часть 5

Утро для Миры началось тяжело, будто сама ночь решила оставить на ней отпечаток своего мрака. Она долго стояла перед зеркалом, всматриваясь в своё отражение и не узнавая себя. Тёмные круги под глазами делали её взгляд усталым и болезненным, кожа была бледной, словно вся кровь ушла из лица, а волосы торчали в разные стороны, как у человека, много часов ворочавшегося в постели без сна.

Бессонная ночь наложила на неё свой безжалостный отпечаток. Голова казалась тяжёлой, словно наполненной свинцом, каждая мысль звучала глухо и отдавала болью. Тело же было словно не её: ватное, чужое, оно плохо слушалось. Она знала — день будет трудным, а сил на него у неё почти не осталось.

Страх жил в ней теперь постоянно. Он не покидал её ни днём, ни ночью, словно тень, которая стоит за плечом и дышит в затылок. Мира боялась каждого шороха в подъезде, каждого случайного взгляда на улице. Казалось, что за ней следят, что она стала добычей, и кто-то уже выбрал момент, чтобы ударить. В её голове крутились мысли о том, что её жизнь может оборваться так же внезапно, как когда-то появилась эта странная, болезненная связь с Санзу.

Ближе к десяти часам утра она решила хотя бы выпить кофе. Может, крепкий напиток и свежий воздух помогут привести себя в порядок. Натянув куртку, Мира вышла на улицу.

Токио жил своей обычной жизнью. Шум машин, голоса прохожих, реклама на экранах, яркие вывески магазинов — всё это, что раньше было для неё привычным и даже уютным, теперь раздражало. Каждый звук отзывался гулом в голове, как будто город нарочно издевался над её усталостью. Голова болела, и от этого шум казался ещё громче, резче, болезненнее.

Она шла медленно, осторожно ставя ноги, будто боялась споткнуться. Мир вокруг плыл, словно в тумане. Тело ощущалось ватным, и иногда ей казалось, что ноги заплетаются сами собой.

Добравшись до ближайшего магазина, Мира купила стаканчик горячего кофе и маленький пакетик печенья. Она хотела поскорее вернуться домой, спрятаться под одеялом и хоть ненадолго забыть обо всём.

Вернувшись в квартиру, она едва добралась до кровати и рухнула на неё, даже не сняв обуви. Мысли о Санзу, мафии и том зловещем анонимном сообщении не отпускали её. Она пыталась найти хоть какое-то объяснение происходящему, но все ответы ускользали, оставляя только тревогу и растущее чувство безысходности.

— Что всё это значит?.. — прошептала она, закрывая глаза.

Вдруг вспомнила: не написала преподавателю. С трудом поднявшись, она достала телефон, набрала короткое сообщение с извинениями и снова уронила его рядом с собой. Через минуту веки стали тяжелыми, и она провалилась в тревожный, беспокойный сон.

Сквозь этот сон ей слышались обрывки слов, словно кто-то шептал прямо в ухо: «Проклятый Санзу... Надо было оставить его там...»

Тем временем, на другом конце города, в заброшенном здании, наполненном запахом плесени и крови, Санзу занимался привычными для него делами. Полумрак прятал трещины на стенах и осколки стекла, валявшиеся на полу.

Ран стоял чуть в стороне, спокойно курил сигарету, наблюдая за происходящим так, будто это был не допрос, а спектакль. Его лицо оставалось холодным, бесстрастным.

Рядом с ним стоял ещё один мужчина — высокий, в светлом костюме, с длинными фиолетовыми волосами. Его взгляд был тяжёлым и мрачным, но вмешиваться он не собирался.

Перед Санзу, на коленях, дрожал мужчина. Его одежда была в крови, лицо искажено страхом. Он умолял о пощаде, голос его срывался на хрип.

Санзу ухмыльнулся, достал таблетку и, проглотив её, запрокинул голову. В его глазах вспыхнул безумный огонь.

— Просишь пощады? — произнёс он весело, но в его голосе звучала угроза. — Но ведь ты знаешь, второго шанса у меня не бывает.

