глава 36

Автор

Он нес её через каждую комнату и отпустил на кровать. Логан стал раздевать Лорен. Это не было спешным срыванием одежды, нет, это был ритуал, медленный и осознанный. Его большие, натруженные руки, казалось, противоречили той нежности, с которой он касался ее. Каждое движение его пальцев было обдуманным, каждое прикосновение — обещанием того, что должно было случиться.

Она позволила ему руководить процессом, ее тело было расслабленным и податливым в его руках, но в глубине ее темных глаз плясали огоньки нетерпения и предвкушения. Он скользнул по ее плечам, снимая тонкие бретельки, и ткань мягко сползла вниз, открывая гладкую кожу, которая на мгновение покрылась мурашками от прохладного воздуха. Он наблюдал за этой реакцией, за тем, как ее зрачки расширяются, и уголки его губ дрогнули в едва уловимой улыбке.

Когда она осталась в нижнем белье, он снова взял ее на руки, прижимая к своей груди, и почувствовал, как бьется ее сердце — частый, трепетный стук. Он перенес ее вглубь большой кровати, на прохладную шелковую простыню, и теперь она лежала перед ним, вся в его власти. Его взгляд скользнул по изгибам ее талии, плавному подъему бедер, длине ее ног. Он смотрел, как дышит ее грудь, и в его жилах загорался знакомый, неукротимый огонь.

— Логан, — прошептала она, и ее голос прозвучал хрипло и немного неуверенно.

Он не ответил, вместо этого наклонившись и коснувшись губами ее ключицы. Это был легкий, почти воздушный поцелуй, но он заставил ее вздрогнуть. Его руки нашли застежку на ее спине. Механизм поддался с тихим щелчком, и он, не отрывая взгляда от ее глаз, снял последнюю преграду. Он отшвырнул ее в сторону, и его взгляд наконец упал на ее обнаженную грудь. Он замер, вдыхая этот миг, видя, как ее соски напрягаются под его пристальным взглядом.

— Ты не торопишься сегодня, — выдохнула она, запуская пальцы в его волосы.

— Я наслаждаюсь тобой, — просто сказал он, и его голос был низким и густым, как мед.

Его большой палец медленно провел по одному из сосков, и она ахнула, выгибая спину, непроизвольно подставляясь ему. Он повторил движение, уже более настойчивое, затем наклонился и взял его в рот. Язык его был горячим и влажным, лаская и посасывая, и Лорен застонала, ее пальцы вцепились в его плечи. Волны удовольствия катились от груди в самый низ живота, заставляя ее бедра непроизвольно двигаться.

Пока его губы и язык занимались ее грудью, его рука скользила вниз, по ее животу, к краям последней детали. Он зацепил пальцы за тонкую ткань и медленно, очень медленно стянул ее вниз по ее ногам. Она помогла ему, слегка приподняв бедра, и вот она лежала перед ним полностью обнаженная, уязвимая и прекрасная. Стыдливости в ней не было, лишь доверие и разгорающееся пламя желания.

Он откинулся, чтобы снять с себя одежду. Он делал это быстро, эффективно, не сводя с нее глаз. И вот он был перед ней — сильный, мускулистый, с телом воина и взглядом, полным обжигающей страсти. Его возбуждение было очевидным, сильным и требовательным.

Он лег рядом с ней, и кожа к коже, они, наконец, соприкоснулись. Тепло его тела обожгло ее. Он снова поцеловал ее, и этот поцелуй был уже другим — властным, глубоким, полным не скрываемой более потребности. Его рука вновь отправилась в путешествие по ее телу, но на этот раз его пальцы без прелюдий нашли самую сокровенную ее часть.

Она вздрогнула и тихо вскрикнула, когда он прикоснулся к ее чувствительному бутончику. Он не стал медлить, его движения были точными и уверенными. Он знал ее тело, может быть, даже лучше, чем она сама. Он знал, какой ритм, какое давление заставляет ее терять голову. И сейчас он применял это знание.

Его пальцы танцевали на ней, лаская, нажимая, рисуя круги. Он чувствовал, как она становится все более влажной, как ее внутренние мышцы сжимаются в ожидании, как все ее тело напрягается, следуя за движениями его руки. Ее стоны становились громче, превращаясь в прерывистые всхлипы. Дыхание ее сбивалось.

— Логан, пожалуйста… Я не могу больше… — задыхаясь, прошептала она, ее бедра двигались в унисон с его пальцами, умоляя о большем.

