18. Бал.

Бал наступил быстрее, чем ожидалось, оставив за собой вихрь подготовки и напряжения. Лестат выглядел измотанным, и его желание провести Новый год в уединении своей обители казалось закономерным. Давид же сохранял сосредоточенность. Ева проводила с ним долгие ночи, наблюдая за его делами, и засыпала лишь на рассвете. Их совместные вечера стали негласным ритуалом.

Это была ночь Рождества — ночь, когда мир утопал в роскоши и тайне. Все приготовления были завершены, и в комнате Евы царила суета. Несколько дополнительных слуг крутились около Евы. Её красное платье из бархата и шелка, усыпанное мелкими рубиновыми вставками, подчёркивало каждую грань её изящества. Корсет был туго затянут, а тяжёлый подол словно пытался укоренить её к земле. Но, несмотря на неудобство, платье было великолепным. Дополняли его серьги с крупным рубином, словно капля крови, застывшая на ветру. Волшебное кольцо она решила не снимать, ведь оно и так подходило к образу.

Прическа была выполнена с доскональной точностью: гладко зачёсанные волосы собраны в изящный пучок, украшенный мелкими сверкающими камнями. Зеркало отражало образ, который сама Ева едва узнавала: красота, граничащая с холодной величественностью, приковывала взгляд.

— Вы готовы? — с легкой усмешкой спросила Амелия.

— Более чем, — ответила Ева, наслаждаясь своей преображённой внешностью. Контраст чёрных волос и алого платья был словно вызов — дерзкий и изысканный.

В дверь постучали. Горничная открыла, впуская Давида. В чёрном костюме с алыми вставками и гербом в виде тигра он выглядел как воплощение благородства. Его появление заполнило комнату лёгким напряжением, словно он нес с собой торжество этой ночи.

— Ты выглядишь ослепительно, моя дорогая, — хмыкнул он, подходя ближе.

Он наклонился, украдкой коснувшись губами её щеки. Ева чуть было не сделала замечание, боясь испортить идеальный макияж, но решила не нарушать момент. Их наряды, тщательно подобранные швеёй, создавали образ идеальной пары.

— Мы выглядим великолепно, — заметил он.

— Несомненно, — ответила Ева.

В этот момент она осознала, что ночь обещала быть незабываемой — наполненной величественным блеском, опасностью и, возможно, тайнами, которые ожидали своего часа.

— Гости уже понемногу съезжаются. Лестат, наверное, с нетерпением ждёт, когда передаст правление мне, — хитро ухмыльнулся Давид, словно предвкушая эту перемену.

Ева рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних дней немного отступает. Замок наполнился незнакомцами, и вместе с ними усилилась мрачная атмосфера.

Лестат становился всё более суровым, а вампиры, прибывшие на бал, обходили Еву стороной, словно её присутствие вызывало у них раздражение или презрение. Редкие взгляды, брошенные в её сторону, были холодными и недоброжелательными. Но она знала, что эти гости не задержатся надолго. Через несколько дней всё вернётся в привычное русло.

— Полагаю, нужно его спасать, — заметила она, бросив взгляд на Давида.

— Да, — кивнул он, протягивая руку, чтобы поддержать её.

Ева приняла жест, позволив себе облокотиться на его плечо. Её шаг был и так уверенным, но под руку идти было спокойнее. Она знала, что пока Давид рядом, ей ничего не угрожает. Но что случится, если он покинет её? Эта мысль не давала ей покоя.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, когда они шли по длинному коридору.

Ева замедлила шаг, вынуждая его сделать то же самое.

— Всё... нормально, — выдавила она, стараясь казаться спокойной.

— М-да? Ева, ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё. Биение твоего сердца ощущается за несколько миль.

Она нервно сглотнула, но не осмелилась поднять на него взгляд. Всё это время она ощущала себя словно добыча на пиршестве хищников. Её терзали вопросы, на которые не было ответа. Для чего нужен этот бал? Почему он так важен? Она пыталась узнать у Давида, что за праздник их ждёт, но в ответ слышала лишь неопределённое «так нужно».

