12. Библиотека.

На утро тело Евы болело от переизбытка танцев. Поэтому после завтрака, она сидела в библиотеке, с книгой в руках. Горничным госпожа приказала несколько задач, чтобы те не мешали ей. Она открыла все шторы и вся библиотека засияла.

В комнате было светло и на душе как-то тоже. Ева укрылась теплым пледом и начала читать новую книгу. За окном шел снег, на улице садовник очищал дорожки и все казалось таким умиротворенным. Она провела так бы целый день, но пришел Лестат.

Ева обернулась.

— Закрой все окна, — прозвучал голос дворецкого.

— Ты провожал меня когда-то днем, а значит можешь и под солнцем находиться, разве нет? — припомнила она, но все же поднялась и закрыла шторы.

— У меня сейчас нет амулета, делающего стойким на солнце, — был ей ответ.

Он подошел ближе и сверил взглядом место где читала девушка. И книгу которую читала. Ему нравились умные люди, умеющие поддержать разговор, но даже тут Ева была "исключением".

— Когда приедет Давид? — спросила Ева закрывая последнюю шторку.

В комнате стало темно. Да так темно, что совершенно ничего нельзя было разглядеть. Лестат достал спички с кармана и поджег свечу на столике.

— Завтра. Я здесь, чтобы сказать. Сегодня не безопасно ходить по замку, сразу как закончите здесь, идите в свою комнату.

Ева подошла и села на кресло, где сидела ранее.

— Указываешь мне?

Он хмыкнул. Лестат стоял так, что его лица не было видно и ей это не нравилось. Её же лицо было видно прекрасно. Уж слишком хорошо он видит ее эмоции.

— Дружеский совет, так скажем...

— Мне надоели секреты. Скажи что происходит. Неужели какая-то тварь вылезет и сожрет меня? — не выдержала Ева.

— Увы, этой информацией я поделиться не могу, хорошего вечера.

После этого он вышел, захлопнув двери так, что Ева вздрогнула. Двери были большие и железные, эхо от них разлетелось по комнате. Свечу, которую дворецкий запалил чуть не сдуло. И славу богу, что не сдуло. Во мраке она мало что смогла сделать.

Кстати, интересно, что за артефакт? Что-то магическое? И почему нем пользуется Лестат, а не Давид. Да и почему он так внезапно пришел и сказал это? Вряд ли он хочет помочь по дружески. Может, подставить? Но странно, ничего же плохого не случиться, если Ева прийдет сразу в комнату.

От мыслей ее отвлек шорох гроба.

— Сколько я спал? — послышался сонный голос.

К своей неожиданности, Ева даже не испугалась. Наверное этот дом уже ее не испугает. Что с ней только не происходила за это время...

— Доброе утро, не долго, месяц примерно, — ответила Ева.

Доран все так же неумело поднялся с гроба и подошел к Еве. Его удивило спокойствие девушки.

— О нет, я не сплю месяц! — рассмеялся он. — Я уезжал, и недавно вернулся, — ответил он  садясь напротив.

Похоже он не понял, что Ева знает о вампирах.

Он долго не выбирался из гроба и выглядел не так хорошо как прежде. Сухая, белая кожа, темные круги под глазами и хрупкое тело. От Евы пахло довольно вкусно и он облизал губы.

Нельзя. Нельзя.

— У меня все отлично, но почему вы спите так долго? Давид рассказывал, что только слабые вампиры лягают в сон.

Она с тем самым выражением отрыла книгу, которую читала, и искала пальцами страницу.

Замешательство Дорана вызвало превосходство. Она даже чуть улыбнулась, но после снова надела маску безразличия.

— Я не слабый, — продолжил Доран, его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась уверенность. — У меня нет цели. Я прожил больше пятиста лет, занимаясь всем, чем только можно. Давид был мне должен, и я попросил у него не много: место, где я могу чувствовать себя в безопасности, и уверенность, что никто не вырвет мое сердце.

Ева не сдержала удивления, переведя взгляд на Дорана.

— Пятьсот лет... это невероятно много, — пробормотала она. — Сколько таких, как ты?

Доран усмехнулся, заметив, как девочка пытается постичь его мир. Она знала больше, чем он ожидал, но Давид явно не рассказал ей всех тонкостей вампирской жизни.

— Я такой один, — произнес он, глядя прямо на нее. — Когда-то были другие, но где они сейчас — я не знаю.

Ева, отложив книгу, полностью переключила внимание на Дорана.

— А ты состоишь в какой-то семье? — спросила она, голос ее стал мягче, но в глазах горело неподдельное любопытство.

Доран рассмеялся. Его смех был глубоким, как эхо старых стен. Эта девушка, несомненно, его забавляла. Она была иной, отличалась от тех, кого он встречал раньше. Ева, возможно, даже имела потенциал стать выдающейся вампиршей.

