2.

Сонхун не заметил, как привязался. Это случилось постепенно — как снег, что ложится на ветки по одному лёгкому хлопку, пока не утяжелит их до скрипа.Он просто... начал тянуться.

К его голосу — звенящему, как колокольчики на ветру.К его смеху — такому искреннему, будто в мире ещё остались вещи, не испачканные болью.К его взгляду — настойчивому, живому, вызывающему.

Он начинал вечер с поиска этого запаха. Джейк всегда пах по-особенному — пряно, как карамель, с лёгкой примесью свежей крови. И если в первый день Сонхун был просто заинтригован, то теперь — одержим.

— Скучаешь? — однажды спросил Джейк, устроившись с книгой у окна в школьной библиотеке. Он даже не посмотрел на него.Просто почувствовал. Узнал.

— Я здесь, — ответил Сонхун, стоя в тени книжного стеллажа.— Это не ответ.

Он подошёл. Медленно, сдержанно.Сел рядом, так, чтобы плечи почти соприкасались. Джейк перелистнул страницу и тихо усмехнулся.

— Ты следишь за мной. Как будто я интереснее тысячелетней жизни.

— Потому что ты — единственный, кто не боится смотреть мне в глаза.Сонхун провёл пальцем по корешку книги в руках Джейка, ощущая подушечками пальцев дрожь, пробежавшую по его руке.

— Ты смеёшься — и мир будто становится легче. Ты грубишь — и у меня хочется улыбаться.Он замолчал на секунду.— Ты не понимаешь, Джейк... ты стал моей привычкой.

Парень замер. В его взгляде мелькнуло что-то тёплое. Опасное. Живое.

— Это плохо? — тихо спросил он.

— Для меня? — Сонхун наклонился ближе, до самого уха. — Это смертельно.— А для меня?

Сонхун усмехнулся.— Если ты останешься рядом — я поклянусь защищать тебя до последнего вдоха.Он медленно провёл пальцем по его щеке, задержавшись на линии скулы.— А если уйдёшь... Я стану зверем. Бесконтрольным. Потому что без тебя — тишина.

---

С того вечера они почти не расставались.

Сонхун провожал его после занятий, ждал на ступеньках общежития, терпеливо слушал, как Джейк жалуется на задания по биологии. И каждый раз, когда Джейк смеялся или щекотно произносил его имя, у Сонхуна внутри что-то ломалось — по-хорошему. Словно за тысячи лет пустоты впервые включили свет.

Он не знал, чем закончится эта история. Он был бессмертным. Джейк — временным.

Но, чёрт возьми, если это и была его единственная слабость за века — он был счастлив.Счастлив слушать, как Джейк поёт вполголоса в коридоре.Счастлив смотреть, как тот смеётся, отмахиваясь.Счастлив чувствовать, как сердце — давно уснувшее — снова бьётся. Только рядом с ним.