Ева знала, что ни один праздник не появляется просто так, без причины. И причина, казалось, таила в себе что-то пугающее. Она, вероятно, была единственным человеком на балу, если не считать горничных. Эта мысль сжимала ей грудь. Ева была чужой в этом мире.

— Переживаю, а вдруг ты уйдёшь? — пробормотала Ева, чуть сильнее стиснув руку Давида.

Он хмыкнул и остановился, обернувшись к ней. Его взгляд, чуть прищуренный, полыхал уверенностью, но в нём угадывалось что-то тёплое.

— Нет, милая. Целую ночь я буду только с тобой, — его голос прозвучал спокойно, но в словах слышалось обещание, которого он не нарушит.

Ева почувствовала, как её страхи понемногу растворяются. Она кивнула, сделав глубокий вдох, пытаясь справиться с напряжением.

— После бала и всех гостей мы могли бы отправиться в путешествие. Как думаешь? — продолжил Давид, снова ведя её вперёд.

Ева удивлённо раскрыла рот, вскидывая на него взгляд. Идея показалась ей неожиданной, но волшебной. Посетить новые места, увидеть жизнь за пределами замка, побыть вдвоём с ним — это было заманчиво.

— Конечно! Это замечательная мысль, — её голос задрожал от радости, а улыбка, наконец, прорвалась сквозь напряжение.

Она чуть сильнее прижалась к нему, чувствуя, что с ним ей действительно безопасно.

Когда они повернули за угол, на них двинулся Лестат. Его шаги звучали резко, лицо было нахмурено, а раздражение едва ли не витало в воздухе. Ева невольно напряглась. Видеть его в таком состоянии ей совсем не хотелось.

— Господин, — коротко проговорил Лестат, останавливаясь перед ними.

Он смотрел исключительно на Давида, словно Ева была частью интерьера.

— Все гости прибыли. Они ожидают вас в зале, — его голос прозвучал хрипло, как будто он давно не отдыхал. — Среди них представители всех высокопоставленных семей.

— Очень хорошо, — сдержанно ответил Давид. — Ты хорошо потрудился, волен делать все что хочешь.

Лестат кратко поблагодарил его и убрался куда глаза глядели. Он кажется, ненавидел эти балы больше чем Ева.

— Семьи... это... мы  будем представляться им? — с испугом спросила Ева.

— Они, скорее всего будут просто наблюдать, тебе нечего бояться. Идем?

Он тронулся вперёд, и она последовала за ним, стараясь не отставать. Ева шла покорно, молчаливая и сосредоточенная, боясь раздражать его даже мельчайшим неверным движением.

Их путь лежал вниз, в тёмные коридоры, ведущие к бальному залу, который находился глубоко под землёй. Это место было устроено так, чтобы даже случайный луч солнца не проник внутрь, исключая любую опасность для гостей. Ева невольно подумала, насколько это плохо для неё: до поверхности было слишком далеко, а если бы что-то случилось, к солнцу она всё равно не успела бы добраться. К тому же сейчас была ночь, и никакой пользы.

Они остановились у массивной двери, украшенной витиеватыми узорами, охраняемой двумя стражниками. Высокие фигуры, закованных в доспехи, держали двери с непоколебимой стойкостью.

— Ты готова? — спросил Давид, внимательно глядя на неё, его голос звучал чуть мягче.

Ева тяжело вздохнула. Нет, она не была готова. Совсем.

— Ева, тебе никто не навредит, — сказал он, заметив её нерешительность. — Этот бал призван быть отдыхом. Я буду рядом с тобой, всё время.

— Я... спасибо, — пробормотала она, чувствуя, как её сердце всё равно колотится с бешеной скоростью.

