Я тебя никогда не забуду...

Менгеле завёл Михайлову в свою приёмную и обнаружил отсутствие Нади. Куда она подевалась, он не имел понятия. Вариант был один, вдруг кто-нибудь увёл её, мысли пугали Йозефа.Пытаясь соблюдать спокойствие, он накормил и уложил спать Настю, которая без конца тревожилась за подругу.Пока девушка беспокойно засыпала, постоянно ворочаясь, Менгеле взглянул в окно и увидел как из барака выводят узников. Мужчина сложил руки за спину и прищурившись, склонил голову, вглядываясь в мутные лица людей. В голове забегало куча вопросов. Куда же их ведут? Почему сразу всем бараком? Поочерёдное столпотворение у газовых камер и людей заставляют раздеваться. Менгеле понял в чём подоплёка и тут же ринулся туда.На улице по-прежнему было темно, небо чёрное, было обсыпано звёздами и только это освещало путь Йозефу. Он подбежал к первому попавшемуся человеку в белом халате, это был его "коллега" врач КарлКлауберг, не менее лютый, чем сам Менгеле. Он наблюдал за всем процессом, безучастно стоя в сторонке.Мужчина заметил Йозефа и протянул ему руку, в знак приветствия.-Hallo Josef, bist du am Leben und wohlauf? (здравствуй, Йозеф, жив, здоров?)—Улыбнулся Врач. Менгеле, вместо того, чтобы ответить Карлу на учтивый жест, огляделся по сторонам и грозно осведомился. -Was ist hier los? (Что происходит?) —Врач недоуменно посмотрел на коллегу. -Die Rote Armee steht vor der Tür, sie bringen alle in die Gaskammern.( Красная армия на пороге, всех заводят в газовые камеры) —Нотка огорчения накрыла Менгеле. Он смотрел на сошедших с ума от страха людей. В глазах у Йозефа горели огни пламенного Освенцима. Ему стало больно. -Warum weiß ich nichts davon?(Почему я об этом не знаю?)—Возмутился он. -Wussten Sie das nicht? (А ты не в курсе?)—Менгеле на вопрос Клауберга лишь потерянно замотал головой. -Der Kommandant ist mit Ihnen unzufrieden und suspendiert Sie von Ihrem Posten (Комендант недоволен тобой и отстраняет тебя от должности) —Это было вполне предсказуемо.Менгеле ещё недолго смотрел на врача в смятении, но после махнул на него рукой и ушёл. Теряясь в толпе, он с каждым разом ускоряя шаг... Крики людей прерывали сознание и мужчина зажмурился. В шеренге узников он заметил Надю, которую смертной хваткой держала Грезе. Девушка молчала, сокрушенно опустив голову.Сердце залилось кровью. Он тут же бросился к ним, расталкивая людей с проходу. Со спины подобравшись к Ирме, он выхватил перепуганную Волкову у неё из рук и спрятал девушку к себе за спину. -Wir gehen. (Мы уходим.) —Поставил в известность он Ирму.Надя прижалась к спине мужчины, дрожа от холода и страха. Менгеле повернулся к ней и взяв её за руку повёл за собой. Грезе, не смея их задерживать, лишь прокричала в след. -Du wirst es sowieso nicht schaffen! (у тебя всё равно ничего не получится!)Менгеле вёл девушку за собой, пропуская её сквозь этих обречённых узников. Волкова задевала их плечом и оглядывалась, со слезами на глазах.Когда они зашли в приёмную, Менгеле накинул на Надю свой пиджак, который весел всё это время на вешалках. Волкова была мокрая, холодная и безразличная. Её глаза потеряли тот яркий огонёк надежды на спасение, ведь она чуть было не попала в газовую камеру.Доктор взял её за плечи и ласково взглянул в её стеклянные, понемногу терявшие цвет зелёные глаза. Девушка тяжело выдохнула ледяным паром, а Менгеле просто прижал её к себе, так крепко, как только смог. Хотелось показать ей, что она в безопастности рядом с ним.-Es wird alles wieder gut. (Всё будет хорошо.) —Прошептал Йозеф. —Надя с любовью обхватила руками его спину, веря в услышанное. Слёзы ручьём стекали по её щеке и по его кителю. Горечь и крик души, с хрипом от изнеможения..Вспоминая лица узников, которым она оставшееся время носила хлеб, Волкова не сдерживалась...Это те самые лица, в которых она посеяла надежду на спасение, те, что исхудали до костей и уже не могли держаться на ногах, но держались. Те, что ждали красную армию и верили до последнего, что загорится лучик солнца средь мрачного неба, что их выпустят из этого зловещего места смерти и они смогут расцеловать щёки солдатов русской армии, своих освободителей.Они, самые настоящие, волевые люди.-Geh und weck deinen Freund (Иди, буди подругу)—Сказал Менгеле, с усталой улыбкой взглянув на Надю.