Charter 33

Его величественная спина и перекатывающиеся на ней напряженные мышцы заставляли её задержать дыхание. После прочтения письма матери Мии, Виктор замер, и за казалось, длившиеся вечность две минуты, так и не шелохнулся. Конечно, ведь всё в его жизни и знании о прошлой жизни перевернулось сверх на голову. Вся правда о том, что Вуд и только Вуд, мать его Итан убил его родителей, как самый убийственный яд стекала в его мозг. Она неспешно заползала под воротник, зловеще шепча на ухо о «слепоте» и «доверчивости»; первую он допустил, доверившись байкам «заботливого дяди»...

Он убил его отца и мать. Он убил своего брата. Он сделал это ради власти. Ради чёртовой власти. И теперь...

Виктор дёрнулся, когда встревоженный голос его девочки ласково позвал его по имени. Уже третий раз. Ван Арт повернулся к ней лицом, такой напуганной, волнующейся за него, и как всегда красивой в свете ночи...

Мужчина молчал, осматривая её как в первый раз. И пока Мия, горящая от его его взгляда, смущённая и растерянная одновременно, не могла подобрать слов, он думал о том, как она совершенна... как всё в ней идеально.

— Я в порядке, Мия, — глухо отозвался вампир, взглядом находя её глубокие озёра.

Мия слабо качнула головой и похлопала по постели рядом с собой.

— Иди сюда, — мягко попросила она.

Постель все ещё хранила его тепло, но ей хотелось, чтобы и он ощутил её тепло рядом с собой... всегда и везде. Даже больше, чем это было бы возможно.

Мия привстала на коленки, удобнее устраиваясь на кровати, чтобы быть ближе к Виктору. Она ласково коснулась его лица ладонью и мужчина негромко выдохнул, приоткрывая свои губы. Её руки обняли его за талию, а голова легла на твёрдую грудь, когда она прошептала:

— Посидим вот так пару минут?

Прошептав на девичье ушко ласковое «конечно», Виктор обнял её в ответ. Она не станет спрашивать у него ничего: вся его реакция отразилась в одном только взгляде. Она не станет ничего расспрашивать насчёт дальнейших планов. Не станет ничего говорить о том, что его вековая ненависть к её матери, на самом деле была ошибочкой. Нет, Мия поступит иначе. Она доверится, вот так просто и без всяких слов.

Тишина и покой, которыми они наслаждались в объятиях друг друга, заговорщически зашептали о том, что такое мгновение должно длиться бесконечно...

— Вместе мы справимся со всем... — едва раскрывая губы, проговорила Мия, скользнув щекой по его ключице.

— Вместе... я намереваюсь разделить с тобой всю свою вечность, ты же знаешь это, детка? — так же тихо проговорил Ван Арт, не желая отпугивать тишину и покой, но у звенящего и задорного голоса Мии были иные планы.

— Знаю? — искренно или наигранно удивлённо воскликнула девушка, заглядывая ему в лицо. — Впервые слышу о ваших намерениях, Виктор Ван Арт...

Его густая черная бровь скептически возвысилась ввысь.

— Ах, вот как... мое упущение... Дарнелл, — кривая усмешка скользнула по его губам.

Его голос так и сквозил игривостью, и она была рада, что мрачность и тоска отпустили его на волю. Мия не могла не пропустить и уж тем более отпустить его насмехающееся обращение к себе.

— Хм, у нашего ребёнка тоже будет моя превосходная фамилия?

— Ты думаешь я позволю этому случится?

— В смысле «позволишь»? — сурово нахмурившись, уточнила она, заставив его улыбнуться и вновь притянуть её вплотную к себе.

Виктор склонился к Мии, провёл кончиком носа по её щеке, оставляя на ней трепетный поцелуй, а затем и ниже, в уголке губ.

Мия блаженно прикрыла глаза, мысленно шепча, а может и наяву, что целовать нужно чуточку правее. Но с тем, как он заговорил, её голубые сапфиры мгновенно распахнулись.

— Может и тебе уже пора взять мою фамилию? — он улыбался, но в глазах была серьёзность, от которой девушка опешила на секунду.

— Это не смешно, Виктор, — пробормотала Мия, хаотично бегая глазами по его превосходному лицу, на котором появилась лукавая и такая, черт побери, сексуальная улыбка.

