43.1

Рим, 1821 год

Девушка приходила сюда раньше всего лишь раз — ее привел тогда Жиакомо... в ее первую ночь. Тогда она поклялась, что не появится здесь снова, но это было не в ее власти.

— И?..

От голоса так и веяло холодом морозной январской ночи. В этом создании не осталось ничего человеческого, если оно вообще когда-то было человеком.

— Там была инквизиция, — дрожа, ответила девушка.

У нее были причины для страха. Тому, кто приносит плохие вести, вряд ли стоит рассчитывать на снисхождение. Но, к ее изумлению, из темноты донесся звук, напоминавший смех, если бы не казалась абсурдной сама мысль о том, что это существо может обладать чувством юмора.

— Дальше.

— Они нас узнали. Жиакомо приказал вступить в бой, потому что наша добыча от них убегала. Их было много, и они были хорошо подготовлены.

— Сейчас нет той инквизиции, которая заслуживала бы носить это гордое имя. А охотники эти — не более чем жалкие щенки. Вы их уничтожили?

— Да. Но и много наших пропало.

Никакой реакции.

— Графу и его шлюхе удалось скрыться.

Девушка замолчала, ожидая поношений; выговора, наказания, хоть чего-то. Но существо молчало.

— Жиакомо последовал за ними, насколько мы видели. И он... он не вернулся.

Опять последовало ожидание ответа, но создание по-прежнему молчало. Смирившись с этим, девушка уже развернулась, собираясь выйти, но существо вновь заговорило.

— Вы отважно сражались. Передай моим детям, что я благодарна. А что до Жиакомо... мне очень жаль. Возможно, этой ночью мы не достигли своей цели, но торопиться некуда. Я найду другие способы.

Кивнув, девушка покинула комнату. Она изо всех сил старалась, чтобы со стороны это не казалось бегством, но понимала, что все равно двигается слишком быстро. Девушка ненавидела себя за эту слабость, но одного присутствия существа было достаточно, чтобы приглушить все мысли, словно разум покрывался коркой льда.

Тьма внутри шевельнулась, требуя после столь напряженной ночи свежей крови, теплой жизни.

Девушка не стала противиться искушению, зная, что охота еще не закончилась.