Глава 14. Судьба на волоске

Радость сестры становилась мучительной. Вчера за ужином мы узнали, что Летний сезон начнется на две недели раньше задуманного.

Я сразу спросила, о чем идет речь. При слове «сезон» в голову лезли отрывки из романов Джейн Остен – о балах, званых обедах, дамах в накрахмаленных платьях и учтивых кавалерах. Оказалось, я была недалека от истины: два раза в год местное общество устраивало серию крупных приемов в самых богатых домах поселка, ради развлечения и обмена горячими сплетнями. Чего только не делают люди, когда отключен интернет...

Лидия и Аврора убедили меня, что пропустить столь важное событие – как первый бал сезона – просто кощунство. Да и отец обрадовался возможности познакомить меня с педагогами школы в неформальной обстановке. По его мнению, это повышало мои шансы на получение права учиться экстерном.

Поэтому первое, чем мы занялись следующим утром – покупка одежды для праздника. В шкафу Авроры было полно платьев с прошлых балов, но она отказалась подарить мне даже одно, сославшись на этикет.

«Все эти платья я уже надевала! Ты же не бедная родственница, чтобы донашивать за сестрой!» – воскликнула она. В ее искреннем возмущении было столько от Кристины, что я мысленно обещала себе однажды их познакомить.

К походам по магазинам и примеркам я относилась, как пыткам. Шопинг входил в список моих самых нелюбимых занятий, и я бы с радостью носила всю жизнь в одни и те же джинсы, будь они неубиваемы. Но Аврора явно дала понять, что без спецснаряжения ни на один прием меня не пустят. И, увы, речь не о спортивной экипировке...

Жаль, среди десятка пышных юбок одна единственная девушка в камуфляжных штанах произвела бы фурор.

Дресс-код на предстоящий бал оказался до тошноты прост: вечерние платья для леди, смокинги – для джентльменов, жалкие попытки не выделяться – для меня. А это значит, мне вновь предстоит нацепить что-то женственное и неудобное. Такое, что я не согласилась бы надеть даже на выпускной.

- Вы поедете в местный салон. Там огромный выбор нарядов. Консультант и тебе угодит. – улыбнулась Лидия, распахивая перед нами с Авророй дверь автомобиля.

Данил сидел за рулем и старательно делал вид, что нас не существует. По моим наблюдениям, в присутствии Авроры градус его настроения спускался ниже нуля.

Интересно, не связывает ли их какая-то общая тайна?

- Это вряд ли. – запоздало ответила я Лидии – и одновременно собственным мыслям – и помахала ей на прощание через открытое окно.

На запястье поблескивал защитный браслет из желтого и белого золота в стиле Tiffany Lock. Отец сказал, что я обязательно должна носить его, как и другие школьницы, чтобы никто не украл мою силу. Оказывается, Аврора носила такой же, но под длинными рукавами ее платьев, он был незаметен.

- Я чувствую себя Золушкой, приглашенной на бал, – радостно щебетала сестра, – А папина кредитка – наша фея-крестная. Планирую ни в чем себе не отказывать и скупить половину салона...

- Не начинай! – взмолился Данил. Он дернул ручник и включил задний ход; машина медленно выезжала с участка, – Вчера я весь вечер слушал об этом шабаше, неужели опять? Приемы – всего лишь тусовка богатых сынков и их хвастливых родителей. Ничего интересного.

Аврора прищурилась:

- Ты просто завидуешь. Неудачников из нижней стражи, вроде тебя, в высшее общество не зовут.

Воздух в салоне накалился. Если бы эти двое сидели рядом, они бы уже вцепились друг другу в глотки.

- Ошибаешься. – Данил выудил из бардачка золотую карточку и протянул Авроре.

На плотной блестящей бумаге проступала витиеватая надпись: «Господин Даниил Ковалев приглашается на бал в честь торжественного открытия Летнего сезона. Дворец Советов, 15 мая 2023 года». Я сразу узнала приглашение, потому что отец вручил мне такое же накануне.

