17. Звезды.

Я никогда не рассчитывала на любовь партнера. Хотела только уважения и понимания. Но достаточно лишь раз полюбить и ты будешь искать эту любовь в других.

Ева Валуа

— Любовь? — с явной усмешкой произнёс Давид, его голос прозвучал резко, но в глазах горела неуверенность.

Ева недоумённо подняла взгляд на него.

— Ева, я беспокоюсь за тебя, — его тон смягчился. — Я хочу, чтобы ты доверяла мне. Хочу видеть тебя рядом. Я нашёл тебя первым и сделал своей.

Ева замерла, её взгляд упал на пол, а дыхание стало сбивчивым. Услышать такие слова оказалось сложнее, чем она могла представить.

Он её не любит. Он не сказал тех трех слов, которых она так отчаянно ждала.

Давид подошёл ближе и осторожно обнял её.

— Не скрывай больше ничего от меня, — прошептал он, глядя ей в глаза. — Обещай.

Ева, чувствуя, как раздражение прилипло к телу. Она не хотела чтобы он прикасался к ней.

Давид не врал, он не говорил про любовь, не давал намека на чувства. Он оберегал Еву, но не более.

— Да, — прошептала она, закрывая глаза.

В душе Давида клокотала смесь обиды и гнева. Он не терпел лжи и предательства. Но обвинять Еву сейчас он не спешил — понимал, что и сам виноват в её недоверии. После Бала, они уедут далеко, в место, где не так холодно, где можно начать всё сначала.

— Ох, Ева, — произнёс он с лёгкой укоризной, поглаживая её по голове. — Ты едва успела прийти в себя после урока с Джереми, а теперь ещё и это.

Ева смущённо посмотрела на него.

— Кстати... Джереми всё ещё здесь? — пробормотала она, пытаясь сменить тему.

— Да, — спокойно ответил Давид. — Он останется до Бала.

Ева коротко кивнула. Присутствие Джереми не напрягало, напротив, она видела в нём достойного наставника.

Она на секунду замолчала, словно собираясь с духом, а затем мягко выскользнула из объятий Давида.

— Я хочу попросить тебя кое о чём, — произнесла она серьёзным тоном.

Давид нахмурился, но кивнул, приглашая её продолжать.

— Лиса... Моя служанка. Ей всего шестнадцать, Давид. Она ещё ребёнок, который ничего не знает о мире. Я хочу отпустить её, чтобы она могла начать новую жизнь.

Давид поднял брови, удивлённый её словами. Благородство, конечно, похвально, но правила были строгими: ни одна служанка не покидала замка.

— Ладно, — наконец согласился он, его голос звучал сдержанно. — Но не нужно так привязываться к каждой служанке, Ева. Мы не можем отпускать их всех, едва ты решишься пожалеть их.

Его тон был строгим, но Ева заметила в его взгляде тень одобрения. Он видел в её словах искреннее желание помочь, но также знал, что правила не должны нарушаться слишком часто.

Ева заулыбалась, почувствовав лёгкость оттого, что смогла помочь хоть кому-то. Это тёплое чувство разлилось по её груди. Она поднялась на носочки и легко коснулась губами его щеки.

— Ты очень занят? — спросила она.

— Да, — коротко ответил он, чуть расслабив плечи от её прикосновения. — Бал уже скоро, и многое ещё нужно подготовить.

— Тогда я пойду к себе, — сказала она, отступив на шаг.

Давид кивнул, чуть склонив голову.

— Я прикажу Николасу приготовить нам ужин, — добавил он, его голос звучал мягче, чем обычно.

— Как прекрасно! Буду ждать.

Ева плавно закрыла за собой дверь комнаты, а следом вошла Лиса. Служанка всё ещё выглядела смущённой и слегка виноватой за свою оплошность. Она стояла вытянувшись, словно маленький солдат, ожидая выговора.

— Лиса, расслабься, — мягко сказала Ева, усаживаясь в кресло.

Девушка повиновалась, но её лицо всё ещё выражало беспокойство.

Они вдвоём прошли в комнату Евы. Обстановка была тихой: Амелии ещё не было, и Ева предположила, что та всё ещё разговаривает с Ником.

Ева взглянула на Лису.

