7 глава

Вернулся он тихо, как будто и не сидел.

Старший Карасев — Иван Карасев  — вышел на свободу после семи лет.Поседел, похудел, но глаза — те же: спокойные, тяжёлые, всё видящие. Он всегда был другим: воспитанный, умный, с голосом человека, который не орёт, а говорит — и тебя слышат.Даже в тюрьме он держал себя — с достоинством.

Петя встретил его у ворот.Молча обнял.И повёз домой — но не в старую квартиру, а в новую, ту, что купил себе недавно.

Кожа, бетон, стекло.Виски на столе.Тишина.

— Ты теперь на месте Михалыча. — спокойно спросил отец, глядя в окно.— Я его убрал, — ответил Петя. — Всё под меня.

— И сколько людей у тебя?

— Все. Кто был у него — теперь мои. Но пару человек все таки завалил.

Отец кивнул. Медленно, без удивления.

— Деньги есть?— Сколько хочешь.— Квартира — не хата, а гнездо орла. Молодец.— Спасибо.

Они стояли в зале. За окнами был Петербург, вечерний, шумный.А внутри — тишина и шампанское.Отец аккуратно налил себе в бокал. Петя — себе.

— Костюм когда заберёшь? — спросил старший. — Тот, из итальянской ткани.— Завтра. Подшивают.— Хорошо сидит. По тебе уже видно — не мальчик. Мужчина.

Петя молчал.А потом сказал:

— Пап, мне одна девчонка нравится.

Иван обернулся, приподнял бровь.

— Вот как.

— Не такая, как все. Скромная. Не пьёт, не врёт. Скрипачка. На детей репетитор. Математика, английский.

— Скромная скрипачка? — усмехнулся отец. — Это что, сказка такая?

— Она настоящая.— Уличная?— Нет. Совсем не наша.— Вот в чём беда...

Отец подошёл ближе. Посмотрел сыну в глаза.

— Ты теперь человек другой. У тебя власть, деньги, имя. Ты теперь сам как закон. Тебе девушки — как салюты. А ты, как пацан, влюбился.

— Не влюбился, — жёстко сказал Петя. — Просто не могу выкинуть из головы. Она как будто...— Что?

— Как будто не с этой земли.— И что думаешь делать?— Ничего. Просто хочу видеть её. Пока хоть издалека.

Иван Павлович допил бокал, поставил его на стол.

— Знаешь, Петя... Я женщин знал. Разных. Уважал, любил. Но запомни одну вещь: не та страшна, что с ножом, а та, которая в душу влезла.— Она не страшная.— Тем и опасна.

Они помолчали.

Петя опустил взгляд, потом прошептал:

— Я не пожалею. Ни о чём. Потому что она... красивая. Не внешне даже. Просто...— Я понял, — перебил отец. — Если суждено — будет. Только берегись.

Петя посмотрел на него. Впервые — мягко.

— Спасибо, что не отговорил.— Я старый, а ты живой. Любишь — живи.

И добавил, уже уходя в другую комнату:

— Только запомни: если она узнает, кто ты, и не сбежит — тогда держи её крепко. А если сбежит... значит, была не твоей.