Он крутил пистолет в руках легко, как игрушку. Его взгляд становился всё более диким.

— Ты предал меня, — продолжил он. — Работал на врагов. А ты знал, что за это полагается.

Мужчина плакал, захлёбывался в рыданиях, но Санзу будто не слышал.

— Поздно, — прошипел он и приставил дуло к его виску.

— Прощай.

Выстрел разнёсся оглушительным эхом по заброшенному зданию. Тело рухнуло на пол, кровь растеклась алым пятном.

Санзу с отвращением отшвырнул пистолет, достал платок и вытер руки. Его взгляд был пустым.

— Уберите это, — бросил он равнодушно.

Ран молча затушил сигарету и двинулся выполнять приказ. Но Санзу вдруг ощутил что-то странное. Его кожа покрылась мурашками. Он резко обернулся и уставился в сторону разбитого окна.

Казалось, за ним наблюдают. Там что-то мелькнуло — тень, слишком быстрая, чтобы разобрать. Но Санзу был уверен: он не ошибся.

— Всё нормально? — спросил Ран, заметив его настороженность.

— Показалось, — отрезал Санзу, но тревога не отпускала.

В это же время, в другом конце города, в просторном кабинете, освещённом тусклым светом лампы, сидел мужчина средних лет. Воздух был тяжёлым от сигаретного дыма. Его лицо, суровое и жёсткое, словно вырезанное из камня, выражало хищную решимость. Это был Рюноске, человек, чьё имя в подворотнях Токио произносили с ужасом.

Он глубоко затянулся, выпустил струю дыма и наблюдал, как она растворяется в воздухе. Его империя, выстроенная годами, начала рушиться. Причиной был один человек — Санзу. Выскочка, безумец, наркоман. Но самое страшное — он был дерзким и умелым, слишком умелым.

— Этот щенок перешёл все границы! — прорычал Рюноске, с силой швырнув окурок в пепельницу. Его голос был низким и хриплым, словно скрежет металла.

Перед ним стоял Кенджи, его верный помощник. Тот дрожал, как ученик перед строгим учителем.

— Мы работаем над этим, босс, — пробормотал он. — Скоро его достанем.

Рюноске прожёг его ледяным взглядом.

— Скоро? Он должен был быть мёртв неделю назад!

— Но... у него хорошая охрана... он осторожен, — робко заметил Кенджи.

— Я знаю, что он не дурак, — оборвал его Рюноске. — Именно поэтому он всё ещё жив. Но это ненадолго.

Он задумался и внезапно вспомнил фотографию. На ней была девушка с длинными, белыми волосами и странным, глубоким взглядом. Она помогала Санзу подняться после нападения.

— А что с ней? — резко спросил он.

— Обычная студентка, — ответил Кенджи. — Ничего особенного.

Рюноске задумчиво барабанил пальцами по столу. Его взгляд стал хищным.

— Обычная? Значит, слабое место. Она не должна мешаться. Уберите её. Без следов.

— Но босс... — голос Кенджи дрогнул. — Она ведь ни при чём...

Рюноске резко поднялся и схватил его за воротник. Его глаза сверкали.

— Жестоко? Жестоко — это предательство! Это когда враги смеются тебе в лицо! Ты понял меня?!

— Да, босс, — пролепетал Кенджи.

Рюноске оттолкнул его, вновь сел в кресло. В его глазах сверкнул опасный огонь.

— Хотя нет... — протянул он медленно. — Я сначала поиграю с ней. А потом выброшу, как куклу.

Кенджи сглотнул, холодный пот стекал по его спине. Он поспешил выйти, не желая оставаться в этом кабинете ни секунды.

Рюноске же откинулся на спинку кресла, предвкушая. Его губы растянулись в улыбке, которая была страшнее любой угрозы.

А Мира, в своей тихой квартире, даже не подозревала, что её судьба уже решена. Она лежала в постели, думая, что завтра будет обычным днём. Но где-то в тёмных переулках уже переплетались нити, которые вели её к гибели.

Она стала пешкой в чужой смертельной игре. Пешкой, которая даже не знала, что её поставили на доску.