— Почему же? — застав её в такое состояние, он теперь в открытую показывал своё веселье. Может то предложение тоже было легкой шуткой для поднятия настроения?

— Для начала это не круто... — находясь во власти пристального взгляда девушка сделала паузу, — быть бегомотихой в свадебном платье моей мечты — это не круто!

— То есть ты не против поменять свою фамилию на мою?

— Я не против... вот только жаль, что наш малыш сделает это раньше меня.

Искренний и такой счастливый смех Виктора заполнил собой все пространство комнаты.

— А все потому, что ты не хочешь быть бегемотихой, — издеваясь, вскинул бровь мужчина.

— Или как бы сказал Дастин — «жабанякой»...

На этот раз сдержать громкий, безудержный смех не смогли оба. Они смеялись и следующие тридцать минут, сквозь боль в боку, игнорирую боль мышц лица. Они говорили и говорили о будущем, даже поразмышляли о имени для ребёнка, но пока не нашли подходящее.

— Дастин думает, что у нас будет девочка... — поговаривает Мия, пальцами играясь с его волосами на затылке, — знаешь, он даже спланировал некий особо важный пунктик её жизни...

— О, даже страшно думать какой именно?

— Ну-у... скажем так... ты можешь не волноваться за парня для своей дочери... идеальная кандидатура уже нашла её.

Выступившие удивление на лице Ван Арта ни с чем не сравнить.

— После того, как ты мне это сказала, кажется, мне только и стоит, что волноваться, — глухо пробормотал мужчина, заставив девушку голосисто рассмеяться.

— Услышь тебя Дастин, обиделся бы.

— О, нам непременно стоит обсудить с ним этот вопрос.

— Наш малыш ещё не появился на свет, мы даже не знаем девочка это или мальчик, а ты уже ведёшь себя, как серьёзный и строгий папочка.

Ван Арт коснулся её живота через одежду и ласково погладил.

— Значит, он думает, что у нас будет девочка? — сказав это, Виктор загадочно улыбнулся.

— Ты что-то думаешь на этот счёт? Что-то чувствуешь? — широко распахнув глаза, поинтересовалась Мия. Уж слишком подозрительно молчалив и сосредоточен был Виктор, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Легкая улыбка тронула его губы, когда он заправил обрамляющие её лицо волосы за ушко.

— Нужно набираться опыта, — пропустив её любопытные вопросы мимо ушей, поговорил он, возвращаясь к предыдущей теме.

— Это лишнее, милый... ты и без него будешь замечательным отцом, — мягким голосом проговорила девушка, прислоняясь своим лбом к его.

— А ты, Мия, уже самая замечательная мать на свете.

Её глаза заблестели, а губы, знающие, что нельзя произносить эти звуки, беззвучно прошептали «я люблю тебя». И от понимания этого, Ван Арт на мгновение прикрыл глаза, глубоко вздыхая.

— Я не обещаю тебе весь мир... я обещаю подарить тебе в нем счастье и покой, как только весь этот хаос закончится, — пообещал Виктор, утопая в любви её счастливого взгляда.

— Как только весь этот хаос закончится... — шепотом вторила ему Мия, скрепляя нежным поцелуем данную клятву.

Они, Виктор и Мия — продолжили наслаждаться своей идиллией в царствующем в настоящее время хаосе. Они разговаривали, целовались, смеялись, касались друг друга, стараясь не замечать, что уже светает, а солнце поднимается все выше и выше. И только когда Виктор уйдёт на рассвете, тоска на секунду отразится в её глазах, но его обещание вернуться заставит улыбнутся ещё шире и тихо прошептать ребёнку «Мы будем счастливы все вместе. Как только весь этот хаос закончится...»

***

— Ну вот, малыш проснулся. Спустя четыре месяца затишья, он наконец толкается... да ещё и как. Ты можешь почувствовать, какими щедрыми пинками он награждает меня, — я поймала ее руку и прижала к низу живота.

Последовала пауза. По судорожному вздоху и последующему кратчайшему выдоху, я поняла, что Грэйс почувствовала ответное трепетание под своей ладонью. Я поняла это, но почему-то ощущала необъяснимую потребность спросить её об этом.

