Идеальный снег

Она любовалась ангелами на потолке. Много лет назад, когда еще жила в Париже, у нее в спальне был точнотакой же потолок. Даймонд любил на него смотреть. О чем он думал? Она не спрашивала, а он не обременял ееразговорами. Лишь однажды, лежа рядом и глядя на ангелов, сказал: «Наверно, рай существует».Скольких мужчин в ее постели повидали эти ангелы — не счесть. И сейчас видели еще одного. Не самогохудшего. Лайонел по определению не мог выбрать своим другом кого-то недостойного.Анжелика мысленно улыбнулась. Она привыкла считать Григория какой-то частью Лайонела, неотделимой исильной. С ней приходилось считаться, к ней как к тени, следующей за своим хозяином, было бесполезноревновать. А плата за предательство оказалась ничтожно низка. Верность, казавшаяся нерушимой, раскололась,точно стеклянный шарик, от одного прикосновения ноготка.Страстные поцелуи мужчин, ласки, каждый миллиметр тела привык к ним как к чему-то обыденному. Всемхотелось обладать — и лишь одному-единственному, — отныне недоступному, любить.Девушка боялась сомкнуть веки и увидеть его застенчивую улыбку, тоску в синих глазах и не выдержать.Когда-то и она избрала обладание прекрасным Лайонелом и позволила ему поместить себя в коллекциюкрасивых вещей. Осознание, что попала не в ту коллекцию, пришло мучительно. Брошенное под ноги любящеесердце и боль в ледяных голубых глазах, устремленных на потерянного друга, так доходчиво дали понятьразницу между красивой вещью и дорогой. В коллекции дорогих вещей Лайонела места для красивойпобрякушки не нашлось. Семь лет назад казалось, что одного обладания, статуса хозяйки желанного тела будетвполне достаточно, а потом проснулась глупая надежда, день за днем заставляющая ждать три заветных слова,особенного взгляда, перемен.Горячие губы коснулись ее уха, Георгий произнес:— Наверно, я должен перестать тебя мучить?— Только в том случае, если твоя потеря восполнена, а принесенная жертва удовлетворена, — с горькойнасмешкой промолвила Анжелика.Молодой человек нежно провел ладонью по ее щеке.— Моя потеря не будет восполнена никогда, впрочем, как и твоя.Девушка опустила ресницы. Вычеркнуть из вечности двести лет… Может, когда-нибудь она и смогла бы этосделать, но только не сейчас, когда двести лет составляли всю ее жизнь. Каждый миг был наполнен присутствием заботливого деревенского мальчика с бархатистыми синими глазами, чье сердце она отдала забесценок. Легко пообещала: «Ты не потеряешь меня», — солгала, не подумав, что потерять его будетравносильно потере себя.Георгий оделся, но не ушел, присел на край постели и уставился на туалетный столик, где лежала стопкажурналов. С обложки верхнего, точно в насмешку им, улыбался Лайонел.Анжелика обернулась простыней из розового шелка и, положив руки на плечи Георгию, заметила:— Если только захочешь, он тебя простит.Молодой человек покачал головой:— Женщинам простительна их ветреность, сомнения лучших друзей не забывают. Ты слышала, что он сказалФеррану? Он это сказал мне.Девушка присела, облокотилась на его спину и подтянула ноги к животу.— Жалеешь?Георгий откинул голову ей на плечо и прижался губами к шее.— Только о том, что для тебя это месть и я всего лишь оружие в твоих руках.— Может быть, когда-нибудь…Он хрипло засмеялся.— Ты в это веришь? И кем же мне нужно стать для тебя — Лайонелом или Даймондом?— Я не знаю…— Зато я знаю, мне никогда не сыграть холодность и безразличие Лайонела, как и одержимую любовьДаймонда.Анжелика чуть повернула лицо и заглянула ему в глаза.— И не надо.Некоторое время они сидели, глядя друг на друга, потом Георгий спросил:— Ты злишься на него?— Нет. Не на него. На себя.Молодой человек вздохнул:— Твое послание дойдет до старейшин, у Лайонела будут неприятности.— Мне хочется этого. Я должна бы его ненавидеть, но…— Ты его любишь, — подытожил Георгий.Анжелика грустно улыбнулась:— Даже сейчас.— В послании ты обратилась…— К своему создателю — одному из старейшин, Наркиссу[11]. Это не настоящее имя, настоящего не знаю, такего прозвали за любовь ко всему красивому и за то, что всюду, где бы ни появлялся, он сеет смерть.

