Friends.

Хумин находился в палате Шиына, поскольку мать парня уверяла, что тот просто спит и набирается сил.

Они молча сидели на стульях у кровати, каждый погруженный в свои мысли, пока Шиын внезапно не сорвал с себя кислородную маску. Он резко распахнул глаза, отбросил маску в сторону и попытался сесть.

- Шиын! Погоди, сейчас же позову доктора! - взволнованно выкрикнула женщина и пулей вылетела из палаты.

Хумин вскочил со стула и, придерживая Шиына за плечи, попытался удержать его на месте.

- Не двигайся. Ты только что пришел в себя, - уговаривал его Хумин.

Но Шиын не слушал. Он упорно пытался встать, его тело было ослаблено, но в глазах читалась решимость.

- Мне нужно к Сухо.

- Я должен идти, - повторил он, уже тише, и сердце Хумина сжалось от этих слов.

- С Сухо всё в порядке. Хаджун навещал его пару раз, пока ты был без сознания, - выпалил Хумин, не зная, стоит ли называть настоящее имя. Шиын и так выглядел слишком напряженным. Ему бы самому убедиться в этом.

- Правда? С ним всё хорошо?

Хумин кивнул. - Да, он в порядке.

Прошло немало времени, прежде чем Шиыну разрешили навестить Ан Сухо. Он двигался неспешно, руки безвольно висели вдоль тела. Происшедшее все еще не укладывалось у него в голове.

***

Ён Джин не вернулась в больницу даже после того, как Хён Так написал, что планирует идти прямо туда, ведь Ши Ын очнулся. Она предпочла остаться во дворе школы, чтобы расслабиться.

Затем она встала со скамейки и залезла на турник. Она была в своей школьной рубашке и юбке-шортах, поэтому ничего не задралось, когда она подвесилась на турнике верх ногами. Было весьма расслабляюще смотреть на мир в перевёрнутом состоянии. Она так пребывала минуту, пока в стороне на площадке старшеклассницы играли в волейбол.

Ей вдруг в голову пришло забавное воспоминание..

***

...Хумин увидел смешную вывеску парка и сразу же достал свой телефон.

- Эй, зацени это! Я должен сфотографироваться на фоне этого, на память, - он улыбнулся, протягивая свой телефон Хаджуну. - Быстренько сфотографируй меня на этом фоне, - он встал рядом с Хаджуном и широко улыбнулся, ожидая, когда Хаджун запечатлеет момент.

- Ну, позируй давай! - засмеялся Хаджун, отодвигаясь назад.

Хумин с готовностью принял позу, скорчив уморительную гримасу, как будто он был какой-нибудь моделью на фотосессии. Он стоял, уперев одну руку в бедро, а другую держа перед лицом, изображая знак мира. - Как я выгляжу? Достойная модель, не так ли? - пошутил он, глядя на Хаджуна с игривой улыбкой. - Сделай снимок, пока я не начал позировать для vogue!

Хаджун закивал и показал фото ему. Они были до ужаса нелепыми и забавными, что они оба разразились смехом.

Хумин расхохотался, увидев фотографии. - О, боже, это чистое золото! - Воскликнул он, глядя на дурацкие снимки, которые они сделали. - Это идеально.

Он усмехнулся, все еще не в силах сдержать смех.

- Да тебе надо в Victoria Secret демонстрируя кружевное бельё. Тебе, я уверен, пойдет, - заметил Хаджун притворно-оценивающим тоном.

Хумин опять не сдержал смеха над комментарием Хаджуна, едва не согнувшись пополам.

- О боже, Хаджун, ты убиваешь меня своими комментариями, - ему удалось выдавить из себя сквозь приступ смеха. - Я польщен, что ты считаешь, что мои модельные навыки соответствуют стандартам Victoria's Secret, - затем он принял еще одну преувеличенную позу, изображая модель на подиуме. Но я не думаю, что мир готов к появлению в кружевном нижнем белье. Мир. Это может вызвать глобальную эпидемию обмороков.

Даже Хаджун усмехнулся нелепости последней позы Хумина, весело покачав головой.

- Ты абсолютно нелеп, ты знаешь об этом? - заметил он, пытаясь сохранить серьезное выражение лица.

Хумин широко улыбнулся, нисколько не обидевшись на замечание Хаджуна.

- Я принимаю это как комплимент, - ответил он, принимая еще более преувеличенную позу модели. - Мне говорили, что мои смехотворные способности не имеют себе равных. К тому же, я вполне мог бы надеть кружевное белье, как ты думаешь? - Он приподнял бровь.