— Чувствуешь?

— Да...

Последовал ещё один толчок мне в живот, скорее пяткой малыша, а затем тишина на несколько секунд, так неуловимо затянувшихся в минуты. А я все смотрела на девушку и задавалась тысячным вопросом о появлении всепоглощающей тоски и горечи в её глазах, таких же человечных, как и мои.

Вампирша перехватила мой взгляд, бледная рука задрожала, когда она убрала её с моего живота.

— Не знаю почему это проявляется, когда я с тобой, но я хочу поведать тебе свою историю, Мия...

Я знала это — по её глазам видела, как остро она нуждалась в освобождении, получить которое она может только разделив своё горе с другими людьми...

— И ты не представляешь, как мне это не нравится, — бледные губы, подведённые тёмным карандашом, тронула мимолётная усмешка, вот только веселья совсем не ощущалось.

— Почему же, Грэйс? Разве есть что-то плохое в том, чтобы желать поведать другим людям свою историю?

— Разве им есть до этого дело?

Я свела брови на переносице, чуть опешив от резкого тона девушки, а затем медленно вымолвила:

— Ты можешь позволить душе заговорить, если позволяет собственное сердце.

Вампирша тяжело вздохнула, отворачиваясь от меня. Досадно поджав губы, переместила взгляд на её поникшую спину.

— Я бы была не против тебя послушать... — помолчав пару секунд, вымолвила.

И Грэйс решилась... её голос задрожал, как только она заговорила...

— Ты была права... я не спроста так много знаю о детях. Я знаю все, так как сама пережила это... Я... — она глубоко вдохнула, набирая сил, чтобы признать своё самое ужасное горе, — я была беременна, но мой ребёнок так и не появился на свет...

Мои опечатанные глаза забегали по бледному лицу Грэйс. Вдох так и застрял в её горле. Слишком шокированная услышанным, я не могла вымолвить и слова, понимая, что те давно потеряли для бессмертной значимость.

— Виктор и Дастин нашли меня, полумертвую телом, но намертво убитую душой... Ван Арт пообещал спасти меня... он сказал, что сделает это, если я захочу. А я хотела, Мия... я думала, что если стану вампиром, моя дочь уцелеет... что она, как и я, обретёт спасение... если бы я только знала... если бы я только знала, что ничто её уже не спасёт...

Я понимаю, что она хочет этим донести, не озвучивая вслух. Если бы она знала, что став вампиров, не спасёт дочь, она бы предпочла умереть вместе с ней...

— Тара умерла, Мия, — её голос был полон горечи, которую не разбавило мучительно длительное время. — Моя маленькая не родившаяся дочка не выжила... я не сберегла её... не сберегла... — тихо шепнула Грэйс, и у меня оборвалось сердце.

Слёзы покатились по её бледным щекам. Я чувствовала её боль словно свою. И она разрывала, разрывала и разрывала меня.

— У меня был муж... мы были так счастливы, с нетерпением ждали появления на свет ребёнка. В день, когда... когда всё случилось, мы шли с магазина домой. Это были шестидесятые... улица, на которой мы жили была одной из самой спокойной и никто не мог бы подумать, что туда заявятся члены мафии... Они перестреляли всех прохожих, мы с Орландо... — произнося его имя, Грэйс тяжело сглатывает; мне хочется  дать ей передышку, но она продолжает, вновь произнося его имя, так тоскливо и тепло. — Мы с Орландо не успели укрыться, в него попали первым... когда он закрыл меня собственной грудью. Я помню его последний вдох и то горькое «прости, Грэйси», когда и я получила свою пулю под грудь...

— О, Грэйс, мне так жаль, — шепчу я, плача вместе с ней.

— И тогда, истекая кровью, я лежала в нашей крови, видя напротив его мертвое лицо, я знала, что скоро жизнь оборвётся или для меня... но прежде, чем это случилось появились они... Виктор и Дастин. Я не знала, что мы станем семьёй, нет, я и думать об этом не могла, но я рада. Я безбожно рада, что судьба свела нас вместе, что она подарила мне новую семью... и Мия... — переведённый на меня проникновенный взгляд заставил задержать дыхание, — не смотря на мое прежнее отношение к тебе и даже обиды, я уже давно приняла тебя в нашу семью. Я рада, что Виктор встретил тебя...