Давид не понимал её страха. Он не знал, что значит быть единственным человеком среди нежити, не знал, что значит чувствовать себя добычей среди хищников. Этот разрыв между их мирами и их восприятиями огорчал Еву больше, чем она могла выразить словами.

Давид кивнул, и массивные двери медленно распахнулись под усилиями стражников. Ева слегка прищурилась от света, заполнившего проход. Но уже через мгновение её лицо стало серьёзным.

Перед ней открылся величественный зал, словно воплощение самой концепции вампирского торжества. Высокие колонны уходили в небо, поддерживая потолок, столь грандиозный, что казалось, он терялся во мраке. Зал был залит тёплым светом сотен свечей, горевших в изысканных подсвечниках. Центральная люстра, полностью уставленная мерцающими огоньками, напоминала огромный светящийся купол.

Интерьер был изысканно украшен: алые драпировки струились вдоль стен, изящные гирлянды цветов сливались с тяжёлыми тканями, повсюду играли отблески золота. Но весь этот великолепный декор тревожил своей мрачной символикой — в каждом элементе преобладал кроваво-красный цвет. Он давил на сознание, навевая мысли о смерти и кровопролитии.

Ева подняла взгляд на окружающих. На балконах, выстроенных по периметру зала, и внизу, среди собравшихся, находились сотни вампиров. Все они, словно по сигналу, обратили свои взгляды на неё. Это был испытующий, настойчивый и, порой, откровенно жадный взгляд.

Её сердце сжалось. Атмосфера в зале была душной, удушливой не физически, а морально. Страх подступил к горлу. Еве казалось, что ноги вот-вот подкосятся, и она упадёт. Теперь она действительно нуждалась в поддержке Давида.

Взгляды женщин сверлили её с нескрываемой завистью, изучая каждую деталь её наряда и лица. Мужчины смотрели иначе — в их глазах читалась тёмная, хищная похоть. Еве хотелось отвернуться, но Давид заставлял ее идти дальше.

Маленькие столики с закусками стояли вдоль стен, а слуги, бесшумные и бледные, разносили напитки.

Они вышли на сцену. К ним подошел слуга и вручил бокалы с вином. Ева с настороженностью взяла его. Она быстро напивается, так что нужно следить, да бы из-за стресса не потерять контроль.

Когда Давид начал говорить, его голос, холодный и властный, отразился от стен величественного зала, заставляя воздух вокруг застывать. Ева почувствовала, как в ушах зазвенело от страха, и ее взгляд метался по залу в поисках чего-то знакомого, что могло бы помочь успокоиться. Вдруг она заметила на одном из балкончиков фигуру Адриана. Он стоял, опершись локтями на ограду, бокал в руке, его взгляд был направлен прямо на нее — пронзающий, ледяной.

"— Что ты на мене смотришь? — читалось во взгляде Евы."

А Адриан отвечал:

" — Не весь мир крутиться вокруг тебя, смотрю на кого хочу"

В это время Давид продолжал свою речь, его голос громко и уверенно звучал в зале:

— В эту ночь, в этот час, мы собрались здесь, чтобы отпраздновать вечность, которая дана нам. Мы здесь, чтобы поклониться Первородным, которые наблюдают за нами из высоких небес. Мы — бессмертны, мы — вечны, и сегодня мы утверждаем нашу власть, нашу силу и наше бессмертие.

Когда Давид завершил речь, он поднял бокал и вгляделся в лица присутствующих. Все присутствующие, как одно, подняли свои бокалы в ответ и прокричали хором:

— Да здравствует красная луна!

В этот момент, как по мгновению волшебной палочки, зал наполнился смехом и разговором. Гости начали двигаться, расходиться по залу, словно они ожили от силы слов, произнесенных Давидом. Поднимались руки, играли музыкальные инструменты, и начались первые шаги танца. Зал наполнился телами, в свете свечей и лунного сияния танцующие вампиры становились одной неразрывной массой.

