Глава 2

РАССКАЖИ О СВОЕМ БЫВШЕМ

E-mail Вивьен Саммерс от Ч. Хеслопа, 2 июля, 08 часов

Тема: Рассказ о бывшей возлюбленной

Вивьен отличная девушка. Тот, кто с ней сойдется, не пожалеет. По части привлекательности она набирает восемь очков из десяти. А может, и больше, если постарается. Она очень решительный человек — можно даже сказать, что она немного упряма, потому что, по моему мнению, одно вытекает из другого. Она очень импульсивная — иногда это бывает забавно, а иногда надоедает. К тому же, признаюсь, она несколько навязчива.

Чарли Хеслоп, 36, Лондон

Не лишним будет упомянуть, что однажды этот парень провел ночь, свернувшись на коврике у моих дверей, только потому, что хотел увидеть, когда я вернусь домой... а теперь у него хватает наглости утверждать, что я навязчива! С ума можно сойти! В корзину. В корзину. Вся эта задумка с рассказом о бывших возлюбленных совершенно ни к чему. Люси была права.

Но сейчас я просто не в состоянии думать о сайте или о чем-либо еще, кроме...

Кроме того, что Роб встречается с какой-то девицей.

Я произношу эту фразу вслух. Вывожу ее на бумаге и подчеркиваю. Но не могу осознать ее смысл.

Мои мысли бродят по замкнутому кругу. Кто она, новая подруга Роба? Знаю ли я ее? Где он с ней познакомился? Одежду какого размера она носит? А потом опять все по новой... так проходят часы. Сегодня утром я с удивлением обнаружила, что уже среда.

Вряд ли на свете существует женщина, которая обрадуется, узнав, что ее бывший жених встречается с другой. Но я чувствую себя так, словно Роб вонзил мне в грудь нож по самую рукоятку. Водоворот отчаяния затягивает меня и не дает выплыть. Я не могу есть. Не могу спать. На работе я веду себя как зомби.

Кстати, о работе! Я смотрю на часы. Пятнадцать минут восьмого.

О нет. Еще одного рабочего дня мне не выдержать. Похоже, я заболеваю. У меня першит в горле и желудок неприятно сжимается. Самое лучшее, что я могу сделать, — остаться дома и в пижаме бродить по своей квартире. Сначала я кружу вокруг пластмассового кофейного столика, нагретого солнцем. Потом устраиваюсь на подлокотнике дивана, гляжу поверх крыш и воображаю Роба в объятиях этой неизвестной стервы. В моих фантазиях они принимают все позы «Камасутры», а после смеются и запихивают в мусорный бак оставшиеся от меня вещи: гель для душа, полупустые тюбики с краской для волос, тарелочки для суфле. Внизу, на улице, первые служащие уже начинают свой утренний марш к вокзалу.

Я должна пойти на работу. Сегодня у нас важное совещание. Мне необходимо на нем присутствовать. В спальне выбрасываю вещи из шкафа прямо на пол. Мой Роб... встречается с другой женщиной. «Я хотел предупредить тебя, что буду не один». Именно так он сказал, эти слова сразили меня наповал. Я натягиваю на себя черное платье и выворачиваю руки, чтобы застегнуть молнию на спине. Это невозможно. Пока я сидела здесь и ждала его звонка, он встречался с другой. А ведь прошел всего месяц. Неужели он ни капельки по мне не тосковал? Неужели ему не хотелось мне позвонить, хотя бы разочек? Бреду в ванную, включаю противно жужжащую лампу и начинаю чистить зубы.

Сейчас Роб, наверное, проснулся... рядом с ней... в ее постели. Мысль об этом сводит меня с ума. Я быстро сплевываю, полощу рот и выхожу из ванной.

Все в этой квартире кажется мне чужим, странным и пугающим. Я хочу быть рядом с Робом. Хочу оказаться в нашей, ну ладно, в его просторной дорогой квартире. Хочу, чтобы утром все было так, как бывало раньше. Хочу, чтобы он сидел за столом, поедая рисовые хлопья и фруктовый салат. Утром он всегда надевает старую синюю футболку, которая соблазнительно обтягивает его грудь. После завтрака он идет в душ. Я знаю, что сначала он моет голову и его белокурые волосы, намокнув, темнеют. Я люблю смотреть, как он моется. Мы всегда выходим из дома вместе. Прощаясь, он слегка касается губами моей щеки... Кого он целует сейчас? Какую-то незнакомую девицу!