— Кажется, я слышал о нем. — Георгий задумчиво наморщил лоб. — Не его ли кровью созданы красивейшиевампиры мира?— Да, — согласилась Анжелика. — Его жертвы — миловидные девушки и юноши.— Как это случилось с тобой?— Унизительно. — Девушка провела рукой по волосам, откидывая их назад. — Я вышивала птиц на салфетке,сидя на скамейке в саду. Он появился из-за розового куста и сказал, что я очень красива. Его собственноеуродство меня поразило, я смотрела на него, не скрывая отвращения. Он же, как будто наслаждаясьпроизведенным эффектом, присел рядом и взял меня за руку. Я пригрозила, что позову отца, но Наркисс неиспугался, он спросил: «Наверно, гордишься своей красотой и тебе противно сидеть рядом со мной?» Я немогла вымолвить ни слова. А он положил сморщенную руку с желтыми ногтями мне на грудь и сказал: «Тыведь и представить не можешь, что эти уродливые руки будут трогать тебя во всех самых потаенныхместечках».Анжелика звонко рассмеялась.— Не поверишь, Гера, я действительно не могла себе такого даже представить. Моего внимания добивалисьсамые блистательные мужчины, они боялись рядом со мной дышать…— Ты позвала отца?— Наркисс убил его на месте, и мать тоже. Девушка с минуту молчала. — Он порезал себе ножиком член иизнасиловал меня на той скамейке на глазах испуганных слуг. И все время твердил, что я стану очень сильной, потому что нравлюсь ему. А потом он задрал подол платья и пил нашу с ним кровь. А когда насытился, утерсямоим вышиванием и попросил, если что, обращаться к нему. Больше я его не видела.— Лайонел знает?— Нет. Он никогда не спрашивал.Георгий провел щекой по обнаженному плечу девушки и прошептал:— Какой же гнев нужно испытывать, чтобы обратиться к такому создателю? Тебе не страшно?— Когда я узнала о смерти Даймонда, ничего не боялась.— А сейчас?Анжелика закрыла глаза и, увидев любимое лицо с живыми синими глазами, застенчивую нежную улыбку,пробормотала:— И сейчас. Чтобы стать сильной, мне не нужна кровь Лайонела.— Он не столько сильный, сколько талантливый. — Георгий задумчиво улыбнулся. — Вещи, которые умеетЛайонел, некоторым старейшинам и не снились. Тогда, на поле, он перебил бы нас как крольчат, если бызахотел.— Ты читал его мысли?— Не все, он блокировал большую часть сознания.Анжелика с любопытством взглянула на молодого человека.— Думаешь, если придут старейшины?…— Лучше бы им не приходить. Наш город захлебнется кровью, она заполнит каналы вместо воды, потому чтоЛайонел не умеет проигрывать.Девушка взволнованно закусила губу:— И на чьей стороне ты будешь в этой войне?— Ты знаешь. — Георгий поднялся и, подойдя к двери, повторил: — Ты знаешь, Анжелика.— Даже если я тебя полюблю? — в отчаянии выкрикнула она.Он замер в проходе и, не поворачиваясь, сказал:— Мое сердце у тебя, но, делая больно Лайонелу, ты мучаешь и меня.— Зачем хранить верность тому, кого ты предал?Георгий все-таки взглянул на нее, в голосе проскользнула горечь:— Чтобы предать, хватило одной секунды, а чтобы забыть все, что нас связывает, понадобится чертовавечность…* * *Снова шел снег. Пушистые снежинки кружились в медленном танце, делая воздух свежим и легким. Оттонкого аромата весны в груди возникало щемящее чувство утраты. Зима была повсюду, но ее снегопадыпоходили лишь на ничтожную попытку задержаться подольше в городе.Катя вышла за ворота колледжа и медленно пошла по расчищенной дорожке с длинными рыхлыми сугробамипо обочинам.