21.1. Старый дом.

Это краткая история о том, как персонажи переживали пропажу Евы: их мысли, чувства и действия.

Давид сидел один в тёмной комнате башни, погружённой в мрачное безмолвие, нарушаемое лишь едким запахом табака. Тонкий шлейф дыма вился вокруг него, растворяясь в полумраке, но его гнев, словно тлеющая уголь, не утихал. Попытка убийства Евы и её исчезновение стали для него последней каплей. За эти дни, полные беспомощной ярости, он избегал всех, затаившись в своём убежище.

Дверь с лёгким скрипом приоткрылась.

— Отец? — осторожно произнёс Джереми, ступив за порог.

Давид, даже не взглянув в его сторону, глубоко затянулся сигаретой. Джереми сделал шаг вперёд, но дальше идти не решился. Ему досталось после бала. Отец поручил ему следить за Евой, а он провалил задание. Кто мог подумать, что она найдёт потайной ход?

— Я говорил тебе не возвращаться без неё, — голос Давида был холоден, как сталь, и пронизывал насквозь.

Джереми замер, чувствуя, как в груди поднимается неприятный ком.

— Я... Старейшины хотят видеть вас. Новость о произошедшем быстро разлетелась, — с трудом выдавил он, стараясь говорить спокойно.

Давид хмыкнул, не скрывая презрения. Он знал, что эти «мудрецы» видели всё на балу, но только сейчас решили выступить. Чего они хотят добиться? Если Ева умрёт, это ничего не изменит. Род Благословённых и так уже давно балансировал на краю.

— Всё по очереди, — бросил он, стряхивая пепел в переполненную пепельницу. — Передай им заткнуться. Пока Ева не найдена, я не скажу ничего нового. И пусть не смеют они отчитывать меня!

Рык, исходивший от Давида, был наполнен ледяной яростью. Джереми торопливо кивнул и отступил к двери, чувствуя, что любое лишнее слово может стать для него последним. Конечно, он не передаст старейшинам всё так, как сказал отец. Для таких грубых приказов всегда находился кто-то другой — обычно его старший брат, Клод. А он, Джереми, снова окажется на задворках, выставленным полным дураком.

Он вышел из комнаты, захлопнув дверь за собой, и направился по коридору, мрачно размышляя о своём положении. Простой приказ — присматривать за девчонкой, — и он умудрился его провалить. Теперь Клод будет потешаться над ним ещё сильнее, ведь тот только и ждал повода.

«Почему всё пошло наперекосяк?» — злобно думал он, сжимая кулаки. После исчезновения Евы обстановка изменилась. Старейшины, казалось, были готовы рвать и метать. Отец, вместо того чтобы устроить очередной погром, затаился, и от этого становилось ещё страшнее. Все остальные предпочли спрятаться в своих углах, чтобы переждать бурю.

По коридору, освещённому тусклым светом факелов, навстречу Джереми шел Лестат. Его шаги были неторопливы, а на лице застыло спокойствие, которое всегда раздражало Джереми. В отличие от остальных, Лестат словно наслаждался происходящим хаосом. Все в замке знали: он и Ева терпеть друг друга не могли. Возможно, именно поэтому он сейчас казался таким довольным.

— Что он сказал? — холодно спросил Лестат, останавливаясь прямо перед Джереми.

Джереми напрягся. Лестат всегда умел держаться так, будто знал о каждом шаге Давида больше, чем кто-либо. Это раздражало, ведь этот человек был ближе к отцу, чем его собственные дети. И всегда оставался холодным, независимо от ситуации. 

В подлуном мире все сами по себе, никто никогда не имел помощников, ведь все всегда стараются обмануть друг друга. Выгодные друзья или партнеры — да. Но не слуги, которые знают все темные секреты, в этом Джереми не сомневался. Лестат знал слишком много и всегда был около Отца. 

— Не сейчас, — коротко ответил Джереми, изо всех сил стараясь не показать своё раздражение. — Хочет, чтобы всё устаканилось.

Лестат поджал губы, слегка приподняв бровь.

— Устаканилось? — с явным скепсисом переспросил он. — Ну, конечно.

Он пожал плечами, как бы показывая, что подобный ответ его ничуть не удивил. Затем, без малейшего интереса к продолжению разговора, двинулся дальше, будто Джереми был для него лишь помехой на пути.

— Подожди, — окликнул его Джереми, борясь с растущим раздражением. — Почему Ева так важна? Род Благословенных славиться хорошей кровью, но не более.

Лестат остановился и медленно повернул голову, уголки его губ дрогнули в насмешливой усмешке. Он взглянул на Джереми с таким видом, будто тот только что задал самый глупый вопрос на свете.

— Ты снова роешь себе могилу, Джереми, — сухо заметил он, прищурившись. — Ева не важна как личность. Если бы она умерла, никто бы не заметил. Но она исчезла. А исчезновение... — он выдержал паузу, глядя прямо в глаза Джереми, — куда страшнее, чем смерть. Никто и никогда не превращал Благословенных в вампиров.

Не дожидаясь ответа, Лестат снова двинулся по коридору, оставив Джереми стоять на месте. Его слова задели молодого вампира. Джереми  стал чуть более понимать, почему пропажа Евы вызвала такой переполох. И этот Лестат... Он точно что-то знал. Но что именно?