— Семьи? — он слегка наклонил голову, словно раздумывая. — О нет, семьи стремятся к власти и порядку. Мне это не нужно. Я не гонюсь за троном. А ты не боишься? Прошел месяц с нашей встречи, и ты сильно изменилась, — его взгляд прищурился, пронизывая ее насквозь.

Ева почувствовала спокойствие в его присутствии. Доран был силен, мудр и уравновешен. Она не ждала от него опасных действий, наоборот, она видела в нем источник знаний. Его загадочный облик давал ей надежду: возможно, он сможет открыть ей то, что Давид умолчал или посчитал неважным.

— Изменилась? Я просто узнала правду, — задумчиво проговорила она, отводя взгляд.

Доран сделал шаг ближе, его фигура нависла над ней, а в глазах заиграл хитрый огонек. Он наклонился чуть вперед, чтобы встретиться с ней взглядом, его улыбка была хищной, а глаза, словно светящиеся зеркала, проникали в самую глубину ее души.

— Нет, дело не только в правде, — произнес он тихо, почти шепотом, но с силой, от которой у Евы по спине пробежал холод. — Твой взгляд стал решительнее, твои движения — увереннее. Но страх... он все еще живет в тебе. Ты боишься нас, Ева. Этот страх разрушает тебя.

Ева почувствовала, как его слова проникли слишком глубоко. Она не стала возражать, только медленно отодвинулась, опустившись глубже в кресло, словно пытаясь найти в нем укрытие.

— Если ты такой мудрый, — заговорила она, чуть тише, но твердо, — почему потакал мне? Почему называл госпожой, помогал?

Доран задумчиво склонил голову, его взгляд теперь казался отстраненным. Этот вопрос, возможно, занимал и его самого. Он провел пальцами по подлокотнику кресла, будто проверяя его прочность.

— Почему? — он усмехнулся, его голос зазвучал мягче, но с оттенком насмешки. — Считай это вежливостью. Я не люблю власть. А ты была интересна. Я хотел увидеть, кого выбрал Давид.

— Но к чему такая дружелюбность? — Ева прищурилась. — А как же ваша иерархия?

Доран рассмеялся, его смех был коротким, резким, как удар хлыста. Он выпрямился, глядя на нее сверху вниз.

— Если мне понадобится, — его голос был словно стальной клинок, холодный и непреклонный, — я поставлю на колени того кто мне нужен. Иерархия — это лишь инструмент, а не цель. Но сейчас... думаю, с тебя достаточно. Мне снова становится скучно.

Ева нахмурилась, чувствуя, как в словах Дорана зазвучала ледяная угроза, которую он и не думал скрывать. Хотелось уйти, спрятаться от этого пронизывающего взгляда, от его невидимого контроля. Но она понимала, что это невозможно. Он изменился. Когда она сказала, что знает, кто он такой, что-то в нем переменилось. Его взгляд потемнел, будто он перестал быть тем, кем казался. О чем это она? Она ведь вовсе не знает его! Всего одна милая беседа, один добрый жест, и она растаяла, позволила себе слабость.

Но он был прав. Она действительно боялась. Этот страх был настолько силен, что разрывал ее изнутри. И, может быть, настало время наконец посмотреть ему в глаза.

— Расскажи мне о своих скитаниях по миру, — неожиданно для себя самой проговорила Ева, собрав всю смелость, что у нее осталась.

Доран чуть приподнял бровь, и на его лице появилась легкая усмешка. Видимо, предложение его заинтересовало. Он устроился удобнее, подперев голову рукой.

— Что ж, раз ты просишь... — его голос вновь стал мягким, почти бархатным.

Доран расположился на диване около Евы, закинув ногу на ногу и истории полились неспешным потоком.

Ева слушала, затаив дыхание. Доран говорил о вампирских войнах, о великих королях и королевах, которых он видел своими глазами, и о запутанных интригах, в которые был вовлечен. Иногда он улыбался, иногда на его лице появлялась тень боли, но он никогда не терял своего спокойствия.

Слушая, Ева внезапно задумалась: как так вышло, что один из старых вампиров, просто так лежал в гробу, словно мир забыл о нем?

Они разговаривали долго, так долго, что сами не заметили, как за окном сгустилась ночь. Голос Дорана становился все тише и монотоннее, пока она не начала клевать носом.

— ...вот так закончилась жизнь Марии Кровавой, — закончил он, и в его голосе прозвучала отстраненность. Он перевел взгляд на девушку, которая уже почти дремала. — Тебе пора спать.

Ева едва подняла веки, кивнула, хоть и неохотно. Истории были захватывающими, но сон все же одержал победу. Она встала с места, стараясь не спотыкаться от усталости.

— Спасибо тебе за рассказы. Доброй но...

— Поблагодаришь меня за это? — хитро улыбнулся тот.

Ева с непониманием уставилась на него. Он конечно старый и расчетливый, но такой подставы не ожидала.

— Я очень голодный, пору глотков твоей крови станет для меня очень важными.

Ева скривилась. То, что кто-то может пить кровь, да и еще ее, очень настораживало.