Проходя мимо школы, девушка заметила на углу знакомую фигуру в сером пуховике. Из здания выбежаланевысокая девочка с короткими рыжими волосами и рюкзачком за спиной. Парень раскрыл объятия, и таповисла у него на шее.Катя остановилась. Малой заметил ее и помахал, а когда парочка проходила мимо, девушка услышала:— Костя, а это кто?— Никто. Просто учимся в одном колледже, — спокойно ответил он.— Поможешь мне выучить биологию? — попросила девчонка.Костя осторожно обнял ее за плечи, совсем не так, он обращался со своими былыми подружками, и пообещал:— Конечно!Молодые люди скрылись из вида, а Катя все так стояла, глядя в ту сторону, куда они ушли.Алиса последние две недели не появлялась в колледже. Теперь стало ясно почему. Катя догадывалась, чтозлорадствовать дурно, но в свете ее последних дел это казалось сущим пустяком. Во всех хороших фильмахглавные героини после серьезных событий в жизни всегда осознавали что-то важное, становились лучше, всехпрощали…Девушка вздохнула. С ней в главных ролях никогда бы не получилось хорошего фильма.Снежинки скользили по щекам, переносице, падали на ресницы, и сквозь сплетение белых пушинок мелькалифары проезжающих машин.Катя перешла дорогу, но до входа в парк, видневшийся между берез, дойти не успела. Точно из-под землиперед ней вырос черный волк и, со всего маху прыгнув на нее, повалил навзничь. Девушка в страхезажмурилась, а когда ощутила горячий мягкий язык, облизывающий ей лицо, засмеялась.— Йоро, неужели ты?Ореховые глаза задорно смотрели на нее, а большой черный нос тыкался в подбородок. Оборотень лизнул ееволосы, пожевал, затем наступил ей на живот и помчался в парк.Катя поднялась и, отряхнувшись от снега, пошла за ним. За последние две недели она не испытывала волнениясильнее. Напряжение, в котором она жила, подобно стеклянному колпаку, отгородило ее от необыкновеннойзимы. И сейчас стекло наконец треснуло, впустив в душную обитель порыв северного ветра. Как прежде,всколыхнувший воспоминания, чувства, которые она с такой тщательностью день за днем хоронила в себе.Из-за широкого ствола дуба вышел мальчик — точно маленький уголек на белом рыхлом покрывале. Оннагнулся, слепил снежок и, смеясь, запустил в девушку.— Мне холодно на тебя смотреть, — поежилась Катя.— А мне жарко! — Йоро приблизился, встал перед ней, с гордостью объявив: — Я свободен!Она улыбнулась и с опаской погладила его по горячему плечу.Мальчик поднял руку и провел растопыренными пальцами по ее волосам.— Они цвета волшебных семян тамаринда, — сказал он. — Когда я впервые тебя увидел, то подумал — самибоги прислали помощь. Теперь ты мой талисман. — Йоро шагнул к ней и крепко обнял. — Я никому не дамтебя в обиду.Катя растроганно потрепала его по волосам.— Разве ты не поедешь домой?Они неспешно пошли по тропинке.Мальчик взгрустнул и, с надеждой глядя на нее, произнес:— Но ведь ты не сможешь поехать со мной, правда?— Правда.— Талисман всегда должен быть рядом. — Йоро протяжно вздохнул, а потом махнул рукой. — Ничего, я и тутмогу. Лайонел позволил мне жить у него, пока я не привыкну.Катя почувствовала, как по телу от звука любимого имени прошла дрожь. Мальчик внимательно наблюдал,как будто ждал вопроса.— Как Лайонел? — выдавила из себя девушка.— Плохо! — радостно доложил Йоро.— Почему? — изумилась Катя.Мальчик окинул ее восхищенным взглядом и поведал:— Злой как черт. Ни с кем не хочет разговаривать, бродит целыми днями один вдоль каналов, а домойвозвращается под самое утро, лишь бы не встречаться с Вильямом.— Они в ссоре?Йоро мотнул головой:— Это даже не ссора, что-то другое… Неделю назад Вильям сказал ему: «Если ты думаешь, мне нравитсясмотреть, как ты себя мучаешь, то ошибаешься». После Лайонел не появлялся дома три дня. Кажется, он давноне спал, выглядит каким-то вялым.