Глава 3

— Викки, открой дверь, я знаю, что ты там! — кто-то сильно долбится в дверь. — Виктория!   Мэйсон. Ну да, так он всех на уши поставит. Перебираю ватными ногами до самой двери и щелкаю замок. В проёме стоит недовольный парень, явно требующий объяснений. Скрестив руки на груди, он ждёт ответа. — Да, я сбежала, — киваю в такт тикающим настенным часам. Его огненная шевелюра светится в лучах солнца, струящихся позади него, и кажется, будто он пылает. Он старается сохранять невозмутимость, но подрагивающий уголок рта и сверкающие зеленые глаза выдают его. — И не надо на меня так смотреть!    Строю суровое невозмутимое выражение на лице для пущего эффекта. — И как же? — ох уж эта гримаса, от которой так и хочется хохотать! Эшфорд вскинул одну бровь, слегка нахмурившись, и крепко поджал губы. — Прекрати!   Не сдержавшись, я взрываюсь счастливым  непринужденным смехом, напрочь избавляя Мэйсона от нужды держать свою непроницаемую маску  надзирателя. — Ладно, — наконец говорит парень, когда я приглашаю его войти. — Не хочешь рассказать? — Ты все равно не поверишь мне, — хорошее настроение мигом улетучилось. — Никто мне не поверит. Я и сама... — Просто говори.   Мэйсон уверенно взглянул на меня и пододвинул стул к моей кровати, так что мы сидим лицом к лицу. Я готова отдать все самое сокровенное, чтобы он ещё раз так посмотрел на меня. Когда я вижу этот взгляд, то понимаю, что он всегда меня поддержит, что бы я не наплела. Длинные шероховатые пальцы осторожно поглаживают мои ладони. Едва уловимые прикосновения вынуждают трепетать все моё тело. — Когда я почти отключилась, я увидела его... Рика. Ты можешь считать меня сумасшедшей, но это так! — не выдержала я, наблюдая за его потупившимся взглядом. — Эй, все нормально. Слушай, мы столько всего видели, что я поверю любому твоему слову. — Правда? — крепко сжимаю пальцы, глядя во все глаза. — Правда.

Успокоив меня своей речью о полном доверии моему чутью, Мэйсон буквально потащил меня в кафетерий. В такое раннее время народу вокруг собралось немало, многие бурно беседуют о чем-то, кто-то в гордом одиночестве поедает свой завтрак. Высокая темноволосая девушка в красном фартучке персонала принесла наш заказ — два сэндвича с чашкой горячего кофе. — Как давно я мечтала, — двигаю тарелку на середину. — Спасибо. — Я тут подумал, — такой сосредоточенный тон в его голосе слегка напугал меня. Я отложила сэндвич обратно, дожёвывая остальное.  Эшфорд сложил пальцы в замок и хмуро уставился в пеструю скатерть. — Если это действительно Аларик, то что держит его здесь? Неужели только тупая месть? — Не иначе, — вырвалось у меня. Руки сами сжались в кулаки, зубы заскрипели от негодования и страха. — Но я даже не понимаю, реально ли то, что я видела? Что если это просто мой кошмар? Дурной сон? Ведь тогда мы здорово поработали.— Викки, я несколько часов пытался согреть твои руки хоть чем-то, пока мы ждали врачей. Это не было похоже на сон. — Ладно, не будем об этом, — кладу свою ладонь на его руки, и он накрывает её с обеих сторон своими. О, Луна, эти прикосновения, медленные и нежные в последнее время становятся самы дорогим для меня. — У тебя пальцы ледяные, — произнёс Мэйсон с опаской. — Ты в порядке? — В полном, — непонимающе подтверждаю я. — Просто прохладно вокруг.   И тут до меня доходит. С каких пор в маленьком помещении рядом с огромной кухней стало прохладно? За все время, что я здесь бывала, я постоянно жаловалась Мире на невыносимую духоту в кафетерии.  Но сейчас, даже в столь людном месте, я не ощущаю ни нехватки свежего воздуха ни прохлады. — Хотя нет, все очень плохо, Мэйс!  Это снова происходит...   Внезапно подступающая тошнота не позволила мне договорить и слова. Толкая недоуменных прохожих мчусь в туалет что есть силы. Желчь уже прилила к горлу, обжигающий поток рванул глотки, высвобождая желудок от только что съеденного бутерброда. Кровь застучала у виска, и, утомленная ситуацией а опираюсь на скользкую кафельную стену.   Держи себя в руках, Райкен! Хватит сопли пускать! Собравшись с силами, я повинуюсь собственному зову. Умывшись самой холодной водой из крана, я выползаю наружу, прихватив пару бумажных полотенец. — Ты должна вернуться в больницу, — беспокоится Мэйсон, поддерживая меня за локоть. По его неоспоримому приказу, мои занятия и, в особенности,  тренировка отменяются, и мы идём в сторону жилых корпусов. Я лишь молча стираю с лица капли воды.   Впереди образовалась толпа: кто-мечется из угла в угол, другие панически размахиваются руками и точно что-то обсуждают. — Я посмотрю, — Эшфорд оставил меня чуть в стороне, чтобы никто в безрассудстве не сбил меня с ног. Вокруг стало невыносимо холодно, словно меня заперли в большой морозильной камере в ящиках со льдом. Горло снова неприятно запершило. Спустя пару минут, не дожидаясь его возвращения, я пошла следом. Сверстники отступают при моем приближении, как от прокаженной. Наконец я вижу пригнувшегося к полу Мэйсона. Он уже оборачивается на мой зов, и тут я остолбенела. — Нет, Викки, не смотри. Не смотри! — твердит он, взмахнув руками, и, крепко обхватив, вытягивает меня из толпы. Но я все видела: белая хрупкая рука безвольно лежит на холодном потрескавшемся покрытии холла. Рядом рассыпавшиеся учебники и маленькая сумочка. Широко распахнутые глаза осуждающе смотрят сквозь меня, чуть прикрытые запутавшимися на ресницах черными локонами. Мне сразу бросилась в глаза её  шея – белая, будто обескровленная. И след. След от большой руки. Держась за собственную замёрзшую глотку, я едва сдержала крик. Только слезы хлынули из глаз.   Это жертва. Первая жертва за долгое время. Я ожидала возмездия к себе, но теперь это не только мой бой, но и всей академии.