— Крови? А если я стану такой как ты? — фыркнула она, пытаясь вразумить его.

— Я позабочусь об этом. Слово дамы — закон.

Взгляд его был серьезен и спорить она не хотела. Он слишком сильный. Что ему стоит убить Еву? Ничего.

Она подвела руку к нему и Доран усмехнулся, вызвав отвращение у Евы.

Больше никогда! Никогда она так слепо не попросит что-то у вампиров. Холоднокровные эгоисты!

— Не дуйся, принцесса. Тебе то что до этого? Будешь дальше жить, возможно я даже тебе помогу когда-нибудь.

Ева хотела что-то сказать, но большие два икла впились в руку. Большо было лишь первые секунды. Но потом боли не было, скорее онемение. Возможно,  из-за страха.

Доран пообещал не пить много, и вскоре отстранился. Ева попыталась вырвать руку, но он не дал. Он облизал свои губы, а затем провел языком по следам укусов, которые быстро затянулись, не оставив ни малейшего следа.

Он поднял голову, и она встретилась с его взглядом. Его лицо стало более ярким, а его черты — еще более выразительными.

— Спасибо, миледи, — сказал он тихо.

— Ты чёртов...

— О, это еще цветочки, — продолжил за нее Доран.

Ева решила не затягивать, развернулась и ушла. Сердце продолжало бешено колотиться, и она несколько раз провела ладонью по руке, удивляясь, что на коже не осталось ни единого шрама.

Тогда Ева поняла: если кто-то захочет убить ее, это случится очень быстро.

Она чувствовала странную легкость, ноги были как ватные, но в целом все было в порядке... почти. В голове был страх, но за ним следовала пустота. Пустота, которую она не могла объяснить. Она должна была бояться, но почему-то устала от этого.

Ева вышла из библиотеки, не оборачиваясь. Она хотела убежать, укрыться в объятиях Давида. Шла по коридору, думала.

Почти не покидало чувство безнадежности. Доран, наверное, если бы не Давид, давно бы убил ее, выпив всю кровь. Ее влияние держалось только на муже, и это беспокоило. Она не хотела быть полностью зависимой.

Но от мысли отвлекли двери. Они были приоткрытые. Обычно, все двери в коридорах были закрыты, чтобы хоть минимальное тепло в комнатах сохранялось. Увидеть открытую дверь — большая редкость.

Любопытство взяло вверх и Ева тихонько подошла и приоткрыла так, чтобы голова помещалась. В комнате никого не было и это стало облегчением. Ева приоткрыла дверь побольше и изучила. Это была не обычная гостевая комната, нет. Здесь были следы проживания.

Маленькая комната, больше похожа на чулан. Несколько свечей по всей комнате давали возможность разглядеть все. Маленький диванчик в углу комнаты с столиком, на котором стояли книги. Деревянный стол, на котором стояли разные бумажки и недопитый кофе. Такой же деревянный шкаф. Здесь было так уютно, что Ева была бы совершенно не против лечь на этот диван и поспать.

— Что ты тут забыла? — услышался холодный и недовольный голос сзади.

Ева дернулась, не ожидая никого. Лестат с книгами стоял при в ходе. Он с раздраженным видом всматривался в Еву, пожирая.

— Так это твоя обитель? — удивленно заметила Ева. — Если не хочешь непрошеных гостей, научись закрывать дверь. — Ее тон был не столько обвиняющим, сколько предупреждающим.

Она осмотрела комнату. Как у такого сухого и скрытного существа может быть такое уютное место? У Евы мелькнула мысль — создать себе такую же комнату: только диван, книги и больше ничего.

— Я вышел на несколько мгновений, а ты уже лезешь туда, куда не стоит, — раздраженно прошептал он.

Он был одет просто: черный пиджак с открытыми рукавами, который чуть ли не обнажал ключицы, и белая сорочка. Его волосы были собраны назад. Он выглядел занятым, даже не подумав, чтобы отчитать Еву за вторжение. Но помимо занятости, в его взгляде ощущалась усталость. Комната была светлой, гораздо более яркой, чем в библиотеке.

— У тебя тут очень уютно, — сказала она, — приятно узнать, что у тебя есть что-то, что может понравиться.

Она вышла, не дождавшись ответа.

— Доброй ночи, — сказал он на прощание.

Его слова не звучали срывающимися или недовольными. Он был явно поглощен своими мыслями, и, возможно, был рад, что она так быстро покинула его личное пространство.

Возвращаясь в свою комнату, Ева чувствовала легкое разочарование. Слишком многое произошла за этот день.

Как только Ева вошла в свою комнату, она сразу приказала горничным принести воды. Нехватка крови начала давать о себе знать — горло было сухим, а чувства притуплены. В голове еще раз пронеслась мысль о том, сколько крови исчерпал Доран. Он, конечно, обещал не пить слишком много, но она чувствовала, как это отразилось на ней. Через несколько мгновений ее тело полностью расслабилось, и она провалилась в сон.