Путь из ванной в спальню и обратно я проделываю раз пять подряд, не меньше. Наконец сажусь на кровать, чтобы застегнуть черные босоножки. Эту кровать я купила всего месяц назад. Помню, тогда я говорила себе, что эту покупку нельзя счесть пустой тратой денег, потому что нам с Робом понадобится кровать в спальню для гостей. Люси, впервые явившись ко мне в гости, несколько раз подпрыгнула на кровати.

Надеюсь, здесь ты переживешь немало приятных приключений, — заявила она.

Ты имеешь в виду, когда ко мне зайдет Роб? — уточнила я.

Нет, я имею в виду совсем другое. Я говорю о приключениях, а не о сексуальной повинности.

Заниматься любовью с Робом — самое приятное приключение для меня, — обиженно процедила я.

О да, особенно если не выключать свет, — расхохоталась Люси.

Я подскочила и повалила ее на спину.

Люси вечно надо мной подтрунивает. Я провожу расческой по волосам и вздыхаю. Надо же быть такой дурой! Сидела здесь как последняя идиотка и воображала, будто он изводится от тоски по мне. Представляю, как он впервые приводит к себе домой свою новую подружку. Поворачивает ключ в дверях и приглашает ее войти. Она с восторгом озирается по сторонам. Ей нравится, как я оформила квартиру. А потом они занимаются любовью. На простынях, которые я купила. Удивительно, что мне удается терпеть такую боль. Роб мой, только мой. Мой суженый, мой муж, мое светлое будущее. Я не представляю, как без него жить. Однажды он сам сказал, что наши судьбы переплетены воедино. Такое положение вещей меня вполне удовлетворяло.

Но он разорвал сплетение, вырвался на свободу и устремился навстречу новому приключению, помедлив лишь для того, чтобы метнуть в мою сторону гранату.

Похоже, вот-вот разрыдаюсь. Стараясь дышать как можно глубже, я сосредоточенно роюсь в косметичке, выискивая тональный крем. Карандаш для подводки глаз и помада тоже идут в ход. Но, говоря откровенно, лицо мое так распухло от слез, что никакая косметика ему не поможет.

А как же Боб и Мэри? Его родители души во мне не чают. Мэри каждое Рождество дарит мне новые домашние тапочки. Неужели я больше никогда не буду сидеть в их изысканно обставленной гостиной, потягивая сладкое белое вино из дивного хрустального бокала? А как же уроки гольфа, которые Боб обещал давать мне этим летом? Что, если Мэри уже купила очередные домашние тапочки? Я возвращаюсь в свою гостиную. Неужели я больше никогда не увижу Боба и Мэри? Неужели я зря надеялась, что у моих детей будут отличные дедушка и бабушка, добрые и заботливые, как в сказках. Как и положено дедушке и бабушке, седые и в очках. Боб и Мэри были для меня воплощением стабильности и нерушимых семейных устоев. А сейчас они исчезли из моей жизни. Не представляю, как это вынести. Я бросаюсь на диван и безутешно оплакиваю потерю Боба и Мэри.

Прорыдав несколько минут, чувствую, что мои ноги затекли от неудобной позы. Я встаю и смотрю на часы — половина восьмого. Перевожу взгляд на огромное французское зеркало. Когда я сюда переехала, оно казалось мне невероятно стильным, а теперь кажется до жути пошлым. Роб наверняка раскритиковал бы его в пух и прах. Такой громоздкий предмет интерьера не стоит вешать на стену. Я решила: если прислонить зеркало к стене, это будет изысканно. Увы, при этом отражение отвратительно искажается — на самом деле бедра у меня вовсе не шире плеч, я проверяла это множество раз. Внимательно изучаю собственное отражение... отражение невзрачной особы со вспухшими от слез глазами и каштановыми волосами, в простом черном платье. Я втягиваю живот, раскрываю глаза как можно шире и слегка взбиваю челку. Стираю размазанную подводку. Выпрямляюсь и гордо вскидываю голову. В следующее мгновение мои плечи вновь поникают, а глаза на мокром месте. Мне не удается обмануть даже зеркало. На душе паршиво, и выгляжу я соответственно. Мне необходима срочная помощь. Хорошо, что есть Люси. И телефон.

Люси слушает.

Привет, это я. Я хотела только...

Вив, сейчас не слишком подходящее время для разговора.

Люси почти шепчет:

Это займет меньше минуты. Я хотела только узнать, как бы ты меня описала. По-твоему, меня можно назвать привлекательной?

Да.

А какого рода моя привлекательность? Я сексуальна? Женственна? Или, может быть, изысканна?