Аврора истерически рассмеялась:

- Бред!

- Вовсе нет, – на загорелом лице парня читалось превосходство.

- Наш отец никогда не пойдет на это.

- Уже пошел. – самодовольно хмыкнул Данил. – Теперь я всюду буду таскаться за вами, как пастушья собака.

Сестра побледнела. Ее руки, все еще сжимающие приглашение, била мелкая дрожь. Губы сжались в тонкую розовую полоску.

- С самого первого дня ты заноза в моей заднице, Ковалев... – прошептала она, будто вот-вот собиралась расплакаться.

Данил ехидно улыбался:

- Выходит, из всех мест на твоем теле я выбрал самое симпатичное.

Я не понимала, что на них нашло, и чувствовала себя третьей лишней. Вчера, пока мы сидели в гостиной после ужина, Данил и Аврора игнорировали друг друга. Теперь же готовы подраться. Лишь одно было абсолютно ясно – здесь не обошлось без какой-то давней обиды.

Кондиционер в салоне не работал, машина двигалась по улице слишком медленно, и из-за спертого воздуха постоянно хотелось зевать. Я развалилась на заднем сидении и пыталась выглядеть, как образец хорошего настроения. Хотя повод для раздражения был. И шоппинг тут не при чем.

Всю ночь я провела в ожидании Генри. Мне снился высокий холм, поросший травой и полевыми цветами, и давно знакомое ночное небо. Звезды подмигивали мне с высоты, но самой главной звезды, той, что принадлежит ему, я так и не нашла. Будто он ни на минуту не приклонил головы над подушкой.

Ожидание отняло много сил, и состояние разбитости осталось со мной на весь оставшийся день.

- Отец рассказал о пропуске? – мельком спросила сестра; кровь прилила к ее лицу, а голос уже не дрожал.

- Каком?

- Чтобы пустили в город, нужен пропуск. У нас с Даней он есть, а тебе придется поставить.

Я впервые услышала, чтобы кто-то так называл Данила. Его плечистой и слегка устрашающей наружности не подходило это сокращение. Хотя сам он явно был не против, потому что продолжал улыбаться, и эта довольная улыбка светилась в зеркале заднего вида.

Аврора оголила плечо и показала едва-видную серебряную отметину, размером с рублевую монету.

- Святые! Пропуск выбивают на коже? – Я наклонилась, чтобы лучше рассмотреть незнакомые символы на татуировке. Они располагались по кругу и напоминали руническую вязь.

Сестра кивнула:

-Вроде того. Страж на посту управится в два счета.

В моих глазах наверняка читался ужас. Данил принялся успокаивать меня, как ребенка:

- Это не больно, зеленка. Как комарик укусит. Откажешься – не пустят во Вларос.

- Куда не пустят? – снова не поняла я.

Однажды я перестану чувствовать себя иностранной шпионкой, посланной во вражеский лагерь.

Данил на секунду повернулся к Авроре:

- Много же ты ей рассказала, Ро.

Сестра фыркнула. Меня накрыло раздражение:

- Вам не кажется, что выдавать факты по частям – это жестоко? Что еще я должна узнать? Надеюсь, не придется убивать саламандру на посвящении?

Салон заполнился громким смехом. Я не смогла сдержаться и тоже сдавленно захихикала.

- Нет, нет, – запыхалась Аврора, – С Вларосом все просто. Так называется наш город. Бессильных туда не пускают. Ну а мы используем пропуск – небольшую печать на руке. Это не тату, а обычная волшебная метка.

- Значит, все, что вокруг – еще не Вларос? – удивилась я.

За окном мелькали ряды одинаковых аккуратных домиков и ухоженные зеленые газоны.

- Конечно нет! Здесь лишь пара улиц для отвода глаз. Нам просто не повезло жить у границы.