Ева, по-прежнему под руку с Давидом, чувствовала, как его присутствие рядом придает ей уверенности. Давид мягко подтолкнул ее, приглашая к танцу.

Зазвучали первые аккорды величественного вальса. Давид галантно протянул руку Еве, его взгляд был спокоен, но манящий. Она приняла приглашение, с легким кивком вложив свои пальцы в его ладонь. Она поставила бокал на стол, по пути к месту танца.

В их движениях не было места неуверенности. Ева родилась для таких танцев, легко следовала за каждым поворотом, будто заранее предугадывала его замысел. Шелковая ткань её платья скользила по мраморному полу, словно отражая мягкость её шагов.

Давид был неподвижно собран, его осанка безупречна, но лишь в танце проявлялось то, что отличало его от других. Он будто знал каждый её шаг заранее, и движения пары сливались в идеальной гармонии.

Зал будто замер, наблюдая за ними. Вампиры на мгновение прекратили собственные разговоры, отдавшись красоте картины. Ева делала пируэты так грациозно, что подол её платья описывал идеальные круги.

— Ты превосходна, — склонившись чуть ближе, прошептал Давид.

Ева улыбнулась. Она знала, что сейчас всё внимание принадлежит ей. Её шаги становились всё более уверенными, будто с каждым тактом музыка окутывала её всё сильнее, позволяя забыть обо всех опасностях.

Когда музыка закончилась, Ева сделала последний реверанс. Зал наполнился аплодисментами — даже те, кто изначально не воспринимал её, не смогли скрыть восхищения. Давид слегка наклонил голову, давая понять, что она заслужила это внимание.

Она выпрямилась, её сердце билось часто, но не от страха, а от восторга. Теперь она знала, что этот танец стал для неё не просто движением, а чем-то большим — её триумфом.

После танца, тяжело дыша они отошли в сторону.

— Давид! Какая долгожданная встреча.

Ева, взяв бокал с ближайшего столика, внимательно посмотрела на мужчину, подошедшего к ним. Он был одет в модный костюм глубокого бордового оттенка, который гармонично подчёркивал его тёмные волосы. Его осанка, манеры и уверенный тон выдавали человека, привыкшего быть в центре внимания.

— Александр, сколько лет прошло? — с лёгкой усмешкой произнёс Давид, его голос звучал почти лениво, но в нём угадывалась скрытая настороженность.

— Я уже перестал считать. Рад видеть тебя на пьедестале, — мужчина поднял свой бокал, словно в знак тоста, и отпил глоток. Затем он повернулся к Еве, словно только сейчас заметил её. — Мы встречаемся впервые. Я Александр, из семьи Монтегарро.

Ева слегка склонила голову.

— Большая честь познакомиться с вами, — ответила она, тщательно подбирая слова.

Александр удовлетворённо кивнул, его взгляд задержался на ней всего мгновение, после чего он вернулся к Давиду. Кажется, интерес к ней исчез так же быстро, как и появился.

— Поговаривают, что Франк решил забрать у тебя право на проведение бала, — с ноткой провокации продолжил Александр, обращаясь к Давиду.

Ева почувствовала, как её присутствие стало совершенно ненужным. Мужчины погрузились в разговор, который явно касался только их, обсуждая темы, от которых у неё начинала кружиться голова. Семьи, традиции, какие-то союзы и договорённости — всё это звучало как незнакомый язык.

Приглядевшись, она заметила, что многие гости отошли от центра зала, собираясь в небольшие группы. Танцы, столь торжественно начатые, прекратились. Некоторые вампиры сидели за столиками. Слуги бесшумно разносили напитки, но подносы опустошались быстрее, чем они успевали их наполнять.

Ева заметила, как к ней направляется Николас, и слегка удивилась. Увидеть его в костюме было непривычно. Рыжие кудри, обычно спрятанные под шапкой, сейчас свободно зачёсаны назад, а вместо привычного халата он надел строгий, элегантный костюм.

— Здравствуй, Ева, — вежливо улыбнулся он, чуть склонив голову.

