Глава 34 «Бремя Вины»

Тысячи сияющих Нитей пронзали белоснежный небосвод. Изумрудные, бордовые, золотистые, синие, словно бескрайний Тарнэйр, и белые, как свежевыпавший снег. Они скользили по изящным пальцам Нортона, когда тот игриво перебирал их. Каждая Нить отзывалась на прикосновение легкой вибрацией, напоминая музыку, которую мог слышать только он.

Судьбы были везде. Даже там, где, казалось бы, их невозможно было заметить. Каждая центесура мира была пронизана чужими душами, предсмертными вздохами, эхом детского смеха на улицах забытых деревень, тихими признаниями в любви под светом Селены и горькими слезами, пролитыми над могилами.

Все эти моменты оставляли отпечатки, превращаясь в Нити, сплетающие ткань бытия. Нить Мессии была темной, почти незаметной и не выделялась среди других. Нортон медленно передвинул пальцы от своей Нити к соседним, чувствуя, как под кожей отзывается их тепло.

Нежная голубая Нить дрожала под его пальцами. Она была тонкой, почти эфемерной, но невероятно мягкой на ощупь. Это была Иви. Ее присутствие было таким же противоречивым — хрупкая внутри, но наполненная силой снаружи. Он задержался на ней дольше, чем хотел, чувствуя, как сердце болезненно отзывается на отголоски ее внутренних мук.

Соседние Судьбы были ему незнакомы. Алая — яркая, почти сливающаяся с его собственной, уносилась вместе с ним. Зеленая следовала строго рядом, словно верный солдат. Желтоватая то приближалась к белой, то снова отдалялась. Дальше Нити сливались в один неразличимый поток.

— Что это? — удивленный голос Иви вывел Нортона из раздумий. Он медленно обернулся.

— Нити Судьбы, — ответил он так, будто говорил о самой обычной вещи. — Гляди, вот это твоя. — Он накрутил на палец тонкую голубоватую Нить.

— Сатана научил? — в голосе девушки слышался неподдельный интерес.

— Угу, — кивнул Нортон.

Она огляделась по сторонам. Теперь искусственные алоцветы дополнили арелии и имитация сада, а где-то вдалеке лежала неясная груда разных вещей.

— Они есть даже тут?

— Есть. Но я не могу просматривать их полностью. Только те отрезки, что соприкасаются с моей Нитью.

— А будущее? Ты можешь увидеть, что нас ждет?

— Нет. Но Сатана обещал, что смогу, когда сяду на его трон. К тому же возможных вариантов будущего очень много.

Иви подошла ближе. Среди множества линий, тянущихся во все стороны, в руках Мессии была еще одна — темная и тонкая.

— А эта чья? — нахмурившись, спросила она.

— Не знаю, — спокойно ответил он и выпустил Судьбы из рук, позволив им исчезнуть.

— А посмотреть ты не можешь?

— Не получается. Я не вижу Нити тех, кого не знаю.

— Почему?

— Наверное, нужно больше практики. И концентрации.

— У тебя полвека на это было, — заметила Иви.

— А ты умеешь отделяться от тела? — парировал он.

Иви смолкла, смутившись своей настойчивостью.

— Прости, я думала ты просто смотришь их, как картины.

Нортон скрестил руки на груди, напоминая строгого учителя.

— Ты плохо спишь в последнее время. Я видел. Старался не тревожить тебя.

— Спасибо, — тихо выдохнула Иви, не торопясь объяснять. — Понимаешь, я...

— Все еще не можешь отпустить его. — он закончил за нее.

— Да...

Опустившись на холодный пол, Иви вытянула перед собой ноги. Глаза ее устремились куда-то в пустоту, словно она искала там что-то или кого-то. Если бы в этом белом мире были облака, она бы наверняка разглядела в них черты Мирана. Тоска медленно оседала на ее лице, вычерчивая на нем следы утраты. Щеки впали, под глазами залегли тени, кожа стала сероватой, и ее когда-то яркие веснушки почти исчезли.

— И питаешься ты плохо, — подметил Нортон, сев ближе.

Он внимательно изучал каждый изгиб ее лица. Для мужчины, привыкшего к утонченным дамам, она могла показаться непривлекательной. Небольшой нос с опущенным кончиком придавал ее лицу печальное выражение, губы были искусаны и потрескались, длинные волосы растрепались и торчали в разные стороны. Короткая стрижка шла ей больше. Тонкие брови сдвинулись, а нижние ресницы отбрасывали тени на мешки под глазами. Однако в глазах Мессии Иветта оставалась по-своему прекрасной.

