Пролог

Ребекка

Это катастрофа. 

Самая худшая из всех.

Я захлопываю дверь с таким треском, что дамы из финансового отдела по соседству, вероятно, недовольно подпрыгнули на стульях.

Это снова произошло. Я обещала себе больше не смотреть на него в ответ. Каждый чёртов раз, выходя из своего кабинета, я молилась, чтобы проскочить незамеченной. Это было самой настоящей пыткой. Извращенной до того, что ноги не переставали трястись даже сейчас.

Мне повезло, что никого ещё нет на рабочем месте. Никто не спросит о пылающих щеках и лихорадочном взгляде.

Опускаясь в кресло, я закрываю глаза и пытаюсь прогнать идиотскую улыбку с лица.

Я ненормальная. Я практически выжила из ума. И причиной этому – незнакомец с четвёртого этажа.

Я не уверена, что можно назвать нас незнакомцами в полном смысле этого слова. Я знаю во сколько он приезжает на работу (нет, я не слежу за ним, просто нелепое стечение обстоятельств), я знаю, какая у него машина, а точнее, что их две – красная Infinity и черный Lexus с почти полностью одинаковыми номерами. Я знаю, что он носит только два бренда – Armani и Hugo. Я знаю, что он пользуется парфюмом только от Dior. Я знаю, что у него самые зеленые глаза, что я когда-либо видела.

Но самое важное знание было в том, что он женат. А это значит, что нам никак не может быть по пути. Ни в одном из возможных вариантов развитий событий.

Я точно помню, когда это началось. Тогда, ослеплённая давно забытым чувством, я ещё ни о чем не догадывалась.

Наш бизнес-центр был расположен в одном из скучных спальных районов Бостона. Невысокое стеклянное здание с панорамными окнами, пропускным пунктом с грозными охранниками и небольшим кафе на первом этаже. И, конечно, парковкой, где мне никогда не доставалось места.

Конечно, тут было полно народа. Разные организации с разными сферами деятельности. С людьми с одного этажа мы коротко обменивались приветствиями, на остальных же почти не обращали внимания. Да, не очень воспитанно, но сохранять вежливость в рабочей атмосфере и так дорогого стоит.

Наша фирма занималась продажей косметических средств для салонов красоты по всему городу.  Владелицей бизнеса была давняя подруга моей матери, которую мы уже давно называли родственницей. Она взяла меня на работу своей помощницей, когда я еще была студенткой. А спустя несколько лет повысила до своего заместителя.

Миссис Рэй была чудесной женщиной, чуткой и лояльной, всегда верящей в наше дело. И я обожала её всей душой, но сама работа казалась мне весьма посредственной. Отчёты, звонки, договора.. Всё по кругу. Когда меня повысили, она почти перестала приезжать в офис, так что, большинство забот о фирме легли на мои хрупкие плечи.

Но мне всегда хотелось чего-то большего. Своего собственного дела. И пару раз я даже намеревалась уйти, но привязанность к почти родственнице меня останавливала. И небольшой, но очень дружный коллектив. У меня были приятельские отношения почти с каждым, а в отделе продаж работала моя подруга Роуз – миниатюрная брюнетка чуть старше. 

У неё был полный набор среднестатистической американки из неблагополучного района – парень-абьюзер, сидящий на её шее, плохие отношения с матерью и лёгкие проблемы с алкоголем. Но работу она выполняла отлично, к тому же, была одной из самых честных женщин, что я знаю. Поэтому мы закрывали глаза на её переменчивое настроение, выглядывающие синяки из-под блуз и вечно опущенные плечи.

Она ничего не хотела менять в своей жизни, а я больше не желала быть спасателем. Поэтому мы обе делали вид, что всё хорошо. И нас обеих это вполне устраивало.

Так я и томилась в собственной нерешительности, оставаясь на одном месте. И я не хотела признавать даже себе, что множество обязанностей давало мне легальное право уклоняться от вопросов про серьёзные отношения. 

Мне уже двадцать восемь, а я всё ещё не хочу ни с кем встречаться. Для этого не было никакой веской причины – ни предательств, ни измен, ни разбитого сердца. Ни-че-го.

Последний мой роман был в двадцать пять, весьма короткий, но и от него я поспешила избавиться. Стив был милым, но совсем не тем, кто мне был нужен. Хотя я уже и не знаю, нужен ли мне вообще кто-то.

Родители намеревались отправить меня к психологу, ведь три года одиночества для их единственной дочери  казались чем-то из ряда вон. Я обещала, что обязательно начну терапию, как только смогу разгрести завалы на работе. 

Конечно, никаких завалов не было, я просто этого не хотела. 

Не хотела знакомиться, не хотела ходить на свидания, не хотела строить совместный быт.

Ничего не хотела.

Ровно до того момента, как одна из моих коллег – милейшая женщина, почти ровесница моей матери, не сказала мне о симпатичном парне, который определенно точно в моем вкусе. Я лишь лениво отмахнулась, не придавая этому значения.

А очень зря.

Она, как и все мои близкие вокруг, всячески пыталась вырвать меня из пучины одиночества. Что же, спасибо, миссис Дойч, теперь я определённо точно из нее выбралась.

И совершенно не знаю, что с этим делать.

В тот злополучный день, она буквально силой вытолкнула меня из кабинета в общий коридор. Мужчина стоял в самом конце у окна, с кем-то разговаривая по телефону на повышенных тонах. Высокий, атлетически сложенный и отменно одетый даже по мужским меркам. Его голос, чуть грубоватый, но при этом уверенно властный, заставил меня чуть повысить градус заинтересованности.

Я приближалась медленно, ожидая, что он наконец обернётся. Но он и не собирался. Толком не понимая почему, но мне действительно захотелось посмотреть на его лицо. И тогда, не придумав ничего умнее, я сделала вид, что прочищаю горло. Надо ли уточнять, что нарочито громче, чем следовало бы?

Конечно, он развернулся на назойливый источник звука, явно отвлекающий его от важных предпринимательских переговоров. И в тот самый момент, длившийся не более пары секунд, я поняла, что пропала.

Пропала только потому, что бросив недовольный взгляд на меня, он тут же отвернулся обратно.

Чёрт, серьезно? И это всё?

Мужчины всегда смотрят на меня дольше положенного – и я об этом прекрасно осведомлена. Восхищение, похоть, недовольство – спектр разный, но итог один – повышенное внимание. Которое, признаться честно, мне обычно было не особо нужно. 

Но только не в этот раз.

Я прошла мимо, свернув к женской уборной. Почти бегом преодолела лестницу, будто от кого-то скрываясь. Сердце билось о ребра, неистово желая вырваться наружу. Я даже не могла бы вспомнить, когда последний раз оно колотилось так громко.

Тук-тук-тук.

Посмотрев на себя в небольшое зеркало – раскрасневшуюся, нелепо улыбающуюся, я почти себя не узнала.

Я выглядела как влюбленная фанатка на концерте Трэвиса Скотта.

Это первый мужчина за целый год, чей взгляд мне отчаянно захотелось получить на своём теле.

И, разумеется, не давший мне это.

Наш мозг чертовски сложно устроен. И взгляд незнакомца, пусть и смехотворно короткий, запустил целую цепочку химических реакций в моем организме. Я не привыкла к чужому безразличию. Это словно удар по моему эго, которое я старательно лелею от чужого вмешательства.

Мне необходимо сделать так, чтобы в следующий раз он свернул шею, когда я буду проходить мимо. Конечно же, не удостоив его и секундой драгоценного внимания.

Игра, что миссис Дойч неосознанно запустила, действительно началась.