Воспоминание

Помню был случай. С работой у моих родителей было туго. Мама всегда старалась не отставать от отца и также, как и он, работала, чтобы денег было больше в семье. Но, с фирмой, на которую они работали случилась беда, не помню точно, что, но уволили всех сотрудников, фирма закрылась. На тот момент мне было лет пять, родители оставляли меня у бабушки по папиной линии. Дедушка умер еще до моего рождения. От депрессии бабушку спас я, она любила меня и искала любой повод, чтобы провести время со мной. И вот, тот самый злополучный день. На улице зима, все ходят в двух куртках. Бабушка не часто выводила меня улицу, потому что у неё из за возраста появились проблемы с ногами, разве что забирала с детского сада и сидела в таврическом саду по пути домой, пока я бегал от безделья и гонял голубей. И вот, сидим мы дома, как сейчас помню: я сидел на полу на кухне возле бабушки и играл коллекционными машинками, доставшиеся мне от погибшего деда, бабушка на кухне варганит нам ужин. Вдруг звонок бабушке. Она берет трубку, почти сразу её лицо резко изменилось с доброго и смирного на ужасно потрепанное и  измученное. Я молча с открытым ртом смотрел на ее лицо, внимательно слушающее то, что говорят по телефону, а это лицо смотрело на меня, отчего мне стало страшно, я не понимал, почему бабушка так на меня смотрит и, закончив говорить, она кинула телефон на стол, несвойственно ей она выбежала из кухни, я даже не успел посмотреть ей вслед. Вдруг она резко появилась в дверях кухни и кинула мне мои вещи, веля мне переодеваться. Я покорно стал одеваться, ожидая, что мы сейчас пойдем гулять, но, как выяснилось позже, мы поехали в больницу. Пройдя по бесконечным коридорам мы оказались в палате, в которой лежала мои мама. Я не очень понимал, что происходит. Подбежал к маме, поздоровался, она в свою очередь скрывала свою боль и, улыбаясь, отвечала мне. Я не знал, что с отцом и где он, почему мама лежит в незнакомом месте одна и что случилось. Бабушка в тревоге стала спрашивать у докторов, где её сын и как он себя чувствует. В этот день я понял, что мама и папа попали в аварию: Отец был сильно взбудоражен от новости, что их уволили и не справился с управлением автомобиля, от чего машину подбросило вверх и она сделала несколько кувырков. Отец лежал в реанимации, у него было крайне тяжёлое состояние, всё усугубило то, что он забыл пристегнуть ремень безопасности. Маме повезло не сильнее, но она не очень переживала и успела пристегнуться. У бабушки же, как я понял, после того, как она увидела свою кровинушку в таком тяжёлом состоянии случился инфаркт, по счёту второй, первый случился после смерти её мужа. Бабушку положили в больницу, у неё было тяжёлое состояние.Я сидел в кабинете у главного врача, она была девушка добрая, старалась делать всё возможное, чтобы я не думал о случившимся. Мы повторяли детские задачки, она учила меня заданиям первого класса, проверила, как я читаю.

Отцу понадобилась срочная операция, её, как главного врача вызвали непосредственным участником. У неё не было выбора, она выбежала из своего кабинета, оставив меня одного. В тот момент, наверное, я и поменялся. На тот момент я был мальчиком не глупым, чётко разговаривал, понимал речь других. Задания детского сада для меня казались лёгкими, отчего меня уже в пять лет начали учить заданиям первого класса. Я, со слов докторов, по состоянию мамы и реакции бабушки на случившееся понял, что могу остаться один. Мне стало очень грустно от такой мысли и я заплакал. Мои слёзы падали на белый кафель, а когда я открыл глаза, то увидел, что белые стены, белый кафельный пол вдруг стали серыми и бесцветными. Я уже смирился с тем, что останусь один, что поеду далеко в село к другой бабушке по маминой линии, у которых мы бываем довольно редко и которые видели меня всего лишь несколько раз в моей жизни, по праздникам, и то, не по всем. Те бабушка и дедушка казались для меня не такими родными, как бабушка, которая сейчас может умереть. Я мужественно встал, вытер рукой свои слёзы и направился к маме. Бесконечные белые коридоры стали серыми тоннелями, в конце которых горел свет. Чем дальше я смотрел в этот тоннель, тем темнее в конце он становился, как будто я сейчас смотрю не вдаль, а себе под ноги. Тот свет манил меня и я решил пойти туда. Дойдя до источника света, я прочитал, что там написано "операционная", не очень понимал значение этого слова, но догадался, что там делают операции, также как в булочной булки, а в кофейной кофе. Двери операционной были закрыты, я лишь слышал протяжный звук, доносящийся за этими страшными дверями. Этот звук был мне неприятен, он был довольно громкий и не хотел заканчиваться. Позже я услышал голоса докторов, которые были внутри операционной, они говорили что-то невнятное огорчёнными голосами, но среди всех этих голосов я отчётливо услышал: "Время смерти".