— Я тут еще кое-что практикую, — вдруг заговорил он, наклоняясь ближе. — Чтобы быть ближе к тебе.

Иви подняла на него взгляд, не задавая лишних вопросов.

— Я собираюсь связать наши Нити, чтобы мы могли чувствовать друг друга, — продолжил он. — Думаю, тогда мне будет проще с тобой контактировать.

— То есть ты не уверен?

— Не на сто процентов, — честно признался он. — Сатана говорил, что я смогу это...

— Когда сядешь на его трон. — дополнила его Иви и улыбнулась.

— Да.

— Но ты ему не веришь.

— Верно. — Норт заправил прядь волос за ухо. — Он говорил, что и Нити я смогу просматривать потом. Но как видишь я смог это и сейчас. Он много лгал. Возможно, он пытался помешать мне. Я уже не знаю... Но это не так важно.

— Разве может быть что-то важнее?

— Конечно! Ты важнее! — негодующе возгласил Мессия. — Я не хочу оставлять тебя одну! Ты вообще видела себя в зеркало?!

Нортон осторожно схватил Иветту за руку, как будто боясь, что она растворится прямо на его глазах. Ее ранее сильная и грубая ладонь теперь казалась крошечной и хрупкой. Кожа ее была холодной, почти синеватой, пальцы тонкие и костлявые. Его обычно холодные ладони теперь ощущались теплыми на ее ледяной коже.

— Хорошо, — наконец выдохнула она, слабо сжав его пальцы. — Думаю ты знаешь лучше, чем я.

Нортон сочувственно посмотрел ей в глаза, его губы дрогнули в слабой, почти невесомой улыбке.

— Обучение у Сатаны вообще тебе чем-то помогло? — Иви устала сидеть и легла прямо на пол, смотря в белое нечто.

— Помогло мне проиграть. — хмыкнул демон и прилег рядом, опираясь на локти. — Распечатай меня. — неожиданно попросил он, склоняясь к Иви так близко, что его локоны защекотали ее щеки.

Иви ненадолго замерла, а после нахмурилась.

— И как ты себе это представляешь? — раздраженно спросила она. — Я просто приду к печатям и скажу: «Хей, отдайте мне все куски Мессии!»? — ее голос сорвался на смешок. — Тебя разбросали по всему миру, Норт!

Она заметно нервничала. Стресс, голод и недосып почти сломили ее. Зоркий взгляд Мессии уловил, как веко дьяволицы слегка подергивается, потому ее грубый тон нисколько не задевал его.

— Я найду тех, кто нам нужен. Нити приведут меня. Рядом с моей следуют еще несколько. Думаю, они могут быть нам полезны. — Норт старался говорить по делу.

— Это всего лишь вероятность. Ты же сам сказал, что не можешь просмотреть их.

— Ты права. Но я научусь. Постараюсь хотя бы прогуляться по прошлому этих людей и решить, кто из них нам поможет.

Молчание повисло в этом белесом мирке. Иви повернулась в пол-оборота, глядя на сад. Тяжелый вздох сорвался с ее уст. Пальцы нервно заправили растрепанную прядь за ухо, и девушка неуверенно скользнула взглядом по Мессии, словно пытаясь прочесть на его лице ответ на немой вопрос: «Точно ли ты справишься с этим?»

— Ладно. Мне больше нечего терять.

— Спасибо. Я не хотел делать что-то без твоего согласия. И еще кое-что...

— Что?

— Я хочу поговорить с Винсентом. Просто передай ему кристалл завтра. — Демон потрепал ее по плечу. — Спокойной ночи.

Решив больше не томить ее своим присутствием, Мессия вернул Иви желанный сон. Тишина снова воцарилась в пространстве, охватывая его холодными объятиями одиночества. Мягкие ботинки, сотканные из Мглы, бесшумно скользили по белоснежной поверхности. Присев рядом с алоцветами, Норт осторожно коснулся одного из лепестков.

— Отчего же вы мне так милы?

✧✧✧

Игнис защекотал нос Иви алыми лучами, пробиваясь сквозь занавески и заставляя ее медленно раскрыть усталые веки. Она никогда бы не подумала, что сможет соскучиться по обычной кровати — такой простой, с жестким матрасом и слегка скрипящей деревянной рамой. Воспоминания о холодных каменных полах, на которых ей приходилось спать, цеплялись к ней так же прочно, как когда-то ее истощенные пальцы к решеткам клетки.