Мы свернули за угол обветшалого, и судя по всему, давно заброшенного амбара, и уперлись в кованый забор насыщенного синего цвета. Рядом с воротами расположился контрольно-пропускной пункт – одноэтажная деревянная будка с железной дверью и тремя окнами.

Данил припарковался в опасной близости от чьего-то сверкающего черного BMW. Мы выбрались на улицу из душного салона. Свежий воздух пощекотал лицо, и на душе сразу стало спокойнее.

Сестра, как самая смелая в нашей компании, отправилась общаться с дежурным. Заглянув в одно из окон, она долго говорила с человеком по ту сторону, а затем подозвала нас и кивком указала на дверь.

Внутри будки было мало места. Помещение при помощи тонких гипсокартонных перекрытий делилось на три небольшие комнаты с узким прямоугольным коридором посередине. Накачанный и высокий Данил с трудом помещался здесь даже один.

- Когда ты уйдешь, я смогу дышать в этой тесной гробнице. – прошептала Аврора. Она смерила парня ледяным взглядом.

- Так и знал, что ты ко мне неровно дышишь. – кивнул Данил и послушно вышел на улицу.

Что ж, так и правда просторнее.

Первый кабинет оказался пустым, а из второго доносились мужские голоса и смех. Один голос я узнала и боролась с желанием заглянуть в приоткрытую дверь, чтобы проверить свою догадку.

Аврора гипнотизировала настенные часы. Секунды ползли, как в замедленной съемке. По крайней мере, мне так казалось из-за волнения. Может, стражники не ждали гостей, поэтому не торопятся?

Поддавшись глупому порыву, я двинулась вперед и припала к щели между дверью и стеной. Яркий свет ударил в глаза. Я растерянно заморгала.

В кабинете находились двое – Генри и незнакомый блондин примерно моего возраста. Оба были одеты в классические черные смокинги без галстуков. Но выглядели парни по-разному.

Рукава белой рубашки Генри были небрежно закатаны. Прическа с косым пробором смотрелась идеально – волосы лежали гладко и слегка блестели. Наверное, он зафиксировал их гелем. Пиджак от костюма висел на стуле.

Образ Генри казался опрятным и расслабленным, но вид у него был усталый – под золотистыми глазами вырисовывались серые круги. Значит, он не спал этой ночью, как я и думала...

Другой молодой человек скучно застегнул смокинг на все пуговицы. Зато на его светлой голове творилось настоящее безумие – волосы торчали во все стороны, как спутанная солома. Вот, что бывает, когда раздолбай пытается строить из себя паиньку...

Парни что-то живо обсуждали, я прислушалась:

- ...опять опозорюсь, когда включат мазурку. А кадриль... Скажи, как отплясывать кадриль, если ноги ломит после ночного дежурства? – громко жаловался блондин, – С детства все это ненавижу, особенно вальс-гавот. – он изобразил приступ подступающей тошноты и разразился смехом.

- Да брось, – отмахнулся Генри. – Давно ты стал беспокоиться о репутации?

- Старикашки следят, чтобы все было правильно. Нельзя облажаться – слишком ответственный год.

- Да, последний бал зимы помнят все. – взгляд Генри оставался напряженным, хотя губы скривились в улыбке. – На этот раз будут лампы, а не открытый огонь. Я обо всем позаботился.

- Спасибо, дружище. Кстати, шторы мы потушили быстро, но какой идиот...

Генри прервал его негодование кашлем.

- Можешь пожаловаться Совету, Кит. Только сначала поставь пропуск этой несчастной, ведь она добровольно решила стать частью местного безумия. – он указал на дверь, и наши взгляды встретились.

Все мои внутренности сжались в тугой узел. Он смотрел на меня так холодно... Все это время Генри знал, что я подслушиваю их разговор. Снова подслушиваю – как тогда, в доме отца. Дважды он ловил меня за этим занятием, но на этот раз я и впрямь облажалась по полной.