Он убрал руку, и она издала жалобный звук, но он уже занял позицию между ее раздвинутых ног. Он смотрел ей в глаза, и в его взгляде было что-то первобытное, животное. Он направил себя к ее входу, все еще медля, растягивая момент.

— Скажи, что ты хочешь, — потребовал он тихо, но властно.

— Я хочу тебя, — выдохнула она, почти плача от нетерпения. — Весь тебя. Пожалуйста.

Это было все, что ему было нужно. Одним медленным, но неумолимым движением он вошел в нее. Они оба замерли, захваченные интенсивностью ощущения. Он заполнил ее полностью, до самых глубин. Ее глаза закрылись, губы приоткрылись в беззвучном стоне. Он дал ей мгновение привыкнуть, наслаждаясь тем, как она обхватывает его, горячая и тесная.

Затем он начал двигаться.

Сначала ритм был медленным, почти томным. Он выходил почти до конца и снова погружался, заставляя ее чувствовать каждый сантиметр. Каждое движение было глубоким, выверенным, направленным точно в самую ее суть. Она отвечала ему, двигая бедрами навстречу, ее руки скользили по его спине, впиваясь ногтями в напряженные мышцы.

Но скоро нежность начала уступать место страсти. Его толчки стали более мощными, более требовательными. Он держал ее за бедра, прижимая к себе, углубляя проникновение. Тишину комнаты разрывали только звуки их любви: его тяжелое, хриплое дыхание, ее прерывистые, высокие стоны, влажный звук их соприкасающихся тел, шепот ее имени, который он повторял снова и снова, как мантру.

Она была на грани. Все ее тело напряглось, как струна. Она чувствовала, как внизу живота нарастает знакомое, сладостное давление, готовое вот-вот прорваться. Мир сузился до этого мужчины, до его тела внутри нее, до его голоса, звучащего где-то над ухом.

— Я сейчас… Логан, я… — она не могла выговорить, ее сознание затуманилось от нахлынувшего наслаждения.

Он видел это, чувствовал это. Ее внутренние мышцы начали судорожно сжиматься вокруг него. Это подстегнуло его. Его движения стали быстрее, почти яростными, лишенными всякой остаточной сдержанности. Он вкладывал в каждый толчок всю свою силу, всю свою страсть.

— Кончай со мной, — прохрипел он, и это прозвучало как приказ.

И она подчинилась. С громким, срывающимся криком ее тело взорвалось в мощном, продолжительном оргазме. Спазмы, волна за волной, прокатились по ней, и она бессильно закинула голову, ее пальцы впились в простыни. Она трепетала вокруг него, и это ощущение свело его с ума.

Вид ее абсолютной, безудержной отдачи стал его последним рубежом. С низким, хриплым стоном, вырвавшимся из самой глубины его груди, он вонзился в нее в последний, бездонный раз. Его тело выпрямилось, мышцы спины и плеч напряглись до предела. Он почувствовал, как горячая волна вырывается из него, заполняя ее. Он кончил в нее, долго и глубоко, полностью отдаваясь этому моменту, этому чувству абсолютного единения и животной завершенности.

Он рухнул на нее, заботясь в последний момент, чтобы не раздавить ее своим весом, но все еще оставаясь внутри. Они лежали, сплетенные, тяжело дыша. Ее грудь вздымалась, прижимаясь к его груди, их кожа была влажной от пота. В комнате стояла полная тишина, нарушаемая лишь их постепенно утихающим дыханием.

Он лежал, прислушиваясь к стуку ее сердца, которое постепенно возвращалось к нормальному ритму. Он чувствовал под своей ладонью, прижатой к ее спине, легкую дрожь, все еще бегущую по ее телу. Он чувствовал тепло своей семени, остававшееся в ее лоне, и это приносило ему странное, первобытное удовлетворение. Это была метка, печать, подтверждающая их близость.

Он медленно, нехотя, вышел из нее и перевернулся на бок, но тут же притянул ее к себе, прижав спиной к своей груди. Его руки обвились вокруг ее талии, и он прижал губы к ее мокрому затылку.

Она ничего не сказала, только прикрыла глаза и положила свою руку поверх его, сжимая его пальцы. Им не нужны были слова. Все было сказано телами. Сверкающий город за окном, их жизнь, их заботы — все это перестало существовать. В этом мире остались только они двое, тепло между ее ног, напоминающее о пике наслаждения, и тихая, полная усталости истома, разливающаяся по их телу. Он нес ее через комнаты, чтобы отпустить на кровать, и эта дорога привела их сюда, к этому моменту полного, абсолютного слияния.