Пропажа

Кожаный руль трещит под моими пальцами, будто живое существо, пытающееся вырваться из мертвой хватки. Каждый сустав ноет от напряжения, но боль — ничто по сравнению с огнём, пожирающим меня изнутри.

Слишком медленно. Даже когда спидометр уже зашкаливает, мне кажется, что мир вокруг замедляется, будто насмехаясь над моей беспомощностью.

Они должны были ждать.

Телефон лежит на пассажирском сиденье, и я снова бросаю на него взгляд. Ее сообщение:

«Мы взяли машину. Доедем сами. Не переживай.»

Коротко. Сухо. Будто она пишет не мне, а какому-то случайному знакомому.

Я перечитываю снова и снова, впиваясь взглядом в пиксели, словно между строк спрятана хоть капля тепла, намёк на ту Элис, что ещё вчера смеялась, запрокинув голову, когда ветер трепал её волосы.

Но экран холоден и безжизнен, как её тон сейчас.

Я позвонил ей сразу, как только прочитал сообщение.

Один гудок. Два. Три.

Во второй раз звонок оборвался на середине.

В третий — телефон уже не отвечал вовсе.

Разрядился?

Но она не могла быть настолько безрассудной. Она знала, что я буду волноваться.

Или...

Нет.

Я не хочу думать о других вариантах.

Я свернул на ту самую трассу, по которой они должны были ехать. В голове — десятки объяснений: авария, поломка, просто задержка.

Но в груди — ледяной ком.

Что-то не так.

Запах крови. Я почувствовал его раньше, чем увидел машину.

Горящий бензин. Разбитое стекло.

И кровь. Слишком много крови.

Её аромат бьёт в ноздри, как нож, и мир вокруг сужается до одной точки.

Я выхожу из машины, и земля под ногами кажется ненастоящей. Шаги глухие, будто я иду по вате.

Машина лежит в кювете, перевернутая, с вырванной дверью. Салон пуст. На руле — алые пятна.

И два посторонних запаха, один из которых не оставляет ни малейших сомнений по поводу того, из-за чего произошла авария.

Вампир.

Незнакомый. Чужой.

Мои пальцы впиваются в металл, оставляя вмятины. Грудь вздымается, хотя дышать мне не нужно.

В ушах — гул. В горле — ком. В голове — только один вопрос: КТО?

Кто посмел? Кто тронул ее?

Я закрываю глаза, и перед ними всплывает ее лицо — бледное, с тенью улыбки, когда она смотрела на меня в машине. Ее пальцы, сжимавшие мою руку, когда я вел ее по больнице.

А теперь ничего.

Я достаю телефон и набираю номер дрожащими пальцами.

— Карлайл... — мой голос хриплый, чуждый мне самому. — Мне нужна помощь.

— Где ты?

— На трассе в Сиэтл. Элис... — я сжимаю зубы так, что челюсть сводит. — Ее нет.

— Мы уже в пути.

Я опускаю телефон и впервые за десятилетия чувствую, как по моей щеке катится слеза.

Ветер разносит запах горящего металла. Он въедается в кожу, в волосы, в легкие — будто сама земля пытается выжечь из меня последние остатки человечности.

Из-за поворота вылетает «Вольво» Карлайла. Машина еще не остановилась, а дверь уже распахивается — Эммет выскакивает первым, его мощная фигура напряжена, будто он уже готов атаковать врагов.

— Джаспер!

Его голос — как удар грома. Но я не могу ответить. Горло сжато так, что даже воздух не проходит.

Розали выходит следом. Ее золотые волосы развеваются на ветру, а глаза — холодные, как лезвия — уже сканируют место аварии.

— Боже правый... — шепчет она, и в ее голосе впервые за сто лет слышится нечто, похожее на ужас.

Карлайл выходит последним. Его движения все так же плавны, но я вижу — он уже все понял.

— Сколько времени прошло? — спрашивает он, подходя ко мне.

Я открываю рот, но вместо слов вырывается хрип.

Я не знаю. Я опоздал. Это моя вина.

Эдвард появляется словно из ниоткуда. Его лицо искажено — пытается услышать незнакомого вампира.

— Они далеко, — говорит он тихо. — Ближе всего только люди.

Мир вокруг меня сужается до одной точки.

Эммет внезапно бьет кулаком по капоту перевернутой машины. Металл сминается, как бумага.

— Кто посмел?!

Розали кладет руку ему на плечо, но не успокаивает — ее пальцы сжимаются так же яростно.

Карлайл медленно обходит место аварии. Его пальцы скользят по разбитому стеклу, по пятнам крови.

— Она жива, — говорит он наконец.

Мое сердце (если его еще можно так назвать) замирает.