***Менгеле не стал трогать фотографии скончавшихся узников, но забрал все о себе сведения, подчищая следы. Фотографию Адольфа Гитлера он прикрыл чёрным шифоном. -Schauen Sie mich nicht mehr so an, Tag und Nacht, mein Führer. (Не смотри на меня так больше днём и ночью, мой фюрер)В скором времени, они втроём вышли из приёмной и последовали прочь из Освенцима. Йозеф крепко сжимал руку Волковой, не желая отпускать.Подойдя к ограждению, доктор протянул своё удостоверение охранникам, на что те кивнули и пропустили их.Михайлова, не скрывая слёз ревела, с надеждой смотря вперёд, а Надя, она держалась до последнего, хоть её и тоже пробивало, ведь мысли, что она наконец переступила через порог этого проклятого места, переполняли её.Но тут вдруг выстрел. КРИК, упад на землю.Надя с Настей присели на корточки, закрыв голову руками. Волкова, сломя сознание от ужаса, взглянула на не сдвинувшегося с места Менгеле. Тот, медленно повернулся в сторону от куда стреляли. Там стояла Ирма Грезе, с ружьем в руках и пристально смотрела на доктора.Надя держала охлаждающуюся ладонь Менгеле и одновременно смотрела на Ирму, которая в конце концов, развернулась и ушла в неизвестном направлении.У мужчины, в китель, в области груди пропиталась кровь. Он изнеможенно посмотрел на Надю. По щекам Волковой ручьём текли слёзы. Она схватилась руками за рот, чтобы не закричать, как её сейчас кричавшая подруга...Настя сидела рядом с ними и в голос плакала, не соображая до конца, что произошло. Надя поднялась к Йозефу, а тот, в свою очередь, начал падать на колени. Девушка держала его, хватаясь то за щёки, то за плечи. Встряхивала его, чтобы привести в чувство, однако, доктор был уже готов, его лицо побледнело, глаза потеряли свой цвет.Надя кричала, пытаясь дозваться его, но Менгеле слышал это, словно у него лопнула барабанная перепонка. Когда время решило, что пора свести счеты, Йозеф последний раз взглянул в глаза любимой, сжал её руку и упал назад себя.Надя кричала, плакала, не зная, куда себя деть от страданий, но было уже бессмысленно. У Менгеле пропали признаки жизни. Глаза его были открыты и бездейственны, рот полу открыт, а рука, которая меньше минуту назад сжимала руку Нади, ослабла и упала на землю. Волкова уткнулась лицом в его грудную клетку, выпуская потоп слёз в окровавленный китель. Настя подползла к подруге, взяв её за дрожащее плечо, пытаясь тихо усмирить, но Волкова была в истерике.Она медленно оторвалась от груди доктора и взглянула в его безжизненное лицо.Губы её болезненно отклеились и она дрожа прошептала.-С-спасибо тебе...—Надя закрыла рукой его глаза, но отходить от него не торопилась, пока Михайлова параноически не позвала её.-Н-наадь!—Вскрикнула она, тянув девушку за рукав. Волкова подняла взгляд и увидела русские танки и красную армию, идущую в сторону Освенцима. Над головой с шумом полетели самолёты. -Надяя!—Повторяла Настя. -Идём! Ты ему уже ничем не поможешь! -Дай мне с ним проститься!—Сквозь слёзы просила Надя. –Она склонилась к его лицу и поцеловала мёртвого Менгеле в губы.После этого, у Михайловой всё таки получилось оторвать Надю от него и потащить за собой. Девушки побежали в сторону русских солдат, Надя в последний раз оглянулась на лежащего Йозефа.Он отдал жизнь за неё, он ответил за грехи.***Освенцим очень скоро освободили. Нацисты были ранены, избиты и задержаны. Узники бежали целовать и обнимать солдат, плакали от счастья и благодарили бога, за то, что дал им шанс на жизнь, за то, что дал шанс солдатам освободить лагерь смерти и они воспользовались этим шансом и смогли это сделать.Надя с Настей ехали домой.Михайлова сжимала руку подруги, благодарю ту за то, что поделилась глубокой надеждой с ней, что спасла от голода и апатического одиночества. Она знала, что они будут жить.А Волкова же, без конца плакала, понимая, что скоро увидит мать, что скоро вернётся в родные края и продолжит жить. Что война победоносно завершена и что страна вновь возвращаться в прежнюю, спокойную и мирную жизнь. Но она пообещала себе, что никогда не забудет эту грешную, но спасавшую её любовь. Что будет помнить, как человек может меняться на глазах до неузнаваемости ради кого-то.Как рискует собственной честью, достоинством и даже жизнью, ради любимого человека, несмотря на то, кто он.Волкова не забудет его никогда.