Глава 20:"Дела семейные."

Примечание:События в главе происходят после НГ, но до дня рождения Пруссии.Приятного прочтения!Группа в Вк: https://vk.com/pivzavodik666

Любовные терзания - та самая вечная тема, для философов различных эпох. Но касается она не только лиц духовно возвышенных, а, в первую очередь, простых смертных. И в некоторых случаях даже бессмертных.

Вот и сейчас, в частном двухэтажном доме в Подмосковье, сидя на старом красном и очень уютном диване, Гилберт Байльшмидт не находил себе места именно от этих терзаний. Он конечно мужчина, да ещё какой. Великий мужчина и "не мужское это дело, бабьи сопли из-за херни разводить", но какие-то тяжкие подозрения кололи прусса прямо в сердце.

Причём не ясно, с чего это вдруг немцу взбрела в голову эта предательская мысль о близком человеке и его "возможном плохом поступке." Но причины есть не у всех деяний в этом мире, определённо.

И ведь в сущности, Ванька никак не мог изменять ему с кем-то, не такой русский человек. Однако Гилберт всё равно подозревал самое худшее и накручивал себя, совершенно не замечая, что перебарщивает.

А знаете, ведь косвенные причины, по мнению Экс-Пруссии всё же были. Русский стал позже приходить домой, задерживаясь на работе. Так ещё постоянные телефонные разговоры и деловые встречи с одним китайцем очень сильно напрягали Гилберта.

Но это всё ещё можно было вытерпеть, найти логическое объяснение и не впадать в излишнюю крайность. Да вот только следующее происшествие окончательно довело Гилберта "до ручки".

Вчера Иван встретился с Джонсом, не сказав ничего немцу, а после, сделав вид, что и вовсе не был с американцем, спокойно вернулся домой, ничего не рассказав и не объяснив немцу. Вы наверно думаете, как немец мог знать, что русский встречался с Альфредом в тот день? Неужто в идиотском порыве ревности следил за Ваней? Отнюдь, всё куда более прозаично. Гилберт просто приехал встретить русского с работы, а там уже он встретил Василия, который и обмолвился о данном "деловом визите" Джонса.

Это была последняя капля для прусса. Ванька ничего не рассказал, а значит почти соврал немцу, скрыв правду. В тот неприятнейший вечер Гилберт ещё больше убедился, что больше не нужен в этом доме. Никому.

И вот, на следующий день Иван очень рано ушёл на работу, а немец остался дома, наедине со своими "тараканами" и Геной, находящимся под его присмотром. А почему именно прусс сегодня сидел с мальчиком?

Да потому, что Василий спешно умотал гостить к Артуру, а Павел был, то ли у себя на территории, то ли где-то ещё. Так что других вариантов, кроме как сидеть с ребёнком самому, у Гилберта не было.

Немец старался морально подготовиться к серьёзному разговору, предстоящему этим вечером. Нужно понять, что вообще происходит и как давно Ванька начал "ходить налево" от него. Только вот даже одна мысль об этом "хождении" погружала прусса в ещё большее отчаяние. Ведь такая ситуация, для излишне самовлюблённого человека - катастрофа.

Приходит осознание, что ты, в общем-то ничто. Ничего Великого и особенного в тебе нет. Ты даже родным пользу не приносишь. И самое главное - тебе могут найти замену.

* * * * * *

Спустя пару часов, где-то ближе к обеду, Гилберт и Гена мирно трапезничали, сидя на кухне. Несмотря на своё моральное состояние, кормить ребёнка надо было, потому на некоторое время прусс сосредоточился на этой задаче, приготовив что-то вполне съедобное и не сложное.

Всё же временами готовка "спасает" от сложных вопросов и проблем в личной жизни. Ты уходишь в процесс с головой, а там уж явно не до твоих терзаний, когда нужно хорошо почистить картошку или что-то мелко нарезать. Полная сосредоточенность - залог успеха любого дела, особенно вкусного обеда или же ужина.

Весь день Гилберт пытался не думать о своей проблеме, честно пытался. Они с этим шумным мальцом и на улице гуляли, и переиграли во все игры, какие только знал Сахалин. А потом даже застали момент, когда снег снова повалил, заметая всё вокруг ещё больше своими "хлопьями".

