Не радуйся, я ужасен, — добавил Адриан с ухмылкой.

Ева согласно кивнула, но не отводила взгляда.

— Расскажи что-нибудь. Все-таки, мне сейчас не очень хорошо, — попросила она, чувствуя, как боль не отпускает.

Адриан глубоко выдохнул. Вся его жизнь была как сплошной обман, но рассказывать об этом ей не хотелось.

— Сколько лет ты живешь? — спросила она, не скрывая интереса. — И ответ долго не принимается.

Он удовлетворенно хмыкнул. Она подловила его. Это был тот самый ответ, которым он хотел удостоить Еву. 

— С начала строительства пирамид, наверное, — ответил он после паузы.

Ева вздрогнула и широко раскрыла глаза, не скрывая удивления. Примерно... три тысячи лет? 

— А сколько примерно живут вампиры? — спросила она, все еще не веря в услышанное.

— Нынешние где-то шесть веков, может семь, — ответил Адриан, с наслаждением наблюдая за её реакции. 

Ева прищурила глаза, её взгляд устремился на Адриана с едва уловимой настороженностью. Значит, он живёт намного дольше других? И этот белоснежный облик... он даже не похож на других вампиров. 

Что же ты за существо, Адриан?

Но размышления быстро сменились новой волной боли. Она усиливалась с каждым мгновением, накрывая её, словно яростный шторм. Прошлое, каким бы сложным оно ни было, теперь казалось ей тихой гаванью.

Ева лежала на кровати, её движения были скованы, а обнажённое тело дрожало под простынями. Адриан, напротив, сидел в кресле, погружённый в чтение, его силуэт выделялся на фоне тёмной комнаты. Здесь оставались следы других женщин, тех, о которых он не рассказывал. Но женским глазом это было заметно. Это была не одна женщина, а множество. Например, старая вешалка, казалось, стоявшая лишь для виду, висело несколько маленьких одеяний, явно не на мужчину. Ей было невыносимо скучно, сидеть и пялиться на него. Он все еще издавал ауру опасности. 

— Адриан... иди сюда, — попросила она с ехидным выражением лица. 

Собрав всю волю в кулак она сказала это и сразу же пожалела. Чертов рот. Стоило подумать трижды, как просить его подойти. Он на мгновение застыл, не показывая не единой эмоции, но Ева догадывалась, что он не ожидал от нее таких слов.

Он встал и молча подошел к ней. Ева начала извиваться на кровати, не зная что делать.

— Я здесь, — произнёс он мягко, но в его голосе звучала скрытая насмешка. — Что именно ты хотела, Дикарка?

Ева приподнялась на локтях, стараясь выглядеть уверенной, но это чувство быстро покинуло её, стоило ей заметить, как его губы изогнулись в тонкой ухмылке. Он смотрел на нее сверху в низ и выглядел он очень внушающе. 

От того, как он назвал, ей стало не по себе. Она кто угодно, но точно не дикарка! 

— Присядь, а то я не слышу, что ты там бормочешь, — выпалила Ева, даже не осознав до конца своих слов.

Только после этих слов до неё дошло, насколько абсурдным было её замечание. Адриан ведь почти не говорил с ней. Всё, что она узнавала, приходилось вытягивать у него буквально по крупицам. От этого становилось ещё более неловко.

Адриан слегка прищурился, а затем, выдохнув, всё-таки сел рядом, на край кровати. Ева вжалась в подушки, чувствуя, как её лицо запылало.

Его близость усиливала её тревогу. Ева неосознанно скользнула взглядом по его лицу. В тусклом свете его черты казались ещё более чёткими, а взгляд — холодным и изучающим.

— Ну? — произнёс он, слегка наклонив голову.

Её глаза расширились, став похожими на золотые монеты. Она начала метаться в своих мыслях, пытаясь найти хоть какую-то причину для своего высказывания.

— Ужас... — прошептала она себе под нос, стараясь придумать, как теперь избавиться от его внимания.

Адриан заметил её замешательство и едва заметно усмехнулся, но ничего не сказал, позволяя ей утонуть в собственной неловкости.

Ева попыталась собраться, чтобы как-то оправдать свою просьбу, но всё, что приходило в голову, казалось нелепым. Ситуация ухудшалась с каждой секундой, пока он молча смотрел на неё, словно ожидая какого-то объяснения.