Кате хотелось спросить про Анжелику, но она не решилась.Оборотень оторвал от дерева кусок коры и, пожевав, добавил:— А вчера Вильям назвал его трусом. Как же он там сказал?… — Йоро почесал голову. — «Что бы ты нисделал — теперь хуже не будет!» Вроде бы так. Я думал, Лайонел его убьет — такие у него были глаза. Ты бытоже испугалась!— А Лайонел что?— Сказал: «Это не трусость, жаль, что ты не понимаешь». — Мальчик поднял взгляд к серо-голубому небу.Впереди показалась старая береза — на ней не сидело ни одной птицы.— Он мучается, потому что разлучил меня с Вильямом? — спросила Катя.Йоро вытаращил на нее глаза.— Да нет же! Ты что, совсем глупышка?— Наверно, — пристыженно кивнула девушка.Мальчик посмеялся:— Разлучил! Если бы все было так просто, но нет… Лайонел попал в свой собственный капкан.— Не понимаю.Мимо них прошли женщина с мужчиной. Они с ужасом уставились на маленького абсолютно гологочернокожего мальчика, но ничего не сказали и не остановились, а Катя нетерпеливо попросила:— Объясни.— Уже много лет не создавалось новых вампиров. Старейшины запретили.— Я слышала.— У тебя с Вильямом не было будущего. Это главный аргумент Лайонела против ваших отношений. Ну, еслине брать в расчет мнение, будто ты не любишь его брата, а сам Вильям заблуждается в отношении тебя. —Мальчик улыбнулся. — Наш хладнокровный Лайонел так рьяно взялся вас разлучать, что не заметил, как самвлюбился в тебя.Сердце дрогнуло, Катя застыла на месте.— Ты шутишь? Это неправда!— Уж поверь мне! — Йоро ловко взобрался на кривое дерево и на манер летучей мыши повис внизголовой. — Я долгое время наблюдал любовь Георгия к Анжелике, я знаю, каково сейчас Лайонелу. Онразрывается.Катя прислонилась к стволу березы. Ей уже было известно о предательстве Георгия. В воскресенье утром ейпозвонил Вильям, рассказал о заговоре и известил, что опасность для ее собственной жизни миновала.— Переживает предательство лучшего друга, — промолвила девушка. — Это не ко мне любовь, ты ошибся.Йоро не стал спорить, а ей так хотелось, чтобы он настаивал, убеждал. Мальчик принялся рассказывать освоих впечатлениях от шумного, суетного города, снега, людей, девушка же лишь рассеянно кивала. Мысли ееулетели туда, откуда не знали пути назад. Они, как монетка на гладкой поверхности,крутились-крутились-крутились, и все обо одном.Когда впереди показался мост, мальчик сказал:— Я дальше не могу идти человеком.— Да, конечно, — спохватилась Катя. — У нас не принято ходить голышом.Йоро подошел к ней и с благоговением тронул за волосы, а потом точно невзначай поинтересовался:— А почему бы тебе не позвонить Лайонелу?Девушка опустила голову.— Знал бы ты, Йоро… Каждый день беру телефон и часами смотрю на него. Я не могу позвонить, Лайонел нехочет этого, а то бы нашел повод прийти. Он ведь всегда поступает как ему угодно!— Не тот случай. Он запретил брату быть с тобой и запретил бы любому. По его собственным словам, союзчеловека и вампира обречен. Лайонел не может отказаться от всего, что говорил и делал последние месяцы, впротивном случае это будет выглядеть, как будто у него любовь настоящая, а у Вильяма якобы нет. Так, словноЛайонел просто поддался прихоти.— Это не прихоть, он во всем прав! Я была увлечена Вильямом. — Катя смущенно потупила глаза. — Если быя не встретила Лайонела, наверно, никогда бы и не узнала, что ошиблась в своих чувствах.Мальчик взял ее руку и похлопал по ладошке.— Сама не сделаешь к нему шаг — Лайонел тоже не сделает. В истории его отношений с братом уже естьодна девушка, черной кошкой пробежавшая между ними. Еще раз Лайонел не рискнет, даже если будет оченьстрадать.— Я не могу. — Катя отступила.Йоро окинул ее оценивающим взглядом.