Гена - замечательный и очень догадливый ребёнок, заметил, что что-то с его "вторым папашей" не так. Однако он весь день не спрашивал Гилберта по этому поводу, дожидаясь вечера. А если быть конкретнее - того самого момента, когда мальчику пора укладываться стать.

Когда Гилберт, своим спокойным и одновременно хрипловатым голосом дочитывал Гене какую-то сказку, сидя рядом с ним на кровати, мальчик неожиданно спросил:

-Пап, а с тобой всё хорошо?

-Да, Sonne¹, всё замечательно... А с чего ты взял, что что-то не так? - как-то неубедительно ответил немец.

-Просто мне так показалось... Вы с папочкой не ругались, но ощущение, что что-то нехорошее случилось. -искренне признался ребёнок.

-Нет, Kind², ничего такого не случилось, просто я планирую...-Гилберт не знал, как объяснить ребёнку такие взрослые проблемы. И главное то, что если его опасения правдивы, то ему придётся уехать к брату, скорее всего навсегда - съездить в гости к дяде Людвигу на какое-то время, но я ещё не говорил об этом твоему отцу.

-Ох, - мальчик удивлённо воскликнул - ну если ты очень соскучился по дяде Людвигу, то это хорошая идея. Хотя нам без тебя очень скучно будет, правда-правда. - он зевнул.

-"Нам"? - непонятно зачем уточнил прусс.

-Да, мне и отцу, ну ещё может дядям. А особенно дяде Васе, ха-ха! Но больше всего всё же папочке. Он же сильно любит тебя, даже когда вы ссоритесь мириться первым, предлагает. - Гена уже откровенно засыпал, пока договаривал - Мне кажется, каждому человеку...да и не только человеку - усталый зевок - приятно думать, что он кому-то нужен и кто-то ждёт его дома, а, пап?...

Непонятно, почему, но немца удивило, что малец как минимум два раза обратился к нему этим волнующим странным словом "папа". Возможно удивление было вызвано тем, что парнишка не часто так обращается к нему. Однако Гилберт отметил, что звучало это нисколько не неловко, а приятно, в каком-то смысле.

Он потрепал мальчика по макушке и поцеловав в лоб, ответил:

-Ты в чём-то прав, Kleine³... - прусс хотел что-то ещё ответить, но заметив, что ребёнок уже уснул, поправил одеялко, нормально укрыв Гену. А после прусс вышел из комнаты, выключив в ней свет, неспешно спустился в зал.

* * * * * *

После такого трогательного и душевного разговора с Геной, Гилберт стал колебаться в своих суждениях ещё сильнее. Уложив ребёнка спать, прусс спустился на первый этаж, вновь устроившись на диване, думая о чём-то определённо очень сложном.

"-Почему, из-за таких идиотских причин я сомневаюсь в нём? Может я правда надумал лишнего и Генка прав?... Но слишком много совпадений, а это уже только одно означает... Мне бы только понять, с кем и когда, а после... Не знаю я, что после, не могу думать об этом, а надо бы уже. Чёрт, я сейчас, как баба, ною, вместо того, чтобы пытаться рассуждать здраво... Да как блядь тут можно здраво мыслить, в принципе? Почему я даже в своих мыслях так жалок и слаб?... Если бы я не был таким ничтожным, то может и Ванька налево не пошёл бы... Я сам виноват в своих же проблемах, снова. И всё же, как он-то мог так поступить? Неужели я правда..."- мысль немца прервалась, потому как он услышал звук, характерный для открытия входной двери, а это означало только одно - Ваня вернулся с работы.

-Боже, я наконец-то дома... - послышался голос русского, прямиком из коридора.

Брагинский, на вид, был не такой уставший, как обычно, да к тому же в очень хорошем настроении и расположении духа. Пруссии казалось, что он просто издевается над ним, вот так вот открыто притворяется и делает вид, что ничего не случилось.

Сняв верхнюю одежду, разувшись и быстро помыв руки, Ванька самым довольным образом, чуть ли не в "припрыжку" прошёл в зал.

-Привет, Гил, как вы тут без меня? Хорошо всё было, надеюсь? - спокойно спросил он.

-Да, более чем, вот Гену только уложил... - отстранённо и как-то холодно ответил немец. - Ты сегодня вернулся раньше, чем должен был.

Русский сделал вид, что совершенно не заметил эту холодность, но сам для себя уже отметил, что что-то явно не так.