"Как это время смерти?" - подумал я.

Что значит это слово? Я прекрасно понимал, что такое смерть, мне даже старшие мальчики рассказывали, что смерть наступит с каждым из нас и мы никуда от неё не спрячемся. Мне стало страшно, я побежал отыскивать палату, в которой лежала мама. По пути я заглядывал почти во все палаты. Я запомнил эти страшные картины: у кого-то торчат железные палки, у кого-то всё тело в бинтах, кто-то стонет от боли, а когда я нашёл маму, вдруг тёмная палата заиграла красками, за окном я заметил белый снег, увидел красные ссадины на лице мамы и красные пятна на её одежде. Я подбежал к ней, обнял её и начал плакать.

-Почему ты плачешь? - полушёпотом спросила у меня мама.

-Как почему, вы в больнице, авария, кто-то умер, мне страшно. - всхлипывая ответил я.

-Как умер? - немного подняв уровень громкости своего голоса спросила у меня мама, - откуда ты это знаешь?

-Я сам слышал, я стоял у операционной и слышал, как кто-то сказал "время смерти".

Мама глубоко вздохнула, схватилась рукой за лоб.

-Надеюсь это не Рома, (так звали моего отца) - тихо сказала мама.

-А где папа?

-Он в другой палате.

-А с ним всё хорошо?

-Конечно хорошо, ты только не бойся.

Я немного успокоился, продолжил лежать на маме.

-А где бабушка, почему ты один? - вдруг спросила у меня мама.

-Ей стало плохо, доктора кричали, чтоб ей срочно дали какое то лекарство.

Тут маме стало совсем нехорошо, она задрала голову вверх, закрывая лицо рукой.

-Ты только не бойся, - сказал я, - всё будет хорошо.

Мама молча посмотрела на меня и погладила мне голову. Так мы пролежали до следующего утра. Почти весь следующий день я всё также сидел в кабинете у доброго главного врача, она мне рассказывала про свою работу, с какими смешными случаями приходили к ней пациенты и как она их лечила. В какой то момент в кабинет главного врача входит доктор и говорит, что моя мама хочет меня видеть. Я обрадовался и побежал к ней. Мама сказала мне, что позвонила своим знакомым и что какое то время я буду жить у них. Так я и начал дружить с Андреем. Я жил у него несколько недель. За это время мы вместе ходили в детский сад, делали уроки и гуляли. На улице, за той самой огромной дверью располагалась маленькая песочница, в которую мог прийти каждый желающий ребёнок. Мы с Андреем очень любили проводить там время, естественно не одни. На той улице было довольно много детей, которые собирались в свободное время в этой песочнице и все вместе играли. Так я познакомился с девочкой, ей было тоже пять лет и звали её Настя. На тот момент она была невероятно красива, я сразу же влюбился в неё. Мы с Андреем часто звали Настю в гости, вместе с ней играли. Маме Андрея очень нравилась Настя, она была из благополучной семьи, но вот мама была всё время на работе, а папы у них не было. С ней дома была бабушка и дедушка, которые были невероятно добры к нам с Андреем и тоже часто звали нас в гости. Но мы любили ходить именно к Андрею, у него была большая территория, много игрушек, которые мы любили разбрасывать и с такой же радостью потом их собирать.

