23

То, что Гарри делает в следующую секунду, заставляет мой мир перевернуться. Он целует ее. Целует ее так, как несколько минут назад целовал меня.

По моему телу словно проходят молнии, заставляя содрогаться. Мне хочется кричать, но я не могу произнести и звука. Я начинаю беспрерывно колотить кулачками по земле, стараясь заменить моральную боль физической, но она, казалось, ушла на второй план. Цветы, которые, казалось, ведут соревнование, стараясь нанести большей вред, просто «утопают» в общем потоке всего того, что я испытываю сейчас. Я замечаю, что из порезов стекают маленькие капли крови, которые постепенно превращаются в слитный ручеек, который лишь набирает обороты, не желая останавливаться. С силой дернув край своего платья и взяв оторвавшийся лоскуток в руки, я стараюсь убрать кровь, но каждое прикосновение к ранам приносит просто неимоверную боль. Эту боль трудно описать словами. Она словно душит, режет, бьет: она убивает. Мне кажется, что я вот-вот потеряю сознание, но это было бы слишком просто. Горячие слезы стекают по щекам, словно обжигая. Сидеть и плакать — все, что я могу делать сейчас. Я полностью беспомощна. Это чувство слабости и уязвимости сводит с ума, заставляя чувствовать свою ничтожность. Мое зрение уже расплывчато из-за слез, но эта проблема блекнет на фоне других. Дорога, по которой они уходят, срастается. Окруженная со всех сторон, загнанная в угол, понимаю, что мне уже ничего не поможет. Я не могу умереть, что обеспечивает мне нескончаемые муки. Картина поцелуя Гарри с этой незнакомкой снова всплывает у меня в сознании и сопровождается голосом, который говорит, что мой черед скоро придет. Я обессиленно падаю на землю, поджимая ноги под себя. Я не могу коснуться их, ведь это причинит мне ужасную боль, поэтому стараюсь избегать любого контакта. Пространство вокруг меня словно начинает вращаться, заставляя меня сжаться сильнее. Все события последних минут словно горой наваливаются на меня.

— Нет, — тихо, почти еле слышно произношу я. Я словно не могу поверить тому, что у меня получилось что-либо сказать. Это - маленькая надежда, которая может помочь мне. Маленький лучик среди кромешной тьмы.

— Нет, — мой голос сопровождается чужим  смехом. Как будто кто-то смеется над моими жалкими попытками.

— Нет, —  мой голос серьезнее и громче на этот раз.

— Нет, — я уже срываюсь на крик.

— Эрика! — слышится возглас, который заставляет меня еще больше сжаться. Ведь я не Эрика.

— Эрика, проснись!

— Эрика! —  с каждым разом голос все громче и отчаяние.

— Пожалуйста!

— Прошу тебя, проснись, — тон, полный надежды, словно разгоняет все тучи в моем разуме, заставляя прислушаться. Я будто мысленно иду на этот голос. Словно путеводитель, он выводит меня из этого кошмара. Словно защитник он не позволяет растения царапать мои ноги. Это его голос. Голос Гарри.

-,'-

Я резко открыла глаза, стараясь осмыслить произошедшее. Комнату озарял нежный свет светильника, стоящего на прикроватной тумбочке. Большая часть комнаты находилась во мраке, но область кровати была достаточно освещена для того, что бы я могла разглядеть все находящееся здесь. Первое, на что я обращаю внимание, — это встревоженное лицо Гарри. Его руки лежали на моих плечах, а сам он сидел на краю кровати с моей стороны. В его взгляде были неприкрытый испуг и паника. Я думаю, они видел те же эмоции на моем лице. Внутри меня ураган негативных эмоций проходит по каждой клеточке тела, вселяя страх и панику. Уголки моих глаз намокают, что свидетельствует началу новой истерики. Через минуту слезы бесконечным потоком текли по моим щекам, падая на спальную одежду.

— Тише, малышка, это всего лишь сон, — сказал Гарри, перед тем, как крепко обнять меня. «Малышка»...«Малышка». Эти слова заставили бы меня улыбнуться, если бы не мое нынешнее состояние. Мне не помогает даже то привычное тепло, исходящее от его тела, которое обычно вселяло в меня спокойствие. Мои глаза закрыты, а слезинки все еще скользят вниз по щекам. Мое тело пронзает резкая дрожь, что заставляет прижать Гарри ближе к себе. Еще один приступ дрожи заставляет мои глаза резко распахнуться. Каждая клеточка моего тела напряжена и чувствует невыносимую боль, которая туманит разум, усиливая панику. Ну, боль не может быть вечной? Скорее всего, это просто вызвано эмоциональным потрясением — успокаивала себя я, смотря в темные участки комнаты. Мой взгляд прошелся по стене и дошел до спины Гарри. Несмотря на то, что он держал меня в своих объятиях довольно долго, он молчал, что действительно важно для меня, ведь он не отвернулся, а пытается помочь возможными способами. Я перемещаю свой взгляд на мои ноги, которые не скрываются под одеялом. Ярко-красные царапины из которых вытекает несколько капелек красной жидкости заставляют меня сильно вцепиться в спину парня, тряся ее, тем самым отстраняясь от него. Новые разряды боли проходят по телу, и я чувствую, что силы постепенно исчезают. Словно невидимая воронка захватывает их в свой плен. С каждой секундой они становятся все ближе к центру, стараясь хоть как то избежать попадания в эту дыру. Но у каждого вращения по наклонной есть конец? Это то же самое, если бы мы бросили монетку. Сначала она непременно будет держаться на краях воронки, но позже ее движения будут происходить все ближе и ближе к ее концу, и вскоре она упадет.

— Это был не сон, Гарри. Это реально, —  старалась сказать я, но из моего горла вырвался лишь непонятный хрип, сопровождающийся моим падением на мягкий матрас. Мои глаза постепенно закрываются, вопреки моим сопротивлениям, а конечности перестают слушаться. Я погружаюсь в полную темноту.