— Ну, я... — начала она, чувствуя, как её голос предательски дрогнул. — Просто... ты слишком тихий. Когда мы встретились на фестивале, ты был не таким... 

Адриан приподнял бровь, явственно наслаждаясь её замешательством.

— Тихий? — повторил он с лёгкой насмешкой. 

Ева нервно сглотнула.

— Да! То есть, нет... — Она запнулась, её мысли окончательно запутались. — Не важно! Это из-за боли, несу всякий бред. 

Он медленно подался вперёд, опираясь ладонями на одеяло, его лицо оказалось ещё ближе. Взгляд серых глаз, холодный и бескомпромиссный, буквально пронзал её насквозь.

— Ты всегда говоришь то, что думаешь, или это особенность проявилась только сейчас? — спросил он, его голос был низким и спокойным.

Ева почувствовала, как по её спине пробежал холодок.

— Нет... впервые такое, — призналась она, стараясь казаться спокойной. 

Адриан на секунду замер, затем чуть заметно усмехнулся.

— Это мило. В такие моменты та даже не напоминаешь розвращенную принцессу. 

Её лицо вспыхнуло. 

— Слушай, может, ты просто... вернёшься в своё кресло? — быстро выпалила она, не зная, как ещё избавиться от его пристального внимания.

Но он не двинулся с места. Вместо этого он медленно протянул руку и слегка поправил рубашку. 

Ева вздрогнула от его прикосновения.

— Боишься меня?

— Нет, — слишком быстро ответила она, но её дрожащий голос выдавал обратное.

— Ложь, — констатировал он, поддавшись назад. — Но это нормально. Страх — естественная реакция.

— А если я скажу, что не боюсь? — выпалила она, пытаясь вернуть себе хотя бы тень контроля.

В замке, она поняла, что страх лишь забавляет всех. Она всегда старалась быть строгой к себе. И теперь, никто не посмеет говорить, что она чего-то боится. Она пережила больше чем кто нибудь мог представить. 

— Тогда ты либо глупа, либо лжёшь.

Сердце Евы заколотилось сильнее. Она не знала, что сказать, но разум, начал действовать. Нет, почему, она так встрепенулась, когда он подошел к ней? 

Посмотрев, как серые глаза бурили ее насквозь, она решила задать несколько вопросов. Да бы, перевести разговор. 

— А ты виделся с Юлием Цезарем? — спросила она, с трудом веря собственным словам.

Адриан, казался удивлен, такой быстрой смене диалога, но не стал ничем возражать. 

— Да, — спокойно ответил он, не отрываясь от нее взглядом.

— Действительно? — Ева резко приподнялась, её глаза широко распахнулись от удивления.

— Слушай, Ева, когда ты была под влиянием Давида, ты не была такой активной, — заметил он. 

От одного упоминания его имени Ева невольно скривила лицо. Но, как бы ей не хотелось это признать, это была правда. В замке, с Давидом, она действительно была более тихой и расчетливой, всегда что-то выжидая, выбирая момент. А сейчас, её мысли были сбиты, расчётливость как-то исчезла, и она почувствовала себя как будто глупым ребенком, стремящимся к новым, не всегда разумным приключениям.  

А что она могла сделать? Правду, которую она так упорно выбивала обратилась против нее и теперь это было не к чему. 

Она откинулась на спину кровати и уставилась в потолок, как будто пытаясь найти ответы в безбрежной темноте.

— В замке я старалась быть сильной... давать отпор всем, — вдруг заговорила она, и в её голосе звучала некая грусть, словно изнутри вырвалась невидимая тяжесть. — Старалась присматривать за всеми, выбивать правду. А сейчас...

Адриан внимательно слушал ее. 

— А сейчас, — продолжила она, и её голос немного дрогнул, — чуть не погибнув, хочу хоть немного позадавать глупые вопросы и не стыдиться. Хоть мне и плохо, но всё же... После превращения у меня есть некоторые планы. И уже тогда я больше никогда не смогу заниматься этим ребятичеством.