— Я знаю, что ты не любишь все эти нежности, но сейчас ты пустишь меня обнять тебя? — попросила я.

Грэйс выпустила слабый смешок, стирая слезы с щёк и неразборчиво пробормотала:

— Кто сказал, что я их не люблю?

Я кинулась к Грэйс, заключая ту в крепкие объятия. Хотелось разреветься ещё сильнее прежнего, когда вампирша вцепилась в меня руками, но проглотив слезы я сказала то, что должна была:

— Я уверена, что придёт время и ты создашь свою семью. Т-ш-ш... — Грэйс зарыдала в голос от слов, которые проникли в самое сердце, пускай и метровое, но все ещё восприимчивое к чувствам, боли. — Все хорошо. Ты заслуживаешь это и получишь.

— Но у меня больше никогда не будет детей... — она горько заплакала. Я обняла её ещё крепче, позволяя поплакать и восстановить дыхание, и только потом заговорила.

— Ты можешь усыновить ребёнка. Если это того, чего ты хочешь, ты сможешь стать мамой и полюбить другое дитя, как своё. Тем более... мир уготовил нам сюрпризы, о которых никто и никогда и подумать не мог. Откуда нам знать, быть может существуют способы, а может и случаи, когда и вампиры могли зачать своё дитя?

Пока я говорила то, во что искренне верила, Грэйс замерла и не дышала. Быть может подобные мысли уже посещали её голову, но она считала это безумием, с которым ей не справится?

— Ты правда в это веришь? В то, что подобное возможно? — неверующе прошептала она. Совсем, как отчаявшийся ребёнок.

Я слегка отстранилась, чтобы встретится с её глазами и увиденное заставило меня улыбнуться сквозь слезы, застилавшие глаза. В её глазах искрилась, горела, пылала она. Надежда...

— Грэйс, я никогда не верила в оборотней и вампиров, а в итоге? Мой любимый мужчина — вампир, лучший друг оказался оборотнем. Мы можем не верить в чудо, однако это не значит, что его не существует...

— Значит, отныне я буду ждать своё чудо.

— А может оно уже нашло тебя? — спросила я, внимательно заглядывая в её лицо.

И по мгновенно переменившимся эмоциям, по тому, как она на секунду задержала дыхание, как ярче загорелись её глаза, я поняла, что мы подумали об одном и том же...

О нем...

О её чуде, которое я надеюсь, сделает её счастливой.

~~ ~~ ~~Хей, всем пламенный, пламенный привееет. Прежде чем, каждая из вас захочет закидать меня тапками, хочу сказать простите, простите. Это отсутствие без вестей, так резко и внезапно... стыдно. Меня саму все это ужасно гложило, но мне пришлось выбирать и увы... я не смогла совместить свою подготовку к экзаменам и своё творчество🙈

Я была с вами на связи в последний раз где-то 7-10 апреля. Ох, блин... если посчитать , то почти 3 месяца , верно?

Честно, если очень честно, в моменты отчаяния, меня дважды посетила эта мысль. Всего на секунду, ведь я сразу прогоняла её, одно твердя, что закончу. Я доведу ее до конца, который спланировала ещё полтора года назад, когда только начала писать её.

И знаете... это самое чувство, когда ты села вновь писать — его не передать словами, не сравнить ни с чем.

Сколько же мыслей посещали мою голову.

«А не изменился ли мой слог?»

«Я точно пишу также , как и раньше?»

«Вдруг что-то изменилось и моим читателям не понравится?»

«Меня не было так долго, вдруг я потеряла своих читателей...»

вы не представляете, какое это безумие. мысли, мысли , мысли. я так люблю думать, но так не люблю мысли. хех, истинное безумие.

но теперь я вернулась. Вернулись Виктор и Мия. Макс и Грэйс , ну и конечно же Дастин.

я хочу пожелать вам безумного, счастливого лета! чтобы все задуманные планы стали сбывшимися моментами и вечными воспоминаниями.

я к вам с новой главой и надеюсь, неплохой🙈 в ближайшие дня 2 постараюсь выпустить ещё одну..

хочу сказать... я безумно по вам скучала... ♥️