— Глупо останавливаться на полпути, когда ты почти у цели! Вильям позволил использовать себя не для того,чтобы ты вот так сдалась.— Ты знаешь? — возмутилась девушка.Мальчик проказливо улыбнулся и, наморщив нос,пообещал:— Я никогда тебя не выдам.— Спасибо, — пробормотала она.Он кивнул ей на прощание и, упав на четвереньки, обратился в волка. Как и прежде, все произошло в однокакое-то мгновение.Уже дома, сидя за столом перед чашкой чая, девушка прокручивала в голове разговор с оборотнем, и глупоесердце колотилось так, словно она обежала вокруг Земли.— Как с работой? — ворвалась в размышления мама, громко гремевшая посудой в раковине.Отец даже сделал потише звук телевизора, чтоб наверняка услышать ответ. Жучка, лежавшая возле батареи,навострила уши.— Нормально, пригласили в одну турфирму на собеседование, — ответила Катя.— Ну и замечательно! — Мать в умилении сложила ладони вместе. — А насчет Влада своего ты нерасстраивайся! Знаешь, сколько у тебя еще этих Владов будет — миллион!Катя натянуто улыбнулась. Родители упорно считали, что дочь убита горем из-за разрыва с парнем. Еепопытки оправдать несуществующего Влада окончились ничем. В конце концов, ей надоело убеждать.— Я пойду. — Девушка поднялась. — Хочу пораньше лечь спать.— Иди-иди, дочка, отдыхай! — Валентина Васильевна всучила ей яблоко и со словами «Бледная — не могу»подтолкнула в спину.Из коридора Катя успела услышать, как мать сказала:— Вот видишь, Миша, я же говорила — все образумится. Парень на нее этот повлиял, дай бог, она поскореевстретит другого!Девушка вошла в свою комнату и закрылась на замок. Родители, когда вернулись с дачи и увидели его,неделю возмущались, что бесстыжая дочь от них совсем отгородилась. Но потом смирились — не выламыватьже, в самом деле.За окном стемнело, детские голоса, доносившиеся с площадки, смолки, где-то вдалеке жалобно завыласигнализация. Снег все падал и падал.Катя сидела на кровати, крепко прижав к себе книгу по истории Санкт-Петербурга, и мысленно перечисляламосты города. Вскоре она добралась до триста сорок второго — последнего, стрелка часов указала насеребристую восьмерку. Взгляд девушки нашел телефон, покоившийся справа от нее.Казалось, еще совсем недавно она размышляла о своей зависимости от Вильяма, боялась, что постоянноеожидание перерастает в привычку. Сравнивала его со стаканом семечек. С Лайонелом все получилосьпо-другому, она даже не успела подумать о зависимости, как была уже одержима. Любовь, граничащая сбезумием, точно вывернула сердце наизнанку, мясом наружу, чтобы показать настоящую боль безответныхчувств.Все время хотелось расплакаться, но слезы кончились, они как будто заледенели там — внутри. И всякий раз,когда обжигающее тепло должно было подступать к глазам, она чувствовала лишь сухое холодное покалывание,как будто под веками засели крохотные осколки.Девушка протянула руку к телефону и после недолгих колебаний взяла его. Сколько раз она в смелом порывеуже хватала сотовый, дожидалась первого гудка, бывало — второго, и тут же отключалась.В животе затрепетало, дыхание от волнения сбилось, стоило только представить, что с минуты на минутуможет услышать Его голос, как голова начинала бешено кружиться, в глазах темнело, пальцы, сжимающиетелефон, сводило.Катя перевела дыхание, нашла в телефонной книге нужный номер, откинулась на постель и нажала«Соединить».Гудок… за ним еще один и еще. Послышался тихий щелчок, и тут девушка поняла — она не придумала, чтособирается сказать. От ужаса сердце подскочило, забившись где-то в горле, перекрыв, как кислород, так идорогу словам, хоть каким-нибудь.Секунды соединения бежали друг за другом, но в трубке молчали. Наконец равнодушный голоспоинтересовался:— У тебя неприятности?Катя распахнула глаза и тут же их зажмурила.