Глава 41

При въезде в Москву наше веселье слегка поубавилось. Город оставлял после себя какое-то странное гнетущее чувство. После переворота здесь многое изменилось. На улицах почти нет народа, зато повсюду военные патрули. Кое-где даже танки и БТРы. Закрыты все магазинчики и кафешки. Опустели мини рынки. С тротуаров исчезли бабульки, продававшие семечки, шоколадки и сигареты.

Ближе к центру начали попадаться вырванные из земли деревья вместе с искорёженными скамейками и фонарными столбами. Во многих домах выбиты стёкла и сорваны с петель двери. Кое-где даже виднелись остатки баррикад из мусорных баков, сгоревших машин и домашней мебели. Не ожидал я такого поворота событий. Выходит, пока мы всей компанией нежились в Монте-Карло, в Москве шли настоящие уличные бои.

Вдоволь насмотревшись на местный беспредел, я отвернулся от окошка и окликнул шефа своей охраны.

-Стас, хоть ты мне скажи, что здесь вообще происходит.

-Никто ничего не знает, Антон Антонович. Позавчера в центре весь день стреляли. Говорят, бывший "царь" вывел на улицы своих сторонников. Но только не протянули они долго против армии. Больше мне ничего не известно. Новая власть молчит. По телику уже второй день Лебединое озеро крутят.

-Ясно. А кто вообще этот новый "царь"? Что из себя представляет?

-Про генерала Кулака я ещё во время Чеченской войны наслышался. Мужик он жёсткий и серьёзный. Слов на ветер не бросает. Говорят, он решил всерьёз бороться с преступностью и коррупцией.

Услышав такое, я лишь усмехнулся.

-Все вначале так говорят, да только силёнок у них надолго не хватает. Бесполезно это и вредно для страны. На ворах и взяточниках уже сотни лет вся наша экономика держится. Убери нас, и пропадёт Россия.

А ведь я уже тогда должен был заметить, что со страной что-то не так. В воздухе витал ветер серьёзных перемен. Сразу они были почти незаметны, но со временем очень быстро набирали обороты. Наш новый "царь" оказался – мужик не промах. Не чета прежней трусливой и вороватой размазне. Этот не сдулся раньше времени. Видимо, он решил и впрямь всерьёз заняться бандитами и коррупционерами. И полетели с плеч ментовские генеральские погоны. Следом сотни высокопоставленных чинуш пересели из своих уютных кабинетов прямиком на тюремные нары. А напоследок по всей стране начались облавы на крупных криминальных авторитетов. Раньше такого никогда не было. До этого все известные бандиты были практически неуязвимы перед законом. Если кого и закрывали, то только полных отморозков, либо тех, кто не имел нужных связей. Но и они обычно отправлялись в специальные тюремные корпуса класса люкс, с одиночными камерами, домашней обстановкой, теликом, холодильником и Интернетом. Вертухаи по их прихоти чуть ли не кофе по утрам в постель разносили. А теперь всё изменилось. Воров в законе судили так же строго, как и крестьян, воровавших картошку в родном совхозе.

Прямо на глазах погибала наша русская бандитская вольница. Мне бы уже тогда заметить неладное, но я был слишком занят своим новым бизнесом. Думал, меня это не коснётся. Думал, что у меня всё на мази. Я ведь теперь известный солидный бизнесмен и вхожу в сотню богатейших людей России. У меня полностью легальный строительный бизнес. Да, я по-прежнему отмываю чужие деньги в Росгарантии, но ведь это деньги уважаемых и правильных людей. Если что случится, они всегда замолвят за меня словечко.

А тем временем тревожные сигналы всё продолжали поступать. В октябре, спустя два месяца после переворота, в стране прошли внеочередные президентские выборы. Как и ожидалось, победу уже в первом туре и с огромным перевесом одержал небезызвестный Пётр Алексеевич Кулак... будь он неладен. В связи с этим, по всей стране, начиная с Москвы и заканчивая городом Мухосранском в Мухосранской области, поднялась небывалая патриотическая волна. В поддержку нового президента устраивали митинги, шествия и рок концерты. Его изображение носили на плакатах и майках. Его фразами пестрел Интернет. По всей стране люди говорили о нём, как о защитнике простого народа и спасителе России. Я сам не раз видел в Интернете картинки, где наш бравый генерал Кулак в облике античного Геркулеса душит гидру преступности, либо очищает Авгиевы конюшни (то бишь Россию) от многовекового налёта взяточничества и казнокрадства. Вот как всё обернулось, блин. Совсем оборзел народец. Неужто им при бандитах плохо жилось?

А тут я ещё повстречал в ресторане своего старого друга – главного московского прокурора Сидоренко. Сидит бедняжка сам за столиком, пьяный и грустный. Бухает сам с собой. Китель расстёгнут, фуражка набок, лицо всё перепачкано соусом. Увидев меня, он издали махнул рукой и печально усмехнулся.