— Николас! Ты выглядишь просто великолепно, — с искренним удивлением отметила она.

Он кивнул, принимая комплимент с лёгкой усмешкой.

— Как тебе вечер? — спросил он, внимательно изучая её выражение. — Ты выглядишь скучающей.

Ева бросила короткий взгляд в сторону Давида, который увлечённо беседовал с Гвеном. Его голос был спокоен, манеры уверенные, но ни на мгновение он не обернулся в её сторону.

— Это ночь разговоров, сплетен и сделок, — пояснил Николас, уловив её взгляд.

Ева только вздохнула. Она уже догадалась об этом и была благодарна хотя бы за то, что к ней никто не подходил с вопросами или пустыми любезностями.

— Ты здесь один? — решила сменить тему она.

— Если ты спрашиваешь, есть ли у меня семья, то нет, — коротко ответил он, но в его голосе не было ни горечи, ни сожаления.

Николас бросил быстрый взгляд на зал, словно что-то выискивая, и снова обратился к Еве.

— Я просто хотел поздороваться с тобой... и предупредить, — сказал он, понизив голос. — Будь осторожна. Не дай ничему отвлечь тебя.

— Отвлечь? От чего? — нахмурилась она, но он уже сделал шаг назад, едва кивнув.

— Мне нужно идти. Береги себя, — бросил он через плечо, скрываясь в толпе.

Ева проводила его взглядом, чувствуя странное беспокойство. Что он хотел этим сказать? Она не могла понять, но его слова оставили лёгкий осадок тревоги.

Она перевела взгляд на балкон, где ещё недавно стоял Адриан, но его уже не было. Ева машинально оглядела зал и заметила другой балкон — самый высокий, скрытый в тени. Там сидели несколько фигур, их лица были скрыты полумраком, но она могла почувствовать, как напряжённая энергия исходила от их неподвижных силуэтов.

«Кто они?» — подумала она, но не решилась долго разглядывать.

Ева опустила взгляд, сделала глубокий вдох и крепче сжала бокал в руках. Она старалась отвлечь себя от тяжёлых мыслей, но ощущение, что за ней наблюдают, не покидало её.

— Вижу, вино тебе понравилось, — заметил Давид, отвлекаясь от разговора с Гвеном.

Ева подняла взгляд, слегка растерянная.

— А? — вырвалось у неё.

— Ты уже второй бокал допиваешь, — с лёгкой усмешкой добавил он, разглядывая её.

Ева тоже улыбнулась, слегка смутившись.

— Почему тут так много выпивки? Куда ни глянь, все с бокалами, — нахмурено ответила она.

Давид чуть наклонился к ней, делясь тайной.

— Вампиры напиваются медленно. И, конечно, вино здесь отменное, гости не могут отказаться от удовольствия. Но дело не только в этом. Здесь заключаются сделки, ведутся важные переговоры. А бокал в руках добавляет уверенности и создаёт видимость занятости, — пояснил он спокойно.

Ева задумчиво кивнула, глядя на свой бокал. В зале становилось всё душнее и шумнее, светские разговоры и смех заполнили каждый уголок. Она не привыкла к подобной атмосфере, к тому, как всё здесь проникнуто скрытыми интригами и игрой на публику.

Она перевела взгляд на Давида и хотела что-то сказать, но к нему уже подходили двое мужчин. Ева едва сдержала раздражённый вздох. Снова. Каждый раз, когда она хотела хоть немного личного времени с ним, что-то мешало.

Давид, заметив её недовольный взгляд, легко улыбнулся, будто понимая её мысли. Он не дал мужчинам заговорить, а вместо этого с извиняющимся тоном сказал:

— Извините, господа, жена требует моего внимания.

Ева слегка вздрогнула, услышав его слова. Его уверенность и подчеркнутая защита заставили её невольно улыбнуться. Мужчины, хоть и недовольно переглянулись, отошли, а Давид повернулся к Еве.