— Лиса, — начала она, слегка наклонив голову. — Какая для тебя была бы идеальная жизнь?

Служанка удивилась такому вопросу, её глаза округлились. Она на мгновение замялась, но потом, собравшись с мыслями, ответила:

— Ну... Наверное, как у маменьки с папенькой. Маленький домик, земля и зверушки.

Ева улыбнулась, представляя эту простую, но тёплую картину. Для неё самой такая жизнь казалась далёкой, но почему-то сейчас эта идея показалась ей притягательной.

— Теперь ты можешь жить так, — сказала она, поднявшись с места.

Ева подошла к столику, открыла небольшой ящичек и достала оттуда увесистый мешочек с золотыми монетами. Она повернулась к Лисе и протянула ей мешочек.

Лиса с непониманием посмотрела на мешочек в руках Евы.

— Это из-за того, что я вела себя так вульгарно? — её голос дрогнул, и в глазах появились слёзы.

Ева тут же покачала головой, её взгляд наполнился теплотой.

— Нет! Конечно же нет, — ответила она мягко. — Я не отпускаю тебя потому, что ты сделала что-то плохое. Я хочу подарить тебе лучшую жизнь.

Ева протянула мешочек. Золота в нём хватило бы на покупку дома с землёй, да ещё и на безбедную жизнь на несколько лет.

Лиса медленно подняла взгляд, её голос стал почти шёпотом:

— Госпожа... а как же вы?

Ева грустно улыбнулась, слегка склонив голову набок.

— Не беспокойся обо мне. Главное, чтобы ты была счастлива, Лиса. Иди отдыхай, уже темнеет. Завтра утром мы попрощаемся, а ты подготовь свои вещи.

Лиса стояла в растерянности, сжимая мешочек. Слёзы скатывались по её щекам, но в этот момент она поняла, что слова Евы были искренними. Она с трудом выдавила благодарственное:

— Спасибо, госпожа... — и, поклонившись, тихо вышла из комнаты.

Ева, оставшись одна, тяжело вздохнула и опустилась на край кровати. Мысли о Лисе не давали покоя. Решение отпустить её казалось правильным, но вместе с тем оставляло в сердце странную пустоту. Она слишком привыкла к её присутствию, к искренним улыбкам и заботе.

Комната, всегда казавшаяся уютной, теперь словно сжалась. Воздух был тяжёлым, а стены давили своей немой тишиной. Ева встала и подошла к окну, открыв его. Свежий вечерний ветерок ворвался в комнату, принося с собой зимный холод.

— Так будет лучше, — прошептала она, глядя на ночное небо.

Внезапный шум отвлек Еву от размышлений. В комнату через открытое окно стремительно влетела птица.

— Эй! — воскликнула она, наблюдая, как существо неуклюже кружит под потолком, а затем приземляется на пол. — Вот же...!

Ее слова оборвались, когда птица начала менять форму. Перед ней, словно из воздуха, возник мужчина. Голый.

Это был Адриан.

Ева остолбенела, не веря своим глазам. Несколько секунд она просто смотрела, как он распрямляется на полу, будто все происходящее — нечто совершенно обыденное. Когда же осознание прорвалось сквозь шок, она схватила с себя шаль и швырнула в него.

— Агх! Что ты делаешь?! — прошипела она, лицо пылало смущением.

Адриан встал, спокойно завязывая шаль на бедрах, и бросил на нее спокойный, но слегка насмешливый взгляд.

— Уж прости, но я не могу контролировать, в каком виде появляюсь, — сказал он, пожимая плечами.

— На кой черт ты здесь?! — Ева сердито уставилась на него, стараясь избегать взгляда на его обнаженное тело.

— Я хочу убрать тебя из этого замка, — спокойно ответил Адриан, как будто они обсуждали погоду.

— Почему ты думаешь что я не вернусь назад? — хмыкнула она, скрывая смущение за насмешкой.

На лице Адриана мелькнула тень раздражения. Казалось, он ненавидит саму идею долга. Но его вид... Ева почувствовала, как луна, скользящая по его плечам, делает его облик почти гипнотическим. Широкие плечи, безупречная кожа, длинные волосы, мягко ложащиеся на грудь. Его серые глаза словно светились в полумраке. И эта шаль, которая явно выглядела неуместно на таком мужчине.