-Авося, друг ты мой любезный. Присядь, выпей.

Я присел и выпил. Затем внимательно посмотрел на прокурора. Сегодня он явно не в духе.

-Чего такой кислый, Степаныч?

-Да, времена нынче суровые, – Степаныч налил себе ещё рюмку водки и с горестным видом осушил её до дна, – Давит нас нынешняя власть. Давит, давит, давит... и никак не успокоится! Сколько уже моих друзей посадили за последний месяц. Петя Кулак совсем озверел. Прикинь, они уже и под меня копают. А меня за что? Я честный мент, отдавший службе лучшие годы! Ни одной копейки чужой не взял...

Мне даже смешно стало.

-Так уж, не взял?

-Ну, взял! И, что с того? – Степаныч даже покраснел от злобы, – Если брал, то по старой дружбе, у хороших людей, вроде тебя. А кто теперь не берёт? Мне тоже семью кормить надо. И вот, прикинь, заявляются в мой кабинет два фэбса. Дела старые вспоминают. В лицо какими-то всякими бумажками суют. Особенно интересовались, тем случаем, когда год назад я по твоей наводке всё окружение Оловянного на нары отправил. Говорят, что я за бабки невиновных людей по липовым делам кошмарил. А кто там невиновный? Оловянного всегда одни отморозки окружали. Знаешь, Авося, они ещё и до тебя доберутся.

-Для меня у них руки коротковаты.

-Не зарекайся, Авося. Фэбсы теперь совсем оборзели. Ты слышал, что недавно Хазара закрыли, а потом ещё и Колю Крайслера? Упрятали в камеру к каким-то отморозкам. Страшные времена наступают, Авося, – Степаныч так разнервничался, что весь покраснел и начал задыхаться, – Я бы на твоём месте уже давно из страны свалил. С твоими бабками можно купить с потрохами какой-нибудь маленький сраный Люксембург и назначить там себя пожизненным президентом.

-Так ты, Степаныч, вроде, тоже не бедный. Чего не уезжаешь?

-Ах, Авося, были у меня кое-какие сбережения, да сплыли, – Степаныч ещё больше покраснел и сжал кулаки от бессильной злобы, – Всё бы хорошо, но наградил меня Бог сынком дебилом. В школе был дундук. Из институты выперли. К тридцати годам ни одного дня нигде не работал. Отожрал харю – сто сорок килограммов. А недавно вдруг заявляет, что хочет бизнесом заняться. Я сразу обрадовался. Думаю, может, ума набрался. Лично отжал для него десяток солидных ресторанов у всяких лохов коммерсантов. Всё сам устроил и договорился. Налоги он не платил. Бандиты на него не наезжали. Каждый день отправлял ему забесплатно грузовики с конфискованными французскими винами, пармезанами и прочей хернёй. Любой другой на его месте озолотился бы, но этот балбес и здесь умудрился в минуса уйти. Это надо такой талант иметь. Всё испоганит, за что ни возьмётся. В долги залез и кредитов набрал. В кого он только выродился такой недоразвитый. Сутки напролёт со своими полоумными дружками по Москве гоняет. Всех угощает, за всех платит. За пару лет умудрился промотать всё, что было нажито тяжким, непосильным трудом. Ах, Авося, как я устал от всего этого. Столько проблем каждый день сыплются на мою несчастную голову. Все от меня что-то хотят, все от меня чего-то требуют. Как я мечтаю о спокойной жизни и спокойной работе. Иногда я хочу быть... простым гаишником. Живёшь себе тихо, ни о чём не волнуешься. Спрятался в кустах с жезлом и поджидай очередную жертву. Всё просто и понятно. Серьёзных людей пропускаешь мимо, а лохов разводишь на взятку. Деньги, конечно, небольшие, но на хлеб с икрой хватит. Мне иногда даже по ночам сниться, что это и есть – моя настоящая жизнь. Ну, не тяну я на главного прокурора Москвы. Не моё всё это. Сил моих больше нет, терпеть такое. Иногда хочу всё бросить к чёртовой матери и уехать подальше в какую-нибудь глушь. Но с такой должности просто так по заявлению не уволишься. Тут либо почётный уход на пенсию, либо небо в клеточку, либо петля на шее. Плохое время для нас с тобой настало, Авося. Тяжело нынче в России быть жуликом или вором...

К концу разговора Степаныч как-то совсем раскис. Может оттого, за пять минут, одну за другой, без закуси навернул ещё три рюмки водки. Напоследок он понёс что-то бессвязное, а затем закрыл глаза и по доброй русской традиции плюхнулся лицом в миску с салатом.

Я тоже выпил свою водку, после чего поднялся со стола и по дружески похлопал прокурора ладонью по затылку.

-Не грусти, Степаныч. Прорвёмся, как-нибудь...