- Лучше подари его своей будущей родственной душе, а то у тебя немного не тот гендер, - саркастично произнес он.

Хумин усмехнулся, услышав ответ Хаджуна, и многозначительно приподнял брови.

- О, ты думаешь, я должен приберечь кружевное белье для кого-то особенного?- ответил он с ноткой игривости в голосе. - Но разве не было бы позором для остального мира упустить такое зрелище? Я имею в виду, да ладно, я же прирожденная модель.

Он принял еще одну драматическую позу, явно наслаждаясь шуткой. - Только представь, я в кружевном белье, в центре внимания...

- Боже, заткнись, - ударил его в плечо Хаджун, немедленно перебивая.

Он снова рассмеялся, не воспринимая себя слишком серьезно.

- Боже, лучше и представить себе нельзя. Я подарю тебе на день рождения журнал с моделями кружевного белья, - как будто на полном серьезе заявил Хаджун.

Глаза Хумина расширились от предложения Хаджуна, а улыбка стала еще шире.

- Подожди, ты собираешься подарить мне на день рождения журнал с моделями в кружевном нижнем белье? Хаджун, ты знаешь, как правильно обращаться с мужчинами, - он усмехнулся, явно забавляясь этой идеей. - Не знаю, должен ли я быть оскорблен или польщен тем, что ты считаешь, что мне нужны такие материалы для развлечения. Но я не отказываюсь от твоего подарка. - Он многозначительно подмигнул Хаджуну, продолжая подшучивать.

Хаджун фыркнул, скрестив руки на груди.

- Придурок, это не развлечение. Это искусство, - возразил он.

Хумин расхохотался, искренне удивленный серьезным тоном Хаджуна. - Искусство, да? - Удалось ему произнести между смешками. - Ты действительно собираешься защищать художественную ценность моделей в кружевном нижнем белье? Ты меня рассмешил, Хаджун. Он игриво закатил глаза, прежде чем добавить: - Теперь ты скажешь мне, что я должен повесить эти журнальные страницы на стену в своей спальне, как произведения искусства.

Хаджун кивнул с энтузиазмом.

- У меня полно этих журналов. Это чистая ангельская красота с уймой работы.

Ху Мин расхохотался еще громче, захлебываясь смехом, который, казалось, звенел в вечернем воздухе, как разбитое стекло. Он нашел страсть Ха Джуна к этим журналам просто уморительной, нелепой и до краев трогательной. Они зашагали дальше по улице, вымощенной темным, отполированным дождем асфальтом, в котором тускло отражались фонари, и их занимательная беседа не увядала, переливаясь, как ручей после ливня.

- Чистая красота и ангелы, да? - выдохнул Ху Мин, едва переводя дух. - Ха Джун, ты меня убиваешь. Не могу поверить, что у тебя целая коллекция этих журналов, спрятанная под кроватью, наверное, и ты называешь их произведениями чистой красоты с таким лицом, будто речь о древних фресках. - Он практически хватал ртом прохладный воздух в перерывах между приступами смеха, положив руку себе на бок.

- У тебя есть любимый снимок? - не унимался он, наклоняясь поближе, его глаза искрились весельем и любопытством. - Может быть, с моделью в особенно ангельском, воздушном кружевном белье? Ты же знаешь, о каком я.

- Ты ничего не понимаешь, - Ха Джун угрюмо покачал головой, отвернувшись, чтобы скрыть предательскую краску, поползшую по скулам. Его пальцы непроизвольно сжали ремешок рюкзака.

Смех Ху Мина постепенно утих, перейдя в тихое, довольное посмеивание. Он провел ладонью по лицу, сметая слезы улыбки, и ему удалось взять себя в руки, сделать глубокий вдох.

- Ладно-ладно, извини. Я понимаю, я полный профан в высоком искусстве, - он поднял руки в притворной, театральной капитуляции, но уголки его губ все еще были подняты в игривой, открытой ухмылке. - Твоя коллекция божественных моделей в кружевном нижнем белье - это секретная, священная коллекция, доступная для созерцания лишь самым искушенным ценителям. Мои глаза для нее слишком грубы.

Он на мгновение замолчал, замедляя шаг. В его темных глазах появился лукавый, изучающий блеск, когда он искоса посмотрел на спутника.

- Хотя я был бы не прочь как-нибудь взглянуть на нее украдкой