Сексуальна, — выдыхает Люси.

Хмм. Значит, сексуальна. А как ты считаешь, меня можно отнести к разряду женщин-вамп или мою сексуальность лучше назвать скрытой?

А тебе бы как больше хотелось?

Люси, кажется, вообще прекратила дышать.

Ну, думаю, было бы идеально... если бы я обладала такой ненавязчивой, естественной сексуальностью.

Ты ею обладаешь.

Но это не так! Я из кожи вон лезу, чтобы казаться сексуальной!

Тут я ничем не могу помочь, Вив! У меня в постели мужчина, и мне сейчас не до твоей сексуальности!

Люси бросает трубку.

Вот этого я никак не ожидала. Кто бы мог подумать, что она такая эгоистка. Правда, я и раньше замечала, что Люси временами бывает ужасно эгоистична... и жестока. Она ведь знает, что мое сердце разбито. Кстати, откуда у нее в постели взялся мужчина? Насколько мне известно, сейчас она ни с кем не встречается. Неужели она нашла себе нового бойфренда и ничего мне не сказала? Невероятно. К списку недостатков Люси помимо эгоизма и жестокости придется добавить скрытность.

Я иду в кухню. Некоторое время стою, уставившись в пространство, и размышляю, удастся ли мне заставить себя выпить кофе. Розовая пластмассовая мебель кажется чудовищно безвкусной по сравнению с ореховым кухонным гарнитуром ручной работы, который стоит в квартире Роба... в нашей квартире. Где были мои глаза, когда я снимала эту кошмарно обставленную конуру? Я открываю холодильник и заглядываю внутрь. С моих губ вновь срывается тяжкий вздох. Любопытно, что люди обычно делают в подобных ситуациях? Возможно, едут в гости к мамочке, плачут у нее на груди, а потом пьют чай с домашним печеньем. Жаль, моя мама скрылась в неизвестном направлении вскоре после того, как произвела меня на свет. Ей тогда, кстати, было семнадцать лет от роду. Но я все равно могу съездить домой, к бабушке. Почему нет? Сейчас же ей позвоню. Я закрываю холодильник и хватаю телефон.

В ухо мне бьют длинные гудки. Где это старушка гуляет? Я падаю на диван вместе с телефоном и набираю номер еще и еще. Наверное, сейчас бабушка возится в саду. На ней льняное бесформенное платье и старомодные ботинки, напоминающие коровьи копыта. До моих страданий ей и дела нет. Я снова набираю номер. Наконец в трубке раздается одышливый голос:

Семьдесят один восемьдесят девять два ноля!

Бабуля! Это я! Ты где была?

Я? Да здесь, рядом.

Она говорит смущенно, точно ребенок, который пытается обмануть взрослых.

Он нашел другую, бабуля.

Как только я произношу эти слова, меня накрывает новая волна печали.

Кто, дорогая?

Роб, кто же еще. Мой Роб.

В трубке повисает молчание.

Ты что, не помнишь, что мы собирались пожениться?

Мне казалось, ты порвала с ним.

Так оно и было! Но после этого он нашел другую! Я порвала с ним вовсе не для того, чтобы он мне изменял!

Собственный голос кажется мне отвратительно гнусавым из-за заложенного носа. Из трубки доносится какое-то странное дребезжание.

Бабуля? У тебя все в порядке?

Теперь я слышу приглушенное хихиканье.

Бабуля?

Дорогая, не волнуйся. Просто ко мне заглянул Реджи, и только что он опрокинул корзинку с шампанским.

Корзинку с шампанским?

Да... Редж, собери быстрей лед, иначе весь пол будет мокрый!

Он явился к тебе домой пить шампанское?

Да, дорогая.

В ее голосе слышится нескрываемая гордость.

Но сейчас восемь часов утра!

Редж принес копченого лосося, и мы решили устроить ланч с шампанским!

Не рановато для ланча?

Ну, тогда это будет завтрак с шампанским!

Ощущение такое, словно она поворачивает нож в моей ране. Судя по всему, все женщины на свете прекрасно проводят время в обществе своих мужчин. За исключением меня.

Хорошо, бабуля, я не буду тебя задерживать. Если у меня разбито сердце, это еще не повод мешать вам завтракать с шампанским, верно?

Верно, дорогая. Буду рада, если ты позвонишь позднее.

Позвоню.

Вот и отлично. До свидания, милое создание! — щебечет бабушка.