— Мне очень скучно, хочу... — начала Ева, бросив взгляд на Давида.

— Ева, это бал. Нам нужно быть здесь, — произнес Давид тихо, но с явным раздражением в голосе. Он не мог позволить, чтобы её поведение породило лишние слухи.

Ева сжала брови, но, словно игнорируя его слова, заметила в толпе Джереми. В его окружении было сразу несколько женщин, которые вели разговор с ним, будто собирались его заманить к себе в любовные сети. Он был красив, без сомнений, но это не имело значения для Евы.

— Я буду не одна, — сказала она, направляясь к нему.

Давид поднял одну бровь, не скрывая недовольства.

— Что? — его голос стал чуть резче.

Но Ева не обратила внимания на его реакцию. Она была решительно настроена. Подойдя к Джереми, который был окружён женщинами, как мед пчёлами, она улыбнулась и сказала самым милым голосом:

— Джереми, у меня к тебе просьба. Отойдём?

Женщины вокруг них начали шептаться. Джереми поджал губы, но сдержал эмоции.

— Конечно, — ответил он, сдержанно кивнув, и отошёл вместе с Евой.

Давид, наблюдая за этим, не скрывал лёгкого недовольства. Он знал, что её выходка могло вызвать лишние вопросы, но пока оставался спокойным, лишь смотря на её уходящую фигуру.

Они подошли к балкончику с видом на сад. Ева глубоко вдохнула свежий воздух, почувствовав, как он наполняет её лёгкие. Здесь было тихо, не слышно гудящего шума зала. В голове сразу стало яснее.

— Что ты хотела? — спросил Джереми, закрывая за собой двери и вставая рядом. Его голос был ровным, но в нем читалась любопытство.

— Если честно, ничего. Я просто хотела выйти, подышать. Все эти гости... слишком душно. А самой... страшно, — призналась Ева, с небольшим уколом беспокойства в голосе. Это чувство её не покидало с тех пор, как она переступила порог этого зала.

Джереми шагнул немного ближе, но всё же оставался на определённом расстоянии. Он всегда был таким — сдержанным, осторожным, как если бы в нём постоянно боролась необходимость быть другом и обязательность соблюдать дистанцию.

— Отец будет очень раздражен, — сказал он, на мгновение бросив взгляд на дверной проём, за которым начиналась бесконечная череда гостей. — Ушла... да ещё и не с ним. Не боишься потерять голову?

Ева фыркнула и оглядела сад, словно пыталась найти там успокоение.

— Уже раздражён. А голову... нет. Он не навредит мне, — ответила она с уверенностью.

Джереми на миг порхнул в воздухе, словно не веря её словам.

— Конечно, — пробормотал он, но его голос не был таким уверенным.

— Что? Говоришь так, будто не веришь мне, — Ева слегка прищурила глаза.

Джереми отвёл взгляд, его лицо стало более задумчивым. Они стояли молча, каждый в своих мыслях. Ева, почувствовав, как мороз пробирает её кости, внезапно спросила:

— Ты чувствуешь холод?

— Чувствую, — ответил Джереми, немного прищурившись.

— Но ты же... — удивленно начала она, не зная, как продолжить.

— Я, может, и не человек, но и не камень. Я могу заставить себя чувствовать холод, если захочу, — объяснил он, внимательно следя за её реакцией. — Иногда это помогает сохранить рассудок.

На балкон уселся орел, его глаза — серые и проницательные — выдали его сразу. Это был Адриан. Птица стояла между ними, её взгляд был лукавый, как всегда.

— Не выдел я, чтобы соколы прилетали так близко. Очень отважный, но глупый, — задумчиво произнёс Джереми, наблюдая за птицей.

Ева усмехнулась, не отводя взгляда от орла.

— Ты прав. Очень глупый орел. Летает там, где не нужно, — ответила она, стараясь не показать свою улыбку.

Птица цокнула клювом.