Она мотнула головой, отгоняя эти мысли. Стыд какой! Она замужем, и вообще — только что обещала Давиду говорить правду и быть с ним откровенной. Но если она расскажет про этот случай, нужно будет рассказать полностью их историю знакомства. А это очень длинная история.

— Неужели я настолько неприятен твоему взгляду?

Ева прищурилась. Да он издевается!

— Ты просто отвратителен, — заявила она, но в голосе уже слышалась растерянность.

Взаимное раздражение, казалось, витало в воздухе, заполняя комнату. И все же между этими уколами проскальзывало что-то другое — напряжение, не связанное только с гневом.

— Знаешь, — голос Адриана снова прервал ее мысли, — Было бы намного легче, если тебе можно было стереть память.

Почему Адриан хочет её украсть? Насолить Давиду? Что черт возьми в этом мире происходит? Наверное, не из-за необычной крови, а месть.

— А даже с потерей памяти, Давид не вернет меня обратно? — с легким насмешливым тоном спросила Ева.

—Я позабочусь об этом... , — ответил он, небрежно пожав плечами.

— Я могу выбежать и кричать во весь голос. Давид быстро найдет тебя, — бросила она, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.

— Не сделаешь, — ответил Адриан с усмешкой, как будто знал, что она не посмеет.

Ева подняла бровь и скрестила руки на груди, ощущая, как его уверенность находит отклик в ее собственном внутреннем сопротивлении.

— Ты слишком любопытная, чтобы меня потерять, — продолжил он, не сводя с нее взгляда.

— Я не боюсь тебя потерять. Мне до тебя вообще нет никакого дела! — ее голос звучал твердо.

Адриан цокнул языком, почти беззвучно. Его взгляд стал еще более выразительным, и в нем промелькнуло что-то неизмеримо более глубокое, чем простой насмешливый интерес.

— Не будь таким... нахалом, — с легкой ухмылкой сказала Ева, стараясь прогнать нахлынувшее раздражение.

Ей хотелось сказать что-то резкое, например, предложить ему превратиться в муравья, а затем с размахом наступить на него, но вовремя сдержалась. Это было бы мелочно.

— Да ты...

Она хотела продолжить, но взгляд её сразу привлек свет за окном. Звезды начали падать, искры их красоты мерцали в ночном небе. Ева замерла, прикрывая рот от изумления. Адриан, не сказав ни слова, подошел ближе к окну и тоже застыл, словно поймав момент.

— Эти звезды редкие. Раз на несколько сотен лет падают. Какое совпадение... — его голос звучал тихо и немного задумчиво.

Услышав его слова, Ева почувствовала еще большее изумление. Она не могла оторвать взгляда от этого волшебства. Звездопад был невероятно красив, и, что важнее, сам факт того, что она стала свидетелем этого чудо-явления, наполнил её небывалым восторгом. Это было как детское чувство счастья, когда мир вокруг казался полным чудес.

— Как я люблю огни... все светящееся, — тихо произнесла она, словно открывая для себя нечто очень личное.

Адриан усмехнулся, его взгляд был спокойным, но в нем читалась ирония. Он понял её слова, как понимал многих других женщин, но в этот момент Ева казалась ему чем-то больше, чем просто капризной дамой.

— А я люблю быть без долгов, — сказал он, его голос мягкий, но твердый, с оттенком удовлетворения от своих слов.

Ева дернулась, резко осознавая, что Адриан всё это время стоял рядом, наблюдая за её реакцией. Она на мгновение забыта о его присутствии, увлеченная небесным зрелищем.

— Я не уйду от сюда. Не знаю зачем тебе это, но я не послушаюсь, — произнесла она, ее голос был сдержанным, но в нём звучало некоторое раздражение.

Она посмотрела на него, он был абсолютно не довольный этим.

— Ужас, — пробормотал Адриан.

Звезды исчезли, и Ева вздохнула, чувствуя горечь. Так не хотелось, чтобы всё было именно так. Она бы предпочла увидеть этот звездопад с Давидом — или, по крайней мере, наедине с собой, наслаждаясь этой редкостью.