Джереми проводил его взглядом, гадая, сколько ещё унижений ему придётся пережить до того, как всё это закончится.

Лестат был удивлён, когда узнал о пропаже Евы. Она ему никогда не нравилась, но их постоянные перепалки стали для него чем-то привычным и даже забавным. После долгих столетий монотонной работы, наконец-то появилась та, кого он мог дразнить не подбирая слов, а главное, она всегда находила, что ему ответить.

Он вошел в один из залов, взглянул на картины, украшавшие стены. Эти холсты видели куда больше, чем многие из живущих. Он знал наизусть все эти картины, он любил разглядывать их в прошлом. Но ни один из этих портретов не был способен подарить ему ту живую искру, которую Ева так умело разжигала в их спорах.

Лестат остановился у окна, вглядываясь в ночное небо. На губах появилась тень улыбки. В его душе жила странная надежда, что Ева вернётся. Конечно, она не войдёт сюда прежней — наивной, дерзкой и беззаботной. Она вернётся с новыми тайнами, возможно, с новой болью. И, вероятно, её цель будет вовсе не возвращение к прошлой жизни, а желание свернуть Давиду шею. Лестат хмыкнул, представляя себе эту сцену. 

Сам не подозревая, Лестат грустил о Еве. От самой этой мысли ему становилось не по себе, но он никогда не врал себе. 

— Что ж, девочка, — тихо произнёс он, обращаясь в пустоту, — вернёшься ты или нет, я буду ждать. Даже если ты прийдешь убить. 

Он не верил, что ее убили. Сколько раз она была на грани смерти. Сколько раз она натыкалась на рожон. 

И с этими словами он медленно направился дальше по коридору, вновь растворяясь в одиночестве.

Амелия переносила всё это с большим трудом. Поэтому, Ник остался в замке дольше, чем планировал, чтобы помочь ей прийти в себя. Ей не стерли память, и теперь вина за пропажу Евы буквально разъедала её изнутри.

— Амелия, — мягко заговорил Ник, — давай уедем. Сейчас им точно не до тебя, а с Давидом я договорюсь.

Слушать её терзания третий день подряд он уже не мог, но и оставить её в таком состоянии было невозможно.

Амелия сидела, скрестив руки, и с недоверием смотрела на него. Мысль уехать была заманчивой, ведь теперь её ничто не держит, но внутри ещё оставались сомнения. Это была предательская идея. Ева ее подруга, опора и пристанище. Она не могла перешагнуть через свои принципы так легко. 

— И куда мы поедем? — спросила она тихо, всё ещё раздумывая.

— Куда угодно, — Ник пожал плечами, пытаясь казаться беззаботным. — Может, к морю? Тебе нужно сменить обстановку.

Амелия задумалась. Море звучало привлекательно. Легкий шум волн, солнце, ветер, который запутывает волосы... 

— Думаешь, это поможет? — её голос был тихим, почти неслышным.

Ник нахмурился, затем сел напротив неё, чтобы их взгляды встретились.

— Не знаю, Амелия. Но ты же понимаешь, что сидеть здесь, сожалея о том, что ты не можешь исправить, не выход? Ты сделала всё, что могла. А теперь тебе нужно подумать о себе.

Она отвела взгляд, но Ник не отступал.

— Ты не виновата, — сказал он твёрдо. — И ты это знаешь. Ты просто должна дать себе немного времени.

— А если она не вернётся? — Амелия повернулась к нему с отчаянием в глазах.

Ник ненадолго замолчал, подбирая слова.

— Если не вернётся... Мы будем искать её. Но не сейчас. Давид в ярости, и пока он переворачивает весь мир, лучше держаться подальше. А потом... потом всё наладится. Мы что-нибудь придумаем. Потом, когда Ева найдется мы ей поможем, — он улыбнулся, пытаясь её успокоить.

Амелия не ответила сразу, но Ник почувствовал, что её напряжение немного спало. Она медленно кивнула.

— Хорошо. Поехали к морю, — прошептала она, опустив голову.

Ник облегчённо выдохнул и встал.

— Собирай вещи. Нам нужно сбежать.

Амелия ахнула.

— Сбежать? Ты же сказал, что договоришься! — в её голосе звучало удивление и тревога.

Ник устало почесал затылок. На самом деле он понимал, что с Давидом лучше всего «договариваться» тогда, когда их поймают в бегстве.

— Не надумывай лишнего, — усмехнулся он, вставая. — Просто собирайся.

Амелия кивнула, и тихо вышла из комнаты. Ей казалось, что всё это какой-то сон. Она действительно уезжает из замка? И действительно к морю? 

Доран сидел в борделе, где с хорошим настроем проводил время. Красивые тела ходили перед ним, он загипнотизировал всех девушек и теперь, не только получал удовольствие от секса, но также и от свежей крови. 

Меньше за всех, его волновал замок. Да, Ева убежала, но и что с того? Она умная девочка, умеет выбираться из неприятностей, уж в этом он не сомневался. Да и как она могла умереть? Уму не постижимо!

Куртизанки, что окружали его, обожали его компанию. Каждая пыталась привлечь внимание, надеясь хоть немного завоевать его. Но Доран был далеко, его мысли были заняты другим, и никто из них не мог отвлечь его от того, что он считал по-настоящему важным.