«Какой же нужно быть дурой!..» — подумала она, и ее охватила злость, заставившая выпалить:— Под моим окном кто-то ходит!Лайонел долго молчал, потом задумчиво протянул:— Ну хорошо, — и отключился.Девушка вскочила и, глядя на телефон, выдохнула:— Он меня убьет. — Другой рукой она все еще прижимала к себе книгу по истории. Пару секунд никак немогла сообразить, что нужно отложить. В итоге все бросила на кровать, а сама подскочила к окну и настежьраспахнула его.Снег вихрем ворвался в комнату, по-весеннему влажный воздух наполнил легкие, ласково окутал лицо, шею,добрался по волосам до затылка и холодком пробежал по спине.Катя стояла, не двигаясь, всматривалась в летящие за окном снежинки, то считала их, то мысленновыстраивала предстоящий разговор. Все слова, какие она только знала, казались неубедительными, серыми ибессмысленными.Медленно текли минуты, в комнате стало холодно. В дверь постучала мама.— Это ты сквозняк устроила?Девушка обернулась, но ручка уже перестала дергаться, а мать, бормоча: «Ладно, закрою форточку на кухне»,ушла.Когда Катя вновь повернулась к окну, то вздрогнула от неожиданности. На подоконнике в черном пальто,из-под которого торчала нежно-розовая рубашка, сидел Лайонел. Под ледяным взглядом девушка поежилась.Молодой человек поднялся и встал перед ней. Какое-то время он смотрел ей в глаза, затем отчеканил:— Лгунья.Заготовленные речи позабылись, щеки обожгло, как горячим воском. Катя не сразу поняла, что произошло.Лайонел отшатнулся. Ее лицо, шея горели, а перед глазами все расплывалось от дрожащих на ресницах слез.— Я умираю без тебя! — прошептала она.Он же гневно прищурился. Лед в глазах заострился.— А цвет лица ничего, живенький такой, — насмешливо улыбнулся молодой человек.Не очень-то было похоже, что он испытывал хотя бы долю симпатии.Устав от его молчания, Катя промолвила:— Как-то ты сказал, что я не могу сделать тебе больно…Он не ответил, и она с тихим вздохом продолжила:— Тогда я попросила Вильяма стать у меня первым только для того, чтобы ты был вторым. Я думала, так тызапомнишь меня в веренице своих прекрасных любовниц.— Я запомнил, — равнодушно произнес Лайонел. Его лицо ничего не выражало, а спокойствие пугало.Они смотрели друг на друга и молчали.Катя первой отвела взгляд.— У меня не получилось, — она нервно усмехнулась, — глупо, и я глупая. Как ты сказал: «Не может же онабыть абсолютной пробкой»? Хм…— Я тебя недооценил, — холодно заметил молодой человек. — Интересно, как мой ангельский братсогласился участвовать в этом?… Но надо отдать ему должное — он прекрасно сыграл свою роль.Девушка ощутила, как краснеет.Лайонел зло улыбнулся:— Роль дается лучше, если чувства истинные, не так ли?— Да, — придушенно созналась Катя и поспешно добавила: — Вильям, конечно, меня презирает за то, что ясделала.— Конечно, — издевательски закивал Лайонел.— Он изначально был не в восторге, говорил — играть на чувствах мерзко. — Девушка скользнула взглядомпо стопке музыкальных дисков. — Предупреждал, что тебе не будет больно, а я…— Ты добилась своего. — Молодой человек приблизился к ней почти вплотную. — Души нет, но что-тоболит. Забавно, да?— Нет, совсем нет. — Катя моргнула, чтобы стряхнуть с ресниц слезы, и положила руки ему на грудь. Он нешелохнулся, не сделал попытки ее обнять, просто смотрел.— А что дальше? — поинтересовался Лайонел. — Спасибо Вильяму, ты ворвалась в мою жизнь, ты добраласьдо моих мыслей, устроилась в моем сердце, предположим, отыскала тень моей души… — Золотистые ресницыдрогнули. — Сделав больно мне, ты не учла одного: я переживу, у меня нет выхода. А ты?Девушка шагнул к окну, залезла на подоконник и, держась за раму, ответила:— А я нет. Я не хочу без тебя жить!