Адриан нахмурился, немного задумавшись. Долгое время он не понимал её, считал девчонкой, которая пытается показать себя выше всех. Выше самих вампиров! Его раздражало её высокомерие. У неё была идеальная жизнь до замка: любящая мать, пожертвовавшая всем ради своих детей. Он видел в ней лишь сделку, обязательство. Вероятно, одиночество и жизнь среди вампиров дали о себе знать, и он начал воспринимать людей исключительно как средства. Опять. 

— Кстати... что означает быть отцом? — спросила Ева, с интересом глядя на него.

Адриан вынырнул из своих мыслей и посмотрел на неё. Её глаза блестели неподдельным любопытством, а голос был полон искренности.

— Отец... — повторил он, усмехнувшись. — Это слово пошло от "Создатель". Это не просто название. Ты связана со мной кровью. 

Ева нахмурилась, размышляя над его словами.

— Значит, ты... стоишь выше меня? — в её голосе прозвучала едва уловимая обида.

— Я имею над тобой определённые силы, — спокойно ответил он, а его губы тронула едва заметная улыбка.

Ева нахмурилась. Кто-то всегда стоит выше нее! 

— Что за силы? — спросила она, с любопытством в голосе, пытаясь понять, что же скрывается за этим понятием.

Адриан приподнял уголки губ в лукавой усмешке, как всегда, играя с её вопросами.

— Самые разные, — ответил он, зловеще и в то же время интригующе.

Но про силы было еще рано говорить. Ева могла не выдержать. Умереть. 

Время шло медленно. И через несколько часов, Ева перестала шевелиться. Каждый шорох был для нее болью. Дышать тоже было сложно, будто ее легки отказывают. Она даже перестала просить помощи у Адриана. Он вернулся на свое изначальное место и не обращал на нее внимания. Она злилась на него. Очень! Она не понимала почему он здесь и ничего не делает. 

Она хотела умереть. Действительно. Боль была такая жгучая, что смерть показалась ей мечтой. У нее никого нет, никто не будет переживать. Она прикрыла глаза, уже не соображая. Слезы лились по щекам. 

Превращение шло хуже, чем ожидалось. Адриан это видел, чувствовал. Обычно другие проходили через этот процесс сравнительно легче. Боль, терзающая тело и душу, достигала пика лишь спустя неделю после попадания крови в тело, но сейчас прошло всего три полных дня, а Ева уже выглядела, словно доживала свои последние часы. Если она так слаба сейчас, что же будет дальше?

Адриан стал одним коленом на кровать и наклонился над ней, его холодные пальцы осторожно коснулись её щеки, обжигаясь о её пылающую кожу. Его движения были медленными, отточенными, но в них сквозило напряжение. Ева лежала в центре кровати, измождённая, с закрытыми глазами, с трудом хватая ртом воздух. Её дыхание было едва слышным. 

Она приоткрыла глаза, взгляд её был мутным, но она словно узнала его. Губы шевельнулись, но слов не было. Затем веки снова сомкнулись, будто даже этот мимолётный жест отнял у неё последние силы. Адриан встал и, немного поколебавшись, подошёл к столику.

Его пальцы скользнули по холодной поверхности ножа. Осторожно, будто боясь нарушить тишину комнаты, он провёл лезвием по своему запястью. Глубокий разрез, из которого сразу же выступила густая алая кровь, стал напоминанием о его природе. Он знал, что это риск — её тело ещё не готово, кровь не раскроет всей своей силы. Но выбора не было.

Поднеся окровавленную руку к её губам, он тихо произнёс:

— Ева. Пей.

Еле слышно, Ева застонала, но подчинилась. Её губы дрогнули, соприкоснувшись с его запястьем, но она быстро отвернулась. Пусть, разум у нее помутился от боли, но понимала что он делает, и не хотела принимать кровь. Адриан снова подвел руку к ее губам, но та опять отвернула голову. 

— Нет...

Адриан сомкнул брови. 

— Ты умираешь. 

Ева никак не отреагировала. Ей было больно от своего существование. Все кости будто поломаны, все органы горели изнутри. 

— Если я выпью... я смогу отомстить Давиду? 

Адриан усмехнулся. 

— Очень даже. 

Ева приоткрыла рот, к которой Адриан приставил запьястие. Ева глотала медленно, с отвращением. 

Так, что Адриану стало обидно. Его кровь была очень сильна, а она пила её так, будто дешевое пойло.