На утро после

Еще одним апрельским прохладным утром, в нашем семейном примечетном доме, меня разбудил шум музыки. Я выглянула в окно, а там уже стоял Макс с букетом из тысячи и одной розы. При виде этой картины, каждая из роз пронзила мое сердце стрелой, я была на восьмом..нет, девятом небе от счастья. Мой отец, увидев Максима понял его намерения. Но из-за того, что в детстве меня крали бандиты, мой отец не хотел отдавать меня никому и хотел, чтобы я принадлежала только ему... Отец взялся за дедушкино ружье и побежал во двор. Макс понял, что к чему идет и неожиданно для меня и всех остальных снял свои солнцезащитные очки и, обнажив свои полные щенячьей доброты глаза, остановил отца. Отец встал на месте как вкопанный и на весь день ушел молиться в мечеть. Я, перепугавшись спустилась в одном ночном хиджабе, на что Макс колко подметил: "А ты в нем сексуальна как Клеопатра". От удивления я встала на месте и резко опрокинула: "Ну ты и извращенец". Хотя в глубине моей женской натуры, мне было приятно, что Макс это подметил.- Мы с тобой вчера только и делали, что болтали о прошлом, но может быть обсудим будущее? Скажи в нем есть я? Хотя бы на этот сладкий, как твои губы вечер? - я снова растерялась как маленькая девочка на первой школьной линейке, но провести целый вечер с таким импозантным мужчиной показалось настолько же соблазнительным, как проклятое яблоко для Евы.-Хорошо, Макс, куда мы отправимся?-Ох, Афродита, мы отправимся с тобой в такое место... очень красивое, но по красоте оно даже не сравниться с тобой, - я снова опешила от очередного комплимента, но тут же пришла в сознание.-Макс, боже, хватит, ты заставляешь мои щеки краснеть!!!! Но к делу, куда же мы поедем?- Неподалеку от города есть симпатичное болото, с него открывается прекрасный вид на закат, - когда Макс сказал слово "прекрасный", то я снова вспомнила его шикарные глаза, но, к сожалению, их от меня скрыла неприступная стена из окрашенного пластика его очков.- Макс, это очаровательная идея, ты заедешь за мной позже?- Да, малышка, сейчас мне надо порешать свои дела по бизнесу, - я только сейчас поняла, какой шикарный у меня кавалер, и лицом и фигурой его природа одарила так он еще и бизнесмен. Пока я все это обдумывала, его широкая спина в черной рубашке, уже ловила на себе мой взгляд, он подошел к своей не менее черной машине, развернулся...приспустил свои очки и мило подмигнул мне. Я в свою очередь помахала ему вслед краешком хиджаба и вытерла им слезу, которая являлась чистейшим соком моего счастья.Но я заболталась с Максом и совсем забыла про своего отца и его болезненную реакцию, в этот момент я почувствовала себя ужасной дочкой. Я побежала к месту молитвы и увидела там отца. Его глаза были полны слез, они были похожи на два родника, из которых так и норовилась сбежать на свободу вода с энергетикой печали и грусти.- Отец, что случилось? - поинтересовалась я как порядочная дочь.- Не верь этому парню, он заберет твою жизнь и честь аки демон, - было такое ощущение, будто пока отец говорил это, то своими слезами мог заполнить два Тихих океана.-Но, папуля, я уже не та маленькая девочка, я уже взрослый распустившийся цветок по имени Афродита, меня не нужно защищать от плохих мальчиков, скорее наоборот - им потребуется защита. А еще я с Максом, вдвоем нас не разрушить, наш союз крепок, будто цепи, сдерживающие Цербера.- Афродита, дочь моя, я бы принял твоего парня, если бы это был хотя бы Гефест из нашей местной кузницы или Арарат, который не первый год за тобой так прелестно ухлестывает, но точно не Макс, по нему же видно, что он не тот, за кого себя выдает.-Да, папа, он не тот, за кого себя выдает - он хоть и выглядит как опасность во плоти, но внутри он нежный пупсик. Я чувствую это в его мягкой, как французская булочка, душе.Отец упал уже на колени не перед Богом, а передо мной, он молил, чтобы я не верила Максу, но ради своего счастья я готова на все, думаю и мой папочка тоже.

- Отец, прости меня, мое сердце, как и я, очень тебя любит, но оно также очень горит к Максу. Я прошу прощения, но мне придется с ним поехать на болото - так оно мне велит. Отец снял свою шапочку и молча проводил меня взглядом.