Но нет, вместо того, чтобы быть с кем-то близким, она с этим... тупицей. И, самое главное, она не могла позволить себе вести себя как ребенок, прыгать и радоваться вместе с ним, как она могла бы сделать, если бы он был другим.

Она подумала про Давида и впредвкушала бал. Они будут вместе целый вечер! Но вспомнив, про других вампиров, ей стало тошно.

— Уходи, — она не могла скрыть раздражение, хотя её слова прозвучали мягче, чем она намеревалась. — Я не скажу... только лишь потому что...

Ева перевела взгляд на его тело. Как она могла вообще о чём-то сказать? Давид бы, конечно, поверил ей. В этом она не сомневалась. Но какой в этом прок? Давид бы выгнал Адриана, и ее муж обязательно продолжил бы следить за ней, может, ещё внимательнее. Ева не знала, насколько Давид был ревнив, и не хотела проверять.

— Хватит, я сам решу, — фыркнул тот.

Ева закатила глаза.

— Почему ты здесь? Ты не ответил на вопрос. 

Смех в его голосе стал более явным.

— Ты так много не знаешь о мире, может... я спасти тебя хочу? Тупица, не понимаешь с кем связалась.

— Спасти? От таких как ты? Такой весь благородный... 

— Не уверен, что есть такие как я, но от вампиров точно.

— Приглянулась тебе? — хихикнула Ева.

— Такие как ты дикарки мне не по вкусу.

— Дикарка? — встрепенулась Ева. — Да ты сам — птица!

Адриан усмехнулся. Пусть называет как хочет, главное что она — дикарка.

— Скоро бал, и я... там должна быть. Вампиры... сильные вампиры. Кстати, ты там будешь?

— Я надеялся, что мне не доставлят такой чести, но все таки доставили...

Ева усмехнулась.

— Стань моим телохранителем. До конца моей жизни.

Адриан фыркнул.

— До конца жизни?

Ева не успела ответить, как ручка в комнату начала открываться. Ева дернулась и обернулась. Вместо голого мужчины,  появился белый сокол — яркое, величественное создание с серыми глазами, которые выдали его истинную сущность.

Он вылетел через окно, оставив Еву одну, и она посмотрела на его удаляющуюся фигуру. Она не могла не задуматься, как он это делает. Летать... страшно ли ему? Ведь он живет не одно столетие. Наверное, для него это просто часть существования.

В комнату зашел Лестат и объявил о ужине. Ева решила не надевать свою любимую шаль, а пойти без неё. Было холодно, но ох... лучше так.

Вечер прошел хорошо. Ева хорошенько поела, Давид ушел дальше заниматься з Джереми.

На утро, пришла Лиса с вещами. Она была грустная и запухшая, небось, всю ночь плакала.

— Когда нибудь мы встретимся вновь, — выдохнула Ева, успокаивая девушку.

— Обещаете? — следы покатились по её глазам.

Ева кивает. Правда или нет, они узнают в будущем, но пока...

Лиса обняла Еву со всей силой. Она была благодарна ей. Робота горничной ей нравилась, но мечта была другой. И к большому удивлению она сбывается.

Внезапно, в комнату заходит щясливая Амелия. Увидев девушек она не сразу все поняла.

— Я... ухожу.

Амелия улыбнулась, с такой же грустной улыбкой. Она подошла и обняла Лису.

— Я рада за тебя.

Лиса отстранилась.

Ева дала ей свою теплую накидку. Уходить ей не хотелось, она и не хотела показывать насколько рада. Ведь... Амелия здесь и она бы тоже с великим удовольствием ушла, но такая честь досталась только Лисе и этим не нужно хвастаться.

— Я... мне уходить?

— Ну почему же уходить? Пошли, в конюшню. Поедешь.

Лиса удивилась, но не сказала ничего. Они спустились в низ, где была конюшня.

— Что вы делаете?

Девушки обернулись и увидели Лестата. Он медленно подошел оценивая всех взглядом.

— Я отпускаю свою горничную. Давид разрешил.

— Почему она здесь, а не на улице?

Ева сомкнула брови.

— Пусть она возьмет одного коня. Ей нужнее.

Лестат цокнул. Видимо, он так не считал.

— Это уж точно.