Чуткий слух дьяволицы уловил стук посуды и скрип печной дверцы, когда в огонь забросили новые дрова. Этот обыденный, почти домашний звук, на миг согрел ее душу, и легкая, едва заметная улыбка скользнула по ее измученному лицу. Но радость исчезла так же быстро, как и появилась. Заставив себя подняться с постели, Иви почувствовала, как тяжело дается каждое движение.

Она задумалась — всегда ли она была такой? Или просто забыла, какой была до всего этого? Когда усталость становится не просто состоянием, а частью тебя — ты привыкаешь к ней, как к старым одеждам. Может, дело было не только в этом. Чем дольше внутренние раны остаются без должного лечения, тем сильнее прорастают глубже, впитываясь в кровь, оседая скорбью в костях, расползаясь по легким шипами смуты.

Нужно было всего лишь сделать шаг. Один простой шаг. Сев на кровати, Иви прищурилась, когда лучи Игниса безжалостно ударили ей в глаза. Ее Мир ушел, оставив ее одну, но этот мир продолжал вращаться, будто ничего не случилось. Время не остановилось, и от этой мысли становилось только тяжелее. Как бы ей хотелось, чтобы все застыло в том последнем миге, когда его сердце еще билось.

Пошатываясь, Иветта встала, ее ноги казались ватными. Шнурки на ботинках, как назло, все время выскальзывали из пальцев. На миг ей захотелось сесть обратно и разрыдаться прямо тут. Легкая дрожь в руках заставила ее окончательно сдаться. Запихнув шнурки внутрь ботинок, Иви медленно побрела вниз по скрипучим ступеням.

— Доброе утро, — пробормотала она, завидев Вина.

Он стоял у печи, спиной к ней. Его длинные, вьющиеся волосы были небрежно заплетены в косу, а зеленый фартук висел на голом торсе, завязанный кривым бантом. Жар от печи делал воздух горячее, и от этого влажный блеск на коже Винсента подчеркивал рельеф его спины.

Иви поймала себя на мысли, как сильно она скучает по другому силуэту — стройному, знакомому до боли. По его аристократическому профилю, серым глазам, в которых отражалась нежность, и теплым ладоням, что всегда согревали ее в самые темные дни. Ей не место здесь. Глаза Иви защипало.

— Доброе, — непринужденно ответил Винсент, вытаскивая из печи что-то румяное и горячее.

Аппетитный аромат выпечки быстро наполнил кухню, заставив желудок Иви болезненно сжаться и заурчать. Кухня была маленькой, явно не рассчитанной на прислугу — кроме них двоих в доме никого не было. Столовую по дороге Иви тоже не приметила — гостевая выполняла сразу две роли.

— Я могу чем-то помочь? — нарушила тишину Иви.

— Да, — коротко бросил Вин.

— Чем?

— Молчанием.

От такого ответа дьяволица захлебнулась воздухом. Щеки налились, сменяя бледность на раздраженную красноту. Сложив руки на груди, она фыркнула. Не удостоив Вина больше ни словом, девушка отправилась к столу и тяжело плюхнулась в кресло.

Вскоре в дверном проеме появился Винсент, словно самая прилежная хозяюшка. Поставив на стол дымящийся пирог, он ловко разделил его на куски ножом. От пирога сразу потянуло пряностями и жареным мясом. Не теряя времени, Иветта схватила самый большой кусок, мгновенно обжегшись и торопливо перекидывая его из одной ладони в другую.

— Какой срам, — усмехнулся Вин, элегантно перекладывая себе скромный кусочек.

— Слушай, — неожиданно серьезно начала Иви, дуя на пирог и раскидывая крошки.

— Решила наконец меня поблагодарить? — подначивал он, не поднимая глаз от своей тарелки.

— Нет. — Она откусила большой кусок и с шумом проглотила. — Нортон жив. И он в этом кристалле.

Винсент замер. Кусочек пирога застыл на полпути ко рту, а через миг соскользнул с вилки, глухо шлепнувшись обратно на тарелку. Мужчина не шевелился, его взгляд потускнел. Лишь спустя несколько долгих мгновений его физиономия сменила весь спектр эмоций — от недоверия до боли и удивления. Мужчина медленно опустил вилку и, почти не веря собственным словам, выдавил:

— Могу я... поговорить с ним? — его голос дрогнул.