— Капризная, глупая, эгоистичная лицемерка! Ты этого не сделаешь! — процедил сквозь зубы молодойчеловек, искоса наблюдая за ней.На плечи, руки падали снежинки, Катя посмотрела вниз на бетонные плиты, освещенные желтым светом сокон первого этажа, и сердце замерло.— Если ты уверен, что я тебе не нужна… — Собственные слова показались ужасно глупыми; если бы не стояла на краю подоконника, она нашла бы в себе силы посмеяться в последний раз.Лайонел не сводил с нее горящих холодным огнем глаз.— Тебе духу не хватит, — после томительной паузы изрек он.— Хватит, — улыбнулась Катя и покачнулась на носках. Молодой человек чуть подался вперед, но остался наместе, уголки губ раздраженно опустились.— Между тобой и мной всегда будет стоять Вильям, ты сама так решила!— А не реши я так, не было бы между тобой и мной ничего, совсем.— Замкнутый круг, — развел Лайонел руками.— Ты можешь разомкнуть его! — Девушка отпустила оконную раму и протянула ему руку.Молодой человек покачал головой.— Путь упрямства — короток.Катя безжизненно уронила руку и, пробормотав: «Говори себе это почаще!», сделала шаг назад. Мгновениесвободного полета хватило, чтобы подумать о весне, которая уже не наступит, и увидеть тень, метнувшуюся израспахнутого окна комнаты.Когда промелькнул первый этаж, девушка зажмурилась, готовая к удару о бетон, но удара не последовало.Она приземлилась в руки Лайонела, и он крикнул ей прямо в лицо:— С ума сошла!— Нет. — Катя разлепила ресницы и, обхватив его за шею, приникла к губам, шепча: — Это ты, ты свел меняс ума! И убиваешь своей холодностью!Молодой человек в ярости швырнул ее в сугроб.— Возвращайся домой, человек! — Последнее слово прозвучало из его уст как ругательство.Девушка подставила лицо пушистым снежинкам и, прислонившись щекой к шершавой коре дерева, сказала:— Уходи.Он не сдвинулся с места, тогда Катя поднялась и, поправив тапок на ноге, побрела в сторону березовой аллеи.Сердце неистово колотилось, было совсем не холодно, а к глазам вновь подкатывали слезы.— Куда ты идешь? — Лайонел поравнялся с ней и схватил за запястье.— Отпусти, — она взглянула на него, — ты холодный.Молодой человек выпустил ее руку и молча пошел рядом. Так они добрались до конца извилистой аллеи.Лайонел остановился на светофоре, а Катя пошла через дорогу. Сразу две машины засигналили ей, водителиударили по тормозам.Девушка болезненно поморщилась, когда Лайонел схватил ее за шиворот свитера и уволок с проезжей части.— Да ты решила покончить с жизнью! — понимающе усмехнулся он.— Читаешь мысли?! — сыронизировала Катя, целенаправленно шагая к железнодорожной станции.Войлочные подошвы тапок бесшумно касались снега, прохожие оборачивались, Лайонел угрюмо шел чутьпозади.Девушка миновала еще одну дорогу, возле привокзального торгового центра торопливо ходили люди, бегалибездомные собаки. Снегопад усилился.Катя перешла одни пути, за ними другие и остановилась у третьих, раздумывая, в какую сторону лучше пойти.— Ляг на четвертой линии, — негромко подсказал Лайонел. — Через семь минут пройдет товарняк.Ноги проваливались в снег, девушка быстро двигалась вдоль блестящих путей, шум голосов, машин, лайсобак удалялся. Отойдя подальше от станции, девушка легла вдоль шпалы, положив шею на рельсу.— Тьфу, — сплюнул Лайонел, — не могу смотреть на этот цирк!— Не смотри!— Самоубийцы не попадают в рай, — напомнил он тоном духовного наставника.— Рай мне в любом случае не грозит, — сказала Катя, глядя в сверкающие ледяные глаза. — Ведь я спала сдьяволом.Молодой человек оскорбленно фыркнул. Некоторое время постоял над ней, затем нервно прошелся туда-сюда.— Осталась минута, — сообщил он.— Ты очень красивый, я говорила когда-нибудь? — будто не слыша его, спросила она.Лайонел дернулся, точно от пощечины.— А ты жестока.