⚡️Глава 63⚡️

Мелисса

— Я поеду по другой дороге, а ты, Мелисса, оставайся дома, — мама набрасывает на свои плечи куртку. — Нет, мама. Я видела, как тебе было трудно вздохнуть. Поеду я, а ты останешься здесь.— Она моя подруга, — Элисон хочет меня переубедить. — Вот ты и останешься тут, на случай, если она вернётся, — я кладу руку маме на плечо. — Все будет хорошо, мам. Папа уже вовсю мчит туда. — У вас до сих не получилось узнать: почему она это делает? — Нет, мам, — я хватаю ключи от машины. — Ты должна будешь усилить контроль за домом. Когда сюда приедут Элизабет с Уильямом, мы все должны быть в безопасности. — Не останавливайся на дороге, Мелисса. Сейчас ночь и в лесу опасно. — Знаю, — я подхожу к маме. — Люблю тебя, — шепчет мама, а затем прижимается губами к моему лбу. — Внимательно следи за дорогой. — Все будет хорошо, мам, — говорю я. Я уже хочу выбежать из дома, как останавливаюсь. — Я тоже люблю тебя, мама, — после этих слов внутри становится тепло. Надеюсь... Надеюсь, что все, и правда, будет хорошо. Я выезжаю на трассу, по бокам от меня темный лес. Я включаю фары и начинаю разгоняться. 100 км/ч. Я перевожу взгляд на чернеющие деревья, выжимая педаль газа. 150 км/ч. Трасса совсем пустая. Ни одной машины ни спереди ни сзади. Я медленно выдыхаю, сбрасывая напряжение. 200 км/ч. Я никогда не ездила на таких скоростях. Тем более я не делала этого ночью. Опыта водить машину у меня ещё не очень много. 210 км/ч. Я чувствую, как мои пальцы начинают дрожать, сильнее впиваясь в руль. Спина прижимается к сиденью. Я вглядываюсь вдаль, в надежде увидеть свет фар. 220 км/ч. Если сейчас на дорогу выбежит заяц или лиса, то я ни за что в жизни не успею остановиться. И вот я вижу вдалеке тусклый свет фар. Машина несётся по встречке, но, когда она подъезжает ближе, я понимаю, что это не Элизабет. Через двадцать минут езды на большой скорости, мое внимание начинает понемногу снижаться. В какой-то момент я перевожу взгляд на обочину. Заметив знакомую чёрную машину, я торможу. Из-за высокой скорости, резкое нажатие на педаль тормоза увело мою машину вправо. Я разворачиваюсь, выезжая на встречную полосу. Нарушив несколько правил дорожного движения, я останавливаюсь на обочине за чёрной машиной. Я выбегаю из своего алого BMW. — Элизабет! — я замечаю, что женщина странно держится за живот. Из открытой передней двери выпрыгивает такса и несется ко мне. — Мне что-то нехорошо, — в темно-карих глазах страх, перемешанный с болью. В следующую секунду ее тошнит на траву. Я быстро оказываюсь рядом, рука дотрагивается до ее спины. — У меня в машине есть вода, — тихо говорю я. Элизабет поднимает свой взгляд на меня. — Он сказал уезжать. Но... Я оставила его там... Он совсем один, — по ее щекам скатываются слезы. Я редко видела, как Элизабет плачет. Для меня эта женщина всегда казалась веселой и жизнерадостной. Еще с детства я помню ее раскатистый смех, который всегда поднимал мне настроение, ее легкую нежную улыбку. А сейчас, когда я смотрю на ее слезы, я чувствую всю ее боль.