— Ом как рав этово и хотев, — ответила Иветта с полным ртом и сняла подвеску с шеи.

Бережно взяв кристалл в руки, Винсент долго смотрел на него, проводя дрожащими пальцами по пульсирующей поверхности. Как так получилось? Почему никто не знал? Или знали? Вин не понимал этого, не мог разгадать, но одно было ясно — у него появился шанс вернуть своего брата.

— Что мне нужно дел... — слова застряли в горле, и сознание Винсента потонуло в ослепительном свете.

Жмурясь, он стоял среди ослепительной белизны, словно погребенный под тоннами снега. Не так далеко он разглядел темный силуэт. Сердце забилось в груди Винсента с удвоенной силой. Он бы узнал брата из тысячи.

— Норт... — хрипло пробормотал он, не веря глазам.

Его лицо побледнело, а затем налилось краской. Карие глаза наполнились слезами, руки задрожали. Еще миг — и он бросился вперед, почти спотыкаясь на ровном месте. Винсент врезался в кузена с такой силой, что едва не сбил его с ног, крепко обхватив руками.

— Ты жив! Черт возьми, ты жив! — захрипел Вин, вцепившись в спину брата. Его плечи подрагивали от всхлипываний, а пальцы, казалось, вросли в чужую одежду.

Но Нортон не ответил. Он не спешил прижимать Винсента к себе, не стремился утонуть в этом порыве эмоций. Его взгляд был печален. Норт аккуратно, но уверенно отстранил кузена.

— Тебе к лицу бородка, — наконец произнес он, скрестив руки на груди.

Винсент моргнул, пытаясь прийти в себя. На миг он замер, словно не понимая, что его только что оттолкнули, а затем, осознав это, рухнул на колени.

— Я столько всего хотел тебе сказать... — его голос сорвался, но он заставил себя продолжить. — Прошу, прости меня!

Они никогда не были близки. Просто кузены, просто семья, связанная кровью. Винсент не обращал на него внимания, не думал о нем, не искал встреч. Тогда, в детстве, все казалось простым: Нортон был тем, кто всегда смотрел из окна, а Вин — тем, кто играл с Марианной во дворе. Он знал этот взгляд — стеклянный, застывший, одновременно полный ревности. Но тогда у него не возникало вопросов.

Он должен был защищать их. Винсент был старшим, был тем, кто лучше знал мир, кто мог повести брата и сестру за собой, уберечь их, спасти. Но он испугался, как жалкий трус. Не оглянулся, не вернулся, выбрал себя, выбрал лучшую жизнь. И какова же оказалась эта «лучшая» жизнь? Наполненная сожалением, выстроенная на страхе, на выборе, который теперь вонзается в его сердце хуже любого кинжала.

Лишь потеряв, Вин осознал, что самым дорогим порой оказывается не тот, о ком думаешь каждый день, а тот, кого всегда считал само собой разумеющимся.

— Я должен был быть рядом! Должен был хоть что-то сделать! — он сжал пальцы в кулаки, упираясь ими в пол. — Ты ведь мой брат! Как я мог оставить тебя? Как я мог даже подумать, что ты этого заслужил?

Он зажмурился, не в силах смотреть на выражение лица Мессии.

— Проклятие забери этот мир... — прошептал Винсент, тяжело дыша.

Но кузен продолжал смотреть на него с той же неизменной печалью. Ни злости, ни осуждения, ни радости воссоединения. Только усталость.

— Встань, Вин, — тихо попросил Мессия.

Винсент не двигался.

— Встань, брат мой. — мягко повторил Нортон.

Но Винсент не мог. Он не имел права. Боль оседала в груди тяжелым комом. Мужчина пытался проглотить его, но он только рос и сдавливал его ребра. По лицу Вина текли крупные соленые слезы. Он вытирал их тыльной стороной ладони, но они не останавливались.

Перед ним оказалась рука. Открытая ладонь, чуть вытянутая вперед. Белая кожа, длинные пальцы, неестественно аккуратные. Вин знал эти руки. Когда-то они цеплялись за перила поместья, хватались за рукав Лоренса, пытались дотянуться до плеча кузена, когда тот гордо шествовал мимо младшего. Тогда он и не думал их замечать. Винсент задержал взгляд. Пальцы дрогнули и он медленно, словно боялся, что прикосновение прожжет его, взялся за нее. Его рука казалась грубее, шире, сильнее. Мессия легко потянул его вверх, помогая встать.