Катя сильнее прижала к груди руки с замерзшими непослушными пальцами. Затылку передался холод железа,и по нему побежали мурашки. Рельсы завибрировали.— Едет, — констатировал Лайонел и сделал к девушке неуверенный шаг.— Не спасай меня, если не любишь и не хочешь быть со мной, — предупредила она.— Господи, видел бы тебя мой брат!Катя улыбнулась замерзшими губами. Она радовалась, что Вильяма нет рядом. Он никогда бы не позволил ейлежать на рельсах и ждать, пока колеса поезда отрежут голову. Применил бы силу, заключил в объятия, целовали утешал бы. Любовь оказалась самой странной вещью на свете. Она не внимала гласу рассудка, враждовала сним и в конечном счете победила.Рельсы вибрировали все сильней, мокрый снег застилал глаза. Лайонел присел на корточки, всматриваясьдевушке в лицо. Бесстрастный взгляд бродил по ее телу, то и дело останавливаясь на побелевших губах ирасстеленных по снегу волосах.— Тебе страшно? — спросил молодой человек.— Очень, — честно созналась Катя и повернула голову. Черный поезд несся на нее, ослепляя ярким светом.Сердце билось с каждой секундой быстрее, дыхания не хватало, воздуха вдруг стало слишком много, он непомещался в легких, и она захлебывалась в нем.— Не глупи! — с отчаянием попросил Лайонел, протягивая ей руку. — Жизнь так прекрасна, потеряешь ее иникогда этого не узнаешь!— Прекрасна она для тех, кто не одержим тобой! — Голос задрожал. — Чей мир не разбился на дне твоихпрекрасных ледяных глаз.Стук железных колес оглушал, Катя не понимала уже своих мыслей, в голове стоял сплошной грохот. Ноуспела заметить, как молодой человек поднялся с корточек и отошел.— Только попроси, и будешь жить! — крикнул он.— Нет, — беззвучно произнесла она и закусила нижнюю губу, чтобы не закричать.Катя не видела поезда, но ощущала, как на нее надвигается огромная махина, каждой клеточкой замерзшеготела. И не знала, на какой доле секунды до столкновения не выдержал Лайонел. Он вытянул девушку прямоиз-под поезда и, оторвав от земли, крепко сжал в объятиях.Мимо, грохоча, проносились вагоны, с белого неба падали огромные лохматые снежинки. Катя смотрела вхолодные голубые глаза, и ее била мелкая дрожь, сердце колотилось приглушенно.С золотых ресниц сорвалась одна маленькая капелька, прокатилась по белой гладкой щеке и, столкнувшись соснежинкой, исчезла.— Прости, прости меня, — с запоздалым раскаянием зашептала девушка, осыпая поцелуями его лицо. — Я незнала…Лайонел поставил ее на землю, снял свое пальто и укутал в него. А потом как маленькую девочку ласковопогладил по голове.— Твоя очередная победа надо мной, — подытожил он. — Ты счастлива?Катя уткнулась лицом ему в грудь и с наслаждением вдохнула свежий морозный запах его одеколона.— Мне не нужны победы, мне нужен ты.Лайонел засмеялся:— То есть напыщенный, самовлюбленный, грубый идиот? Так ты говорила?Она тоже засмеялась и, подняв на него глаза, шепнула:— Я люблю тебя.Их взгляды встретились, девушка ждала, что он скажет ей то же самое, но тот промолвил:— Трудно… Давай пока по-другому. Этого никто не повторит. — Лайонел отступил и лучезарноулыбнулся. — Я могу для тебя снегом стать, чтобы прикасаться к твоему лицу ледяными поцелуями, кружить вглазах и таять на твоей горячей коже от нежности…И он исчез. А с неба посыпался снегопад из тончайших прекрасных звездочек, отливающих серебром.Катя завороженно смотрела, как эти идеальные снежинки кружатся у нее над головой, маневрируя междуобычными снежными лохмотьями, и ей хотелось смеяться от счастья. Ее вампир с ледяным сердцем боялся трехслов, но запросто мог превратиться в самый красивый на свете снег.Девушка вытянула руку — в ладонь ей приземлилась большая серебристая снежинка. Катя сжала кулачок иподнесла его к груди, где бешено стучало ошалевшее сердце.