Он будто перестал испытывать интерес к ним и пришел мимо дальше. Ева со злостью и раздражением смотрела ему в спину, пока тот полностью не растворился в коридоре.

Лисе дали хорошого скакуна, английской породы.

— Спасибо вам за все... я вас не забуду.

Ева с Амелией помахали ей рукой. Расставание было грустным, но девушки знали, что Лисе здесь не место. Она уедет жить счастливо, так как она и хотела.

Прийдя обратно в комнату, Ева уселась на кровать.

— Как прошла ваша в встреча? — спросила Ева у Амелии.

В ту ночь, Амелия пошла к Николасу...

Амелия вышла из комнаты, и поспешила на первый этаж. Она не знала, признается ли в чувствах. Хотелось просто пообщаться с ним.

Зайдя в столовую, она быстро нашла его. Он был без шапки, волосы были мокрыми и свисали на лоб. Он заметил её не сразу, а заметив, отошел от свои поваров.

— Ами! Что сегодня хочет юная госпожа?

Он подошел к ней в притык.

— А... не знаю, я не за этим, — засмущалась девушка.

Несколько секунд он был удивлен, но после усмехнулся.

— Хочешь чаю?

Амелия кивнула. Ник повернулся к своим поварам и подозвал к себе одного.

— Приготовь два чая. С вкусностями. Принеси ко мне в комнату.

Он кивнул, принимаясь у роботе, а Ник с Амелией вышли из жаркой кухни. Амелия ничего не говорила, просто пошла за ним. Они пришли в скромную комнату. Диван с маленький столиком, белая кровать и тумбочка около неё.

— У тебя наконец появилось свободное время? — Седая на диван, спросил Ник.

— Можно и так сказать. А ты?

Она долго не решалась сесть, но в конце концов села с некой осторожностью и расстаянием.

— Действительно я занят только когда госпоже еду нужно готовить, а в другие времена, просто... делаю то что люблю.

Амелия знала, что у того лишь хобби — готовка.

В комнату зашел повар и поставил на стол две чашечки чая и сладости.

На столе стояли много разных видов конфет. Но Николас знал, что Амелия любит обычные, без ничего печенья.

— Скоро будет бал, а после него и отдохнуть можно.

Он взял чашку и надпил немного.

— Ты будешь что-то готовить?

— Нет, я буду гостем на этом празднике.

Амелия удивилась. Она знала, что Николас по своему желанию сюда пришел и «работает» на Давида.

— А после этого... ты уезжаешь?

Он пожал плечами.

— Я не привязан к одному месту. Да и сменить обстановку хочу. Думаю, все таки я уеду.

Амелия тяжело сглотнула и сербнула чаю. Что ж, после этих слов признаваться в чуствах стало безсмыслено. Он уезжает, а она остается здесь. Она давно знала, что им не судьба быть вместе! Как она вообще могла додуматься до этого? Он не может любить ее.

— Ясно. Ты любишь путешествовать?

— Да, разные культуры... еда, да и люди. Кстати... сегодня будет звездный дощ. Хочешь посмотреть?

Амелия удивилась. Звездный дощ... звучало очень красиво.

— Конечно.

Он улыбнувшись, взял Амелию за руку и терепортировал в башню, на самую вершину, где можно было хорошо увидеть все. На улице было еще не очень темно, а значит звездный дощ начнется скоро.

— Последний дощ я видел... примерно двести лет назад. Хорошо было бы увидеть его снова.

— Я его еще никогда не видела.

Он с улыбкой посмотрел на нее. Он знал, что зрелище красивое и рад был показать ей это.

— Тебе понравиться.

Амелия усмехнулась. Она подошла к окну и сперлась руками на него. Было приятно отдохнуть, не думая ни о чем. Ник подошел к ней и тоже сложив руки, сперся на окно.

внезапно, с небес упала звезда. Она была как крсная капля, скотившись с небес. Потом еще. И еще. у Амелии стала разглядывать их. Выпрямила руки и потянулась к ним. Как ребенок. Ник наблюдал за ней с любопытством, не замечая долгожданых звезд.

— Смотри как красиво! — выкрикнула она.

Он посмотрел на нее.

— И вправду.

Амелия засмеялась. Это был очень хороший вечер.