— Что я могу сделать для тебя? — сорвалось с губ Вина, почти шепотом. — Как я могу помочь? Как мне искупить свою вину?

— Помоги Иви, — ответил Мессия. — Мы отправимся в Харразан.

Винсент невольно вздрогнул.

— В Харразан?! — он резко поднял голову. — Но там было бедствие! Если раньше на климат жаловались, то теперь там совсем невыносимо! Почему именно туда?

— Судьба ведет меня сама, — изрек Норт, не желая посвящать кузена в детали.

— Только не говори, что... ты решил разрушить мир? — голос Винсента дрогнул, он напряженно сжал кулаки.

Нортон рассмеялся. Звонко, заразительно, так, что его плечи вздрогнули, а глаза сверкнули веселым огоньком. Вин с растерянностью смотрел, как тот сгибается пополам, опирается руками на колени, пытаясь отдышаться, пока у него не выступили слезы на глазах.

— Конечно нет! — наконец, выдохнул Мессия, вытирая уголки глаз. — Я должен его спасти... Подарить то, чего ты, я, Марианна, Иветта и остальные были лишены. — он развел руки в стороны.

Винсент медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает его.

— Вот как... — он провел рукой по лицу. — Но ты ведь... ты практически мертв. Я так думал...

— Чтобы распечатать мое тело, понадобятся сильные воины и маг. За ними мы и отправимся. Если хочешь — присоединяйся к нам.

Вин молчал.

Порыв действительно был. Согласиться, бросить все, окунуться в пламя битвы. Сердце билось так, будто само хотело сказать «да».

Но перед глазами встал загон. Запах сена и теплых боков целекр, тяжелый труд, к которому он привык. Дом, стены которого строил его отец. Все, что он имел, все, что с таким трудом создавал, он просто так оставит? Он никогда не был героем. Последний раз меч он держал на тренировке с отцом.

— Прости, я... — он отвел взгляд.

— Я не обижусь, если ты откажешься.

Винсент удрученно кивнул.

Они снова замолчали, но теперь это молчание было давящим.

— Ты знаешь, что стало с Мари? — робко спросил Мессия.

— Ее похоронили в братской могиле, — голос его осип. — В тот день было столько трупов, что на всех не хватало времени. Многим родственникам даже весточки не разослали. Тела нельзя было опознать.

На мгновение Мессия опустил взгляд на свои руки. Ему почудилось, будто по нежной коже потекли алые капли. Кровь капала на пол, растекаясь лужей, струилась по пальцам. Он резко мотнул головой, отгоняя наваждение. Марианна. Драгоценная сестра, что всегда пряталась за его спиной. Пусть они и были близнецами, но для него она всегда оставалась малышкой. Нортон не знал, что с ней было после того, как его запечатали. Не видел ее лица в последний раз, прежде чем сырая земля накрыла ее фарфоровую кожу. Теперь уже и не узнать.

— Спасибо, что сказал...— негромко ответил Мессия. — Мы с тобой оба погрязли в крови друг друга и других людей...

Вин вновь кивнул, но не сразу нашел в себе силы заговорить. Как сказать, что он сам обрек их всех? Если бы тогда он поступил иначе... Но прошлое не терпит сослагательных наклонений. Сколько ни пытайся стереть его из памяти, оно все равно останется. В этом и не было смысла. Все это и так понимали, и Нортон, и он сам. Оставалось лишь принять и идти дальше — если у них хватит на это сил.

— Я дам Иветте все необходимое для дороги, — сухо выдавил мужчина, отвернувшись. — Думаю, нам пора прощаться. Она уже заждалась меня.

— Прости себя, Вин, — Нортон подошел к кузену и обнял его одной рукой за плечи. — Я простил тебя. Позволь и ты себе эту роскошь.

Обернувшись, Винсент крепко обнял брата в ответ. Он хотел сказать что-то еще, но пространство уже пошло рябью. Мир завертелся, закружился, и Вин невольно смежил веки, когда его накрыла волна головокружения. В следующий миг все стихло. Когда он открыл глаза, перед ним стояла Иви, скрестив руки на груди.

— Ну наконец-то! Сколько можно было болтать? — буркнула она, и не теряя времени, выхватила кулон, вешая тот обратно на шею. — Так о чем вы там трепались?

— Не важно, — обронил он, улыбаясь и украдкой вытирая слезы. — Я дам тебе целекру, деньги, провизию и... одежду.

— Он хоть сказал, куда мы отправляемся?

— В Харразан, — ответил демон, поднимаясь.