— Мой папа уже должен быть там. Все будет хорошо, Элизабет, — я помогаю ей дойти до моей машины. Дейри первая запрыгивает в машину и устраивается на задних сидениях. — Уильям поступил правильно, сказав тебе уезжать, — я открываю переднюю дверь, чтобы женщина могла сесть. Элизабет останавливается. — Опять тошнит? — спрашиваю я, но она отрицательно кивает головой. — Этот голос... Этот голос показался мне знакомым. Мой взгляд спускается, и я замечаю, что рукав ее кофты пропитан кровью. Я дотрагиваюсь до ее предплечья, поднимая руку немного вверх, чтобы рассмотреть порез. — Сильно болит? Женщина отрицательно кивает. — Я заклею рану пластырем, а дома обязательно промою и продезинфицирую. Я помогаю ей сесть в машину, затем протягиваю бутылку воды. — А как же машина Уильяма? — спрашивает Элизабет, когда мы трогаемся. — Мы позаботимся об этом, — я выдыхаю, потому что у меня получилось ее найти. Мы заходим в дом. Я вопросительно приподнимаю бровь, когда вижу маму. На ее лице странное спокойствие, она пытается спрятать свои дрожащие руки. Что-то произошло? Я усаживаю Элизабет на белый диван. — Тебе принести воды? — спрашивает Элисон у подруги. — Нет, — устало отвечает Элизабет. — Мне нужно дождаться Уильяма. Я опять замечаю, что рука женщины лежит на животе. Нужно взять аптечку, чтобы обработать ее порез. Но меня все больше начинает напрягать мамино поведение. Точнее, ее странная отстраненность. Мама отходит в другой конец зала, чтобы налить себе стакан воды. Я подхожу к маме и замечаю на щеках не просохшие дорожки слез. Здесь что-то не так. — Что случилось? — спрашиваю я у мамы, когда она обхватывает рукой прозрачный графин. — Деметр звонил, — сухо отвечает мама. — И что он? Элисон ставит стакан на стол, так и не сделав глотка. Я скольжу взглядом по ее дрожащим рукам. — Что он сказал, мам? — мой голос становится громче. — Когда Деметр приехал, — я чувствую, как трудно дается ей каждое сказанное слово. — Было уже поздно, Уильяма не стало, — по щеке мамы стекает слеза. Мои глаза округляются. Я стою в ступоре, а затем поворачиваюсь к Элизабет. Женщина сидит на диване. Она слышала наш разговор. Слышала слова мамы. — Нам очень жаль, Элизабет, — мама пытается держать себя в руках, но по ее щекам текут слёзы. Элизабет замирает, ее глаза блестят. — Нет... — голос Элизабет обрывается. — Уильям... — ее дыхание замирает. — Нет, Элисон! Пожалуйста... пожалуйста... Нет! — женщина начинает рыдать. — Скажи, что это не так, — глаза Элизабет устремлены на подругу. Мама молчит. Ее глаза блестят. Я приросла к полу, мое сердце замерло. — Нет... Нет. Пожалуйста, зачем я уехала?! — Элизабет начинает задыхаться в слезах. — Я бросила его там... Я должна была быть вместе с ним, — у неё начинается истерика. Я должна взять себя в руки! Должна, потому что, кроме меня, это некому сделать. Несмотря на все свое потрясение, я подхожу к Элизабет. Я обхватываю ее, прижав к себе. Пытаясь унять ее дрожь. Мне хочется разрыдаться, но я заковываю все внутри. Сейчас главное помочь Элизабет. Мама с болью смотрит на нас.— Почему? Зачем? Кто это сделал? Я... — голос Элизабет рвется. — Я никогда не поговорю с ним? Никогда... Никогда не увижу его? — глаза Элизабет потухают. — Мой ребенок никогда не увидит своего папу? — говорит Элизабет, и я замираю. Ребенок? Она беременна? Вот почему ее рука постоянно лежала на животе. Меня окатывает волна дрожи, сердце разрывается от боли. Элизабет стонет, схватившись за живот. Я отрываюсь от нее. Женщина встаёт с дивана, слегка покачиваясь. Я замечаю красное пятно на белом диване. — Живот, — стонет Элизабет. Под ее ногами появляется лужица крови, ее ноги подгибаются. Элизабет теряет равновесие, но мы успеваем ее подхватить. — Ей нужно в больницу, — говорит мама. — Я вызову скорую. — Пожалуйста... — Элизабет хватается за мою кофту. — Найдите того, кто сделал это с ним. Она теряет сознание.