-Да я просто раньше всё доделал, вот и отпустили... Всё же, как я могу долго там задерживаться, когда меня ждут дома. Я кстати, очень скучал по вам, не поверишь - Ваня пытался просто приобнять прусса, но тот как-то отстранился и вообще поднялся с дивана, спросив:

-Ты ужинать будешь? - короткий и лаконичный вопрос, без уточнений.

Теперь Россия окончательно убедился, что что-то случилось, что-то очень серьёзное и крайне неприятное. Однако русский опять не подал виду.

-Да, буду. - такой же короткий и лаконичный ответ.

* * * * * *

Ужинали они в гробовом молчании. Каждый думал о своём. Ваня пытался догадаться, где успел накосячить и почему Гилберт такой отстранённый сегодня. А Экс-Пруссия просто собирался с мыслями, для предстоящего разговора, хотя он уже сомневался в том, стоит ли что-то у русского выпытывать.

Как Ванька быстро умчался в ванную, после ужина, так же быстро он из неё и вышел. Русский шёл до их с немцем спальни, и перебирал в голове совершенно различные варианты того, что могло случиться с его немцем и как сам русский в этом виноват.

Прусс сидел на краю кровати, точно так же размышляя о грядущем. Как только Иван вошёл в комнату, так вид у Гилберта стал каким-то потерянным и серьёзным излишне.

Немец решил начать первым:

-Ну, садись, Брагинский. Нам с тобой нужно очень серьёзно поговорить. -ни капли тепла в голосе, только холодная сталь.

Русский "помялся" с минуту, но после присел рядом с немцем.

-Да, если ты так говоришь, то видимо есть причина, но позволь узнать, какая именно? - Ваня искренне не понимал ничего, а Гилберт думал, что он таким образом просто издевается.

-Gut⁴, я спрошу прямо, без лишних слов... Как давно ты мне изменяешь и с кем? - выпалил немец, а интонация в его голосе была очень неопределённая.

Ваня, буквально выпал в осадок от такого вопроса, но всё же нашёл в себе силы ответить:

-Гилберт, родной, ты головой ударился, пока меня дома не было? Я не настолько урод, чтобы так поступить с тобой, я же люблю тебя... Да и с кем я могу изменять тебе, сам подумай. Это же смешно, боже. - русский, говорил спокойно, стараясь максимально осторожно подбирать слова, чтобы не разозлить немца, но даже эта осторожность не помогла.

-Ах тебе смешно, да? ЭТО тебе кажется смешным? Хорошо, замечательно блядь. - прусс определённо был зол, потому первое предложение он чуть ли не выкрикнул. - Ты спрашиваешь "с кем?" А вот и мне интересно... Ты часто ночуешь на работе или даже просто долго задерживаешься, откуда мне знать, кто к тебе ходит по ночам? Так ещё и повышенное внимание к старому азиатскому маразматику с твоей стороны тоже наводит на такого рода мысли... Да и с Джонсом ты встречал в тайне от меня вчера. Что, думал, я не узнаю? Весело, наверное, так издеваться над ничтожеством, вроде меня, да? - тут его голос дрогнул и тон изменился на более взволнованный, хоть и не такой экспрессивный - Скажи честно, Вань, как давно ты вообще разлюбил меня и почему не сказал? Узнал бы сразу - не делал бы вид, будто у нас что-то есть вовсе.

Русский ничего не ответил, по началу. Столько претензий действительно привели Ивана в некоторую степень растерянности.

Гилберт сейчас был более уязвим, чем обычно, потому что он в своём монологе дошёл до того момента, когда его можно довести до чего-то страшного и необдуманного. Потому Ваня решил немного успокоить его, перед окончательными объяснениями.

Байльшмидт ожидал чего угодно. Удара, может чего-то хуже, но явно не того, что его крепко обнимут и смазано поцелуют.

Сопротивлялся он ровно минуту, если конечно это можно назвать сопротивлением. А после и сам не возражал действиям русского. Просто какое-то чувство "зашевелилось" у немца, определённо это было сомнение. Он подумал, что хорошо было бы, если его опасения действительно ложные, а он просто дурак, который сам себя накрутил.

Когда воздуха стало не хватать, Ваня отстранился, а Гилберт выпалил, пытаясь отдышаться:

-Ну и...как это...ах...понимать? - приводил мысли в порядок немец.

-А очень просто... - Ваня, приобнимая прусса, смотрел ему в глаза любящим и каким-то сожалеющим взглядом и читалось в этом самом взгляде что-то очевидное. - Я люблю только тебя. Ты нужен мне. Именно ты. А про то, о чём ты говорил и в чём ты меня подозреваешь... Честно, никого у меня нет, кроме тебя. Да и по поводу "старого маразматика"... Боже, ну ты же знаешь, что это Яо липнет ко мне с экономическими предложениями. И всё, более ничего такого. Меня, знаешь ли, пенсионеры не привлекают. А поздно я возвращался явно не по своей вине. Просто у нас анархия в документальном смысле, ещё от Новогодних не отошли, вот и приходится засиживаться с отчётами. -закончил свой монолог-оправдание русский.

Гилберт на минуту успокоился, всё же начиная верить словам своего русского, но тут он вспомнил одну более важную деталь:

-Но почему ты не сказал мне вчера, что был с Джонсом?

-Ох, это... Честно, ты удивишься, но всё далеко не так очевидно, как кажется. - русский усмехнулся и вздохнул - Мои самые ближайшие родственники похоже, решили колонизировать две главные страны развитого капитализма. - заметив реакцию немца, Ваня продолжил. - Да, ты правильно меня понял, Паша с Васьки пример взял в этом плане. А Джонса я сам позвал, чтобы...предупредить о последствиях, если он вдруг позволит себе слишком много в отношении Паши.

-Ксе-се, ну Павел, ну даёт... Знаешь, я бы тебе не поверил, если бы не было прецедента в лице отбитого новгородца... - он помолчал минут пять, окончательно осознавая, что все идиотские опасения были ложными.

Это и успокоило и одновременно пристыдило Гилберта. Ведь он сомневался в любимом человеке, словно истеричка какая-то. Вон даже, скандал устроил.

А Иван будто и не был зол на него, спокойной так слушал его обвинения и так же успокоил его.

-Вань, Verzeih mir⁵, за то, что накинулся так на тебя. Я просто чувствовал себя так отвратительно и честно думал, что...больше не нужен тебе. Я же правда неприятный человек временами, а ты ещё и терпишь меня... - голос его не дрожал, скорее был тихим и слишком уставшим. Всё же нервотрёпки очень выматывают.

Русский чуть крепче обнял своего немца, поглаживая того по спине и ответил:

-Ну как ты-то можешь быть мне не нужен, Гилберт, ты же часть моей семьи. Это мне прощения просить нужно, что я с этой своей работой и прочим не заметил, что ты себя накручиваешь всю неделю и ходишь тут, как в воду опущенный... Знаешь, когда в очередной раз будешь думать о чём-то подобном, просто поговори со мной. Не нужно в полном одиночестве думать о таких вещах. Я же всегда найду время выслушать тебя, мне казалось, это очевидно. - спокойно и ласково отвечал русский.

У Гилберта на душе как-то потеплело, от осознания собственной нужности и важности. А потому он, неожиданно, проявил инициативу и очень требовательно поцеловал Ивана. После, отстранившись, сказал:

-Ты вообще-то знаешь, что слишком много нежничаешь в последние годы? Размяк ты, Брагинский... Но, ксе, мне нравится, продолжай... - втянул русского в ещё один более длительный и страстный поцелуй.

Так они перебрались полностью на кровать, а это могло значить только то, что уснут они сегодня, не раньше трёх часов ночи. Пускай прусс ни разу, за весь их разговор не повторил русскому эти три заветные слова "я тебя люблю", Ване это и не нужно было, он это прекрасно знал и так.

А ещё русский знал, что до утра ещё ни раз услышит эту фразу от немца, самыми различными интонациями. Времени у них двоих друг для друга вполне достаточно.

В конце хочу вывести некую мораль, чтобы всё вышеизложенное имело хоть какой-то смысл, кроме развлекательного. Любите своих близких и доверяйте им. А если у вас есть какие-то подозрения и вопросы, то говорите с ними об этом не доверяя подобное "третьим лицам". Ведь речь нам дана именно для того, чтобы её использовать по назначению.

Жаль только, что некоторые люди, почему-то, забывают об этой её основной функции.

------------------------------------------------------------1.Sonne - "солнышко"(с нем.)2.Kind - "малец/ребёнок"(с нем.)3.Kleine - "малыш"(с нем.)4.Gut - "Хорошо"( с нем.)5.Verzeih mir - "прости меня"(с нем.)