Я вешаю трубку. Милое создание? Завтрак с шампанским? Все это дурное влияние «Реджи, который живет в соседнем доме». Он давно увивается вокруг бабушки... особенно после смерти деда. Иногда, когда я ей звоню, у него хватает наглости брать трубку. Господи боже. Не хватало мне только узнать, что у моей родной бабушки свидание в восемь часов утра. Личная жизнь бабушки не может быть насыщенней, чем личная жизнь внучки! Это несправедливо. В конце концов, ей перевалило за семьдесят!

Я швыряю телефон в сумочку. Пора на работу. Смотрю в окно, пытаясь понять, какая сегодня погода и нужно ли надевать куртку. Выхожу на лестницу, покрытую пыльным вонючим ковром, и тут же возвращаюсь за ключами и кошельком. Но вот наконец я на улице.

Непрошеные мысли тут же начинают хороводом кружиться у меня в голове. Какой чудный день! Прекрасный день для свадьбы! Скоро свадьба Джейн и Хьюго! Через три дня! И что мне делать, спрашивается? Идти на эту свадьбу у меня нет ни малейшего желания. Но и не пойти я не могу. В конце концов, я уже приняла приглашение.

Я прыгаю в автобус за мгновение до того, как водитель закрывает двери. Свободных мест нет, и все то время, пока автобус пробивается по запруженным транспортом улицам Лондона, я стою, прислонившись к полке для багажа. Совсем недавно я собиралась явиться на эту дурацкую свадьбу в своем старом синем платье для коктейлей. Думала, этого будет достаточно, чтобы вернуться домой вместе с Робом. Теперь все изменилось. У меня есть три дня на то, чтобы купить отпадное платье, привести себя в порядок и найти нового бойфренда. Последняя задача представляется мне невыполнимой. Мы проезжаем Вест-энд, и я рассматриваю мелькающие за окном витрины магазинов, представляя себя в платьях, которые там выставлены. Пытаюсь вообразить свою соперницу. В моих фантазиях она предстает во всем блеске красоты и безупречного вкуса. Я отгоняю прочь гнусное видение и направляюсь к выходу, потому что автобус подходит к моей остановке.

Присоединившись к людскому потоку, перехожу Мэрилебоун-роуд и двигаюсь по Бейкер-стрит. Каждую встречную женщину я окидываю оценивающим взглядом, спрашивая себя, не она ли это. Я перехожу улицу. Вертящиеся двери универмага «Барнс и Уорт» заглатывают меня.

Втискиваюсь в набитый лифт, и дверь закрывается. Стрелка из светящихся точек указывает наверх. Она гаснет, когда двери лифта вновь раскрываются, впуская высокого мужчину. У него седоватые волосы оттенка «соль с перцем» и огромные, начищенные до блеска ботинки. Мне приходится потесниться, чтобы не задеть его ботинок ногой. Светящаяся стрелка загорается вновь. Лифт наконец отправляется. Нет, не отправляется. На этот раз в дверь протискивается женщина с извиняющейся улыбкой на губах. На ней джемпер, который ей явно мал на пару размеров. Стоять ей приходится на цыпочках. Кажется, все. Стрелка загорается. Отлично.

Но тут дверь снова раскрывается! Я упираюсь взглядом в зеркало на задней стене лифта. Все мы кажемся сардинами, до отказа забившими банку. На этот раз в лифт хочет проникнуть парень с гладко зализанными волосами, влажными от геля. Но дверь больше не желает закрываться. Проходит целая вечность, пока парень соображает, что лифт стоит по его милости. Наконец он благородно решает принести себя в жертву и выходит. Дверь закрывается и открывается вновь, потому что он снова нажимает кнопку.

В этот лифт больше никто не втиснется! Хватит нажимать кнопку! — пронзительно визжу я из-за спины высокого седоватого мужчины.

По лифту прокатывается волна легкого возмущения. Дверь закрывается, и лифт начинает подъем. Запах человеческих выхлопных газов смешивается с запахом крема после бритья. Я изучаю пылинки перхоти, насыпавшейся с волос оттенка «соль с перцем». Внезапно я чувствую, что в спину мою упирается чей-то взгляд. Резко поворачиваюсь, ожидая встретить улыбку или даже услышать пару приветливых слов. Но все глаза устремлены мимо. На непроницаемых лицах застыло слегка удивленное выражение, точно у испуганных коров.

Мне плевать. Я точно знаю: прежде чем я покину сегодня это здание, у меня будет новое платье и план действий. Пока не знаю как, но я должна вернуть Роба. Должна, должна, должна.