Детская любовь, которую любовью то и не назовёшь казалась для меня в тот момент центром всего, ради чего я должен существовать. По памяти я рисовал портреты Насти и дарил ей, она была безумно счастлива моим подаркам и тоже дарила мне свои рисунки, на которых был изображён я. Нам было хорошо вместе, мы поклялись, что никогда не забудем друг друга и будем любить друг друга целую вечность, чего бы нам это не стоило. Но в какой то день поступил звонок в домофон. Мама Андрея открыла дверь и впустила человека, который позвонил. По своему обычаю мы с Андреем выбежали в прихожую, ожидая увидеть Настю в гостях, но зашла моя мама. Я безумно обрадовался увидеть её спустя почти месяц разлуки и подбежал к ней, крепко обняв. Мы все поздоровались и мама сказала мне, чтобы я быстро собирал свои вещи, ведь на улице ждёт такси. Я побежал в комнату, собирая в свой рюкзачок рисунки, подаренные Настей, свои рисунки и всякие учебники и тетрадки.Отъезжая, я смотрел на дом, в котором жила Настя. Понимание того, что я больше её никогда не увижу заставило меня расплакаться.

-Ты чего плачешь? - спросила мама, - ты ещё приедешь к Андрейке, обещаю.

-Я даже не попрощался. - горько рыдая я ответил.

-С кем ты не попрощался, сынок?

-С Настей. - всё также не переставая плакать сказал я.

-Приедешь ты ещё, не плачь. - успокаивая, сказала мама. - Смотри, что мне дала мама Андрея.

Она достала из кармана что-то и дала это мне.Это была фотография, на которой были я, Андрей и Настя. Я обрадовался, не мог выпустить её из своих рук и всю дорогу разглядывал свою Настю.Как только мы зашли внутрь квартиры, я побежал к холодильнику, на котором висело множество магнитиков с разных городов и стран, где успели побывать мои родители и я, в том числе. Я собрал несколько магнитиков вместе и прилепил фотографию к ним, ещё долго любуясь девочкой, которая стала моей первой любовью.

Но прошло время, с больницы вернулся отец, он не умер, а я с каждым днём всё меньше и меньше стал разглядывать ту фотографию, вскоре совсем про неё забыв. Рисунки Насти я положил куда то в укромное место, думая, что буду о нём помнить, но также вскоре забыл, где они лежат. Андрей также стал меньше говорить о Насте, она перестала появляться на улице и ходить к нему в гости, наверное потому, что узнала о моём уезде.

Вскоре я забыл про Настю. Фотографию на холодильнике не замечал или же не хотел замечать. К Андрею в гости мы не ездили, ибо были другие занятия: навестить бабушку дома, помогать маме, папа ходил на реабилитацию. Совсем скоро мои родители нашли работу, она была даже перспективнее, чем та, с которой их уволили. Отец в силу своего плохого самочувствия и ограниченности в движениях лежал дома. Мама как то успевала совмещать работу и помощь отцу, которого она возила по реабилитационным центрам, а после всего домой. Из-за своей загруженности маме приходилось оставлять меня до вечера в садике, а когда приезжала за мной, то её уже ждали я, Андрей и его мама. Каждый будний день мама Андрея любезно довозила нас до нашего дома, чтобы моя мама не тратила деньги на такси.

В таком ключе прошёл весь следующий год. Бабушке всё также плохо, мама пришла в себя и последствий после аварии не осталось, а вот отец, который почти всё время сидел дома, глушил свою боль спиртными напитками. За этот год он стал другой версией себя, поменялся в худшую сторону. Он стал более злым, он перестал прислушиваться к чужому мнению и делал то, что сам считает нужным. Не сказать, что он был прям извергом, он никогда никого не бил, но изменения из любящего и понимающего мужа и отца были видны невооружённым взглядом. Для меня было потрясением, что я наблюдаю эту картину, я не мог себе представить, что человек на такое способен. Постепенно я стал отворачиваться от него, я стал меньше с ним разговаривать. Спустя некоторое время он восстановился и нашёл себе работу. Возвращался он очень поздно, настолько, что я его видел лишь на выходных и то, не часто, потому что мы уезжали к бабушке.Так, с родного мне человека он переквалифицировался на живое тело, которое проживает вместе с нами и которое принято называть отцом. Я не чувствовал никакой обиды за моё решение, даже слова мамы, что это рано или поздно пройдёт не сильно подействовали на меня.

В тот момент, отвергая и оскверняя изменение отца я не мог представить, что постепенно превращаюсь в такого же человека. Наверное, если бы в тот момент я знал, что буду копией отца, я бы растерзал себя, не давая возможности себе мучить других, а также самого себя.