Наверное, я стала бурой, как вареная свекла – именно так обычно выглядели мои щеки в минуты позора. Я попыталась улыбнуться, но лицо свела судорога, а туфли на небольшом каблуке, одолженные Авророй, прилипли к полу. Мой глупый вид не убедил Генри, что я оказалась у двери случайно. Как паршиво было это осознавать.

Ситуацию спас Кит. Он вскочил с табурета и бодро пригласил меня войти.

Генри отвернулся и сделал вид, что интересуется бумагами на столе. Изучал он их не очень внимательно, потому что то и дело искоса поглядывал в мою сторону. Никакого участия в его холодном взгляде я прочесть не смогла.

- Идем, идем. Тут дел на три секунды. – повторил Кит.

На дрожащих ногах я вошла в кабинет. Аврора осталась в дверях, но я заметила, что они с Китом помахали друг другу, как давние друзья.

Команды блондина сыпались одна за другой:

- Задери рукав. Не этот. Выше. Еще выше. Так хорошо. Вот и шрамы. Давай-ка закроем их.

От его слов стало совсем тошно. Вакцина от туберкулеза оставила на моем левом плече две уродливые отметины. Все потому, что первая прививка не сработала, и школьная медсестра уколола меня повторно.

Я молча ждала, что Кит достанет машинку для нанесения тату или хотя бы волшебную палочку. Но вместо этого он потер перстень на безымянном пальце и принялся махать руками, как шаолиньский монах.

На первый взгляд, его пасы ладонями выглядели смешно. Пальцы шевелились и чертили в воздухе узоры, видимые ему одному. Представление длилось пол минуты, и я уже начала думать, что парень шутит, пока он не сделал последнее движение... и...

Генри громко выругался. Он возник рядом, как раз в тот момент, когда черный поток магической силы вырвался из рук Кита и устремился мне в плечо. Невиданная энергия заполнила комнату. Я чувствовала ее всей душой, она забиралась под кожу, двигалась и бесконтрольно зудела в костях – просилась на волю.

Тонкие стены дрожали. Листы бумаги со стола взмывали в воздух, кружились под потолком и падали нам на головы.

«Сейчас мы умрем...» – пронеслось в голове.

Все было как в замедленной съемке. Генри вылетел вперед и закрыл меня собой. Он поднял ладони, и угрожающий черный поток, превратившись в огненную молнию, ударил прямо по ним. Раздался громкий треск. Густой дурно-пахнущий дым на секунду окутал Генри с головы до ног и стал постепенно рассеиваться, пока не остался один лишь горький аромат жженной кожи.

Одинокий цветочный горшок на подоконнике качнулся, слетел на пол и вдребезги раскололся. Земля вперемешку с осколками запачкала бежевый ламинат. Часть попала на стулья и письменный стол.

За спиной прозвучал запоздалый крик Авроры.

На этом Ад кончился.

- Что ты творишь, идиот? – оскалился Генри, сгибая и разгибая потемневшие пальцы, как будто их сковала судорога, – Хотел прожечь ее до костей? – он кивнул на меня.

Я в ужасе переводила взгляд сначала на одного, потом на другого. Хотелось кричать, но горло пересохло. Хотелось упасть, но как только я пошатнулась, Аврора заботливо обняла меня со спины. Я чувствовала, как в бесшумных рыданиях содрогается ее тело.

Кит виновато уставился в пол.

Генри злился. Я никогда еще не видела его таким разъяренным и одновременно уязвимым.

- Прости, – прошептал Кит, и мне показалось, что прощение он просит не у меня. – Забыл поставить защиту...

- Ты мог убить эту девочку, Никита. – собрав остатки самообладания, ответил Генри.

Он произнес эти слова так мрачно и устрашающе, что по телу побежали мурашки, а в барабанных перепонках зазвенело от повышающегося давления. Я впервые по-настоящему осознала – каждый мой вздох минуту назад мог оказаться последним.