— Ты уверен?

— Он не стал бы забирать мертвую, — отвечает Эдвард за него, но замолкает, когда в моих мыслях мелькают новые вопросы.

Где её подруга? Они обе живы? Или...

Не хотелось думать об этом. Даже в самом страшном кошмаре я не могу представить, что потерял девушку, которая только-только начала открываться мне. Воображение рисовало варианты произошедшего, и одна картина была хуже другой.

А я не знал, что делать.

Роуз внезапно вздрагивает.

— Пропажи.

— Что? — Эммет нахмурился.

— Мы же только сегодня говорили о участившихся случаях пропажи людей.

— Ты думаешь... их обращают?

— Возможно.

В воздухе повисает тяжелая пауза.

Она могла стать вампиром.

Мысль ударяет, как молот.

Я не знаю, как к этому относиться.

С одной стороны – она будет жива. Сильна. Бессмертна.

С другой...

Я вспоминаю ее смех. Тепло ее кожи. Дрожь в голосе, когда она волновалась.

Все это исчезнет.

Она исчезнет.

Останется только тень – холодная, быстрая, ненасытная.

Как я.

— Джаспер.

Карлайл кладет руку мне на плечо.

— Мы найдем ее. В любом состоянии.

Я закрываю глаза.

И впервые за всю свою бесконечную жизнь не знаю, чего боюсь больше – найти ее мертвой или найти ее такой, как я.

***

Телефон дрожит в моей руке. Я не помню, когда последний раз звонил им. Десять лет назад? Двадцать? Время для нас всегда было пустым понятием — пока она не вошла в мою жизнь и не сделала каждую секунду ощутимой.

— Ну надо же, — голос Шарлотты, знакомый, родной, на миг заставил подумать о том, что всё ещё будет хорошо. — Сам Джаспер Хейл почтил нас звонком.

Я сжимаю аппарат так, что стекло трещит.

— Мне нужна помощь.

Тишина повисает на том конце. Потом шорох — телефон перехватывает Питер.

— Говори.

— Вампир взял девушку. Человека. — Мои слова звучат хрипло, будто я снова тот юнец, которого он когда-то спас. — Я... не могу ее найти.

Еще тише.

— Ты серьезно.

Это не вопрос.

Шарлотта перехватывает инициативу:

— Опиши все.

— Машина перевернута. Дверь вырвана. Крови мало... но достаточно, чтобы предположить. — Голос ломается.

Гул на том конце. Они перешептываются. Потом Питер хрипит:

— Война?

— Не знаю.

— Мы в пути.

Звонок обрывается.

Я опускаю руку с телефоном. Карлайл смотрит на меня, один вопросительный поднятый бровь.

— Они едут?

Я киваю.

Эммет хлопает меня по плечу с такой силой, что бетон под нами трескается:

— Ну вот! Теперь будет весело!

Но я не чувствую облегчения.

Только ледяную пустоту в груди, где должно биться сердце.

Потому что знаю — Питер и Шарлотта не станут церемониться.

Они придут не спасать. Они придут уничтожать. И если Элис окажется среди...

Я резко обрываю мысль.

Не сейчас.

***

Телефон жужжит в кармане, как оса, застрявшая в стекле. Я не хочу отвечать. Не хочу слышать их голоса — тревожные, человеческие, смертные. Но игнорировать — значит подставить её под ещё больший удар. Они начнут искать. Звонить в полицию. И тогда...

Я поднимаю трубку.

— Алло?

— Джаспер?

Голос женщины. Низкий, напряженный. Ее мать.

— Да.

Она не знает, как продолжать. Я слышу, как она переводит дыхание, как пальцы сжимают трубку на том конце.

— Элис... она с тобой?

Вопрос, который я боялся услышать. Закрываю глаза.

— Нет.

Тишина становится гуще.

— Она... не отвечает на звонки.

— Она сказала, что поедет с подругой.

— Да.

— Но... ты не знаешь, где она?

Ее голос дрожит. Она уже догадывается.

Я смотрю в темное стекло машины, где отражается мое лицо — бледное, искаженное, нечеловеческое.

— Я ищу ее.

На несколько секунд повисла тишина.

Потом слабый звук — она прикрыла трубку рукой, но я все равно слышу, как ее муж что-то спрашивает, как она отвечает:

— Он не знает.

Ее голос снова в трубке:

— Джаспер.

Она никогда не называла меня по имени.

— Если что-то случилось... если она...

Она не может договорить.

— Всё будет хорошо. — слова застревают в горле, как осколки стекла.

Я лгу.

Я лгу её матери, лгу себе, лгу этому проклятому ночному ветру, что воет в разбитых окнах перевернутой машины.