6 часть

Katrin's side.

Элайджа стоял передо мной, на его губах играла та же неизменная, пугающая своей невозмутимостью улыбка. Он словно ждал меня, словно знал, что я непременно появлюсь здесь.

Сердце бешено колотилось в груди, отбивая тревожный ритм. Не то чтобы я боялась его — нет, я давно перешагнула этот барьер. Но в душе все равно ворочалось тяжелое предчувствие, но я пыталась успокоить его, ведь я знала, что он вряд ли достигнет желаемого.

Мои мысли были целиком поглощены Бонни. Я знала, что она уже должна была заметить его появление и непременно придет на помощь. Моя вера в эту юную, но такую сильную ведьму была не слепой, ведь она уже осмелилась идти против самого Клауса.

По дороге ребята успели рассказать мне многое, и большую часть я тщательно отложила в памяти – для собственных, будущих планов.

- Элайджа, - произнесла я, стараясь придать голосу уверенность, которой мне так не хватало.

- Катрин, - его голос звучал до обидного спокойно, контрастируя с моей внутренней дрожью. - Не ожидал, что у тебя хватит смелости явиться здесь.

- Как видишь, хватает, - огрызнулась я, хотя каждая клеточка тела кричала об обратном.

С Элайджей мои отношения... были сплетением недоверия, старой обиды и странной, невысказанной благодарности. В первые времена моего плена у Клауса я избегала Элайджу, опасалась его, никогда не позволяя себе даже пискнуть в его сторону. Но я видела, что Элайджу явно терзала совесть за поступки своего брата.

Он учил меня быть вампиром, когда я даже не просила этого. Я презирала свою новую сущность, ненавидела то чудовище, в которое меня превратили. Раньше я даже мухи обидеть не могла, а теперь мне предстояло пить человеческую кровь? Лучше бы кол в сердце, чем вечная жажда, что делает меня тем, кем я никогда не хотела быть.

Но Элайджа помогал видеть за гранью отчаяния. Он возил меня на охоту, заставлял учиться внушению и даже иногда вступался за меня перед Клаусом.

Однако все это было лишь обманкой, миражом заботы, за которой скрывалась все та же клетка, в которую я заточена. Я нуждалась в свободе, которую он никогда не мог мне подарить. Его неизменная, слепая преданность брату всегда перевешивала любую другую привязанность. Тряпка.

Он был человеком слова, но никак не действий и, осознав это, я четко дала ему понять свою неприязнь.

Из-за этого я давно растеряла к нему всякое уважение, а доверие... его, пожалуй, и не было никогда.

Он относился ко мне хорошо, да, но это была лишь тонкая завеса вины, терзавшей его изнутри с того дня, как он предал Катерину. Он пытался избавиться от нее через меня, но даже так не был готов на действительно большие шаги.

Элайджа умел преподнести себя с лучшей стороны, но с той же легкостью разбивал надежды. Как тогда, когда он предал мою сестру. Как и сейчас, когда он, по сути, предавал меня.

Его бровь чуть изогнулась, но спокойная улыбка не дрогнула – слишком спокойная, чтобы быть искренней. Именно этим он и пугал, своей непредсказуемостью.

Но и мне не впервые сталкиваться с ней. Я впилась взглядом в его глаза, не отступая ни на дюйм, пока он медленно сокращал расстояние между нами.

- Побег от Клауса уж слишком вскружил тебе голову, Катрин.

- Не удивляйся сильно, Элайджа, - я бросила вызов, зная, что эти слова – словно искра в пороховой бочке. - В конце концов, не все желают быть у него на побегушках вечность.

Элайджа смотрел на меня, в его глазах вспыхнуло удивление. Далеко не от одобрения, а от моей дерзости.

Медленными, неспешными шагами он приближался ко мне, все ближе и ближе, пока не оказался прямо у моего лица.

Я стояла ровно, ни на миг не шатнулась, хотя это требовало безумного контроля над собой, который я и тренировала несколько веков рядом с семейкой Майклсонов.

- Как это на тебя похоже, Катрин. В твоих словах столько уверенности, но стоит мне лишь... - Элайджа проговорил, и его рука метнулась к моим ребрам — жест, нацеленный на мое сердце, показать, что моя жизнь в его руках, пригрозить мне. Но вдруг невидимая, но неодолимая сила застыла его в воздухе.

Я вздрогнула, мое дыхание утяжелилось, превратившись в хриплые вздохи. Это был леденящий ужас.

Я отшатнулась назад и увидела Бонни. Да, эта девчонка, семнадцатилетняя ведьма с ростом метр с кепкой, но с силой, способной остановить Первородного.

Мой взгляд снова упал на Элайджу. Ему было тяжело; его лицо исказилось от напряжения, а венозные узоры на висках пульсировали, словно готовые лопнуть. Все его тело парализовало.

Я ухмыльнулась. Мой указательный палец двинулся к его застывшей руке, что все еще висела возле моего тела, собираясь вырвать сердце. Я с отвращением оттолкнула ее и, покачивая головой, произнесла:

- Трогать девушку без ее дозволения? М-да, это не слишком-то благородно для тебя, Элайджа.

Я не могла отказать себе в этом маленьком,моменте торжества. Проходя мимо него, Бонни крикнула мне: - Быстрее, Катрин!

Для нее было невероятно тяжело удерживать такую мощь, ведь это был не обычный вампир, а Первородный.

Я послушалась ее и быстро открыла один из гробов. Это был Кол. Не самый лучший первородный, которого я могла разбудить, но тут уж выбирать не приходится.

Вытащив кол из его груди, я подошла к Элайдже ближе и спокойным голосом сказала - Стоит тебя наказать, не думаешь? В ответ я услышала лишь жалобное мычание — он испытывал невыносимую боль.

Я же остановила эту агонию, вставив кол ему обратно в грудь. Его тело тут же окаменело, глаза потускнели, потеряв всю жизнь. Вены отчетливо проступили на коже.

Бонни, наконец, расслабилась. Я обернулась к ней и сказала: - В машину, сейчас же. - Бонни кивнула, ее взгляд был все еще на Элайдже, когда она вышла из склепа.

Прошла целая ночь. Я вела грузовик, который мы — точнее, я — угнали у бедного рабочего. Он был набит вырубленными вампирами и гробами с первородными. Я потягивала кровь из трубочки со стаканчиком, которую мы также благополучно украли из больницы, пока напряжение Бонни, сидевшей рядом, было ощутимо за километры.

Откашлявшись, я сказала: - Ты слишком напряжена для тех, кто в плюсе.

Я бросила на неё взгляд, но тут же снова уставилась на дорогу.

- Куда мы едем сейчас? - Бонни спросила, отворачиваясь от окна ко мне.

Я спокойно ответила, пожав плечами: - Обратно в Мистик Фоллс.

Бонни чуть воздухом не поперхнулась, когда спросила: - Что? Ты сама сказала, что Клаус теперь знает, что Елена жива и нам конец, а теперь мы возвращаемся в Мистик Фоллс? Ты ведешь двойную игру или что?

Я закатила глаза и сказала, закончив свой «напиток» и отложив его в подстаканник: - У нас теперь есть вся его семья, кроме Кола, он всегда мне не нравился, но не суть. Мы должны использовать это против него, завлечь в нашу ловушку.

Бонни внимательно слушала, в ее глазах виднелся страх, но и понимание. Мои слова имели смысл, а как же.

Мы помолчали немного, и я снова заговорила:- Что у тебя с этим брюнетом? - Да, не тактично, но, думаю, Бонни не привыкать.

- Каким брюнетом? - спросила Бонни смущённо. Попробуй не смутиться, когда тебя спрашивают прямо в лоб.

- Тот, знаешь... смазливый, с карими, прямо огненными глазами, - промычала я, преувеличивая дальше: - А его тело...

Бонни рассмеялась и перебила, стараясь меня остановить: - Всё, всё, поняла. - Она помолчала и добавила: - Мы вместе. Как ты это поняла?

Я пожала плечами: - Для того, кто годами изображал любовь, распознать её проще простого.

Бонни, похоже, не вникала, но ей и не нужно было.

Откашлявшись неловко, я крепко сжала руль обеими руками и сказала: - Пора их разбудить, не думаешь?

Глаза Бонни расширились. - Катрин, что ты задумала? - произнесла она серьёзно, её голос был предупреждением, но меня это не волновало.

Я резко повернула руль, вызвав шквал недовольных криков других водителей и едва не перевернув грузовик. За этими криками тут же послышались другие — из нашего кузова.

- Черт возьми! - Деймон недовольно пробормотал, просыпаясь наконец, после того, как ему свернули шею, а за ним последовали болезненные стоны остальных вампиров.

Бонни слышала их менее хорошо, чем я.

- Итан, я справилась, слышишь? - Я крикнула ему самодовольно улыбаясь, все еще смотря на дорогу.

Но Итан был слишком занят, пытаясь выбить эту боль из шеи: - Я очень рад, Катрин, но мы в темноте и с влажными гробами!

Тут же Кэролайн добавила, ее голос был полон отвращения: - Остановись, хоть где-нибудь!

- Господи, какие же вы прихотливые, я таскала вас всех внутрь, где ваша благодарность? - С этими словами я снова резко завернула за угол, останавливаясь у ближайшей заправки.

Спустя несколько минут куча недовольных вампиров вывалились из кузова, оставив в нём только гробы. Мы все сели в ближайшей забегаловке; вокруг пахло дешёвым кофе и сомнительными хот‑догами. Потрясающая атмосфера.

Деймон рассматривал рубашку, она была вся в грязных пятнах. В его глазах было отвращение, когда он произнес. - Меня будто по земле таскали, - сказал он.

- Так и есть, - отозвалась я небрежно, листая меню, скрестив ноги под столом.

Деймон был популярен среди вампиров — и не зря: внешность у него соответствующая, но меня никогда не интересовала его биография. Все отзывались о нём как о засранце, а таких в моей жизни и так предостаточно.

На лице Деймона заиграла язвительная, фальшивая улыбка. Его ненавистью ко мне можно было бы заполнить весь Мистик Фоллс.

Кэролайн вздохнула и, раздражённая, спросила: - И что теперь? Мы бросили Клаусу вызов, а ты так и не объяснила, что дальше.

Я хотела ответить, но Итан перебил: - Мы будем шантажировать семьей, пока не поймаем Клауса в собственную ловушку.

Я довольно улыбнулась тому, как хорошо знает меня Итан и добавила: - Верно! И для этого мне нужен Стефан. Доставай телефон, быстрее. - сказала я командующим тоном, а Стефан даже не возражал.

Вербеновые верёвки — это чудо, а не угроза.

Стефан достал свой телефон, как вдруг я выхватила его из его рук и начала листать контакты.

- Так... это не то, это тоже не то... слушай, как ты его подписал? «Рыжик»?

Стефан вздохнул тяжело и забрал телефон обратно, сказав: - Тебе обязательно нужно всегда все контролировать?

- А ты не понял с нашего полёта? - Я ответила с игривой улыбкой, на что Стефан покачал головой, хоть на его губах и видно было слабую ухмылку.

Для остальных все выглядело так, словно речь шла далеко не о самолётах, ребята переглядывались смущенным взглядами, но к этому времени Стефан нашел контакт Клауса.

- Звони, злорадствуй по самую, теперь у нас есть преимущество и нам нужно его вытянуть наружу. - Я сказала так, словно для Стефана это будет проблемой, он достаточно настрадался от Клауса, как и я.

Стефан начал звонить, как все вампиры вокруг напрягли слух, а Бонни придвинулась ближе.

- Стефан, уже соскучился? - послышался знакомый до боли мне голос.

И в этот момент я словно оглохла.

Прошли долгие годы с тех пор, как я в последний раз слышала Клауса, и слышать его сейчас... было словно ледяному уколу в самое сердце. Время вокруг замедлилось, а по моей спине пробежала холодная, противная дрожь.

Я вспоминала моменты, когда я была в его плену. Бесконечные вечера в его обществе. Дни, когда я по его прихоти лишала жизни других. Целые века, проведённые на службе, в вечных попытках доказать свою преданность.

За такое время можно было бы привыкнуть — и да, я привыкла. Привыкла к его присутствию, позволила ему стать кем-то вроде близкого.

Но никакая привычка не могла перекрыть те смерти, что легли на мою совесть по его воле.

Клаус был отвратителен. Я всегда это помнила и буду помнить. Но в те долгие века рядом с ним я порой давала себе слабину. Пыталась играть в любовь — то ли для него, то ли для самоуспокоения.

Это похоже на то, что теперь называют стокгольмским синдромом, только хуже, ведь я осознаю его и до сих пор отрицаю эту связь с Клаусом и буду отрицать всегда. Таков мой приговор — моя собственная, искалеченная, но не сломленная мораль.

На обратном пути в Мистик Фоллс в очередном минивэне, я погрузилась в молчание.

Воспоминания не давали покоя, пока меня не вырвал из них голос Стефана: - Совесть мучает? Думаешь о вербеновых верёвках, которыми меня мучила?

Я закатила глаза и, усмехнувшись, ответила:- Ни капли. Так ты был куда более выносим, знаешь.

Стефан в ответ закатил глаза в той же манере, что и я: - Не время для прохлаждаться.- проговорил он. - Нам нужно поскорее добраться и убедиться, что с Еленой и Джереми и со всеми остальными всё в порядке.

- Ох да, «Елена», - протянула я, саркастично кивая и подчёркивая, какая она величественная особа.

О Елене я думала... да ничего, по сути. Было очевидно, что между братьями Сальваторе идёт настоящая схватка за неё. И по их поведению, и по тому, что я знала о девятнадцатом веке, это была точная копия ситуации с Кэтрин.

Хотя я и не понимала всей разумности её отношений ни с Деймоном, ни со Стефаном, особенно если учесть, что Елена — точный двойник их бывшей возлюбленной.

В ответ на мои слова Стефан лишь усмехнулся и промолчал. Мой взгляд скользнул к Деймону. Тот снова был напряжён. Да на нём словно написано было — «Я подслушиваю.»

Это явно о чём-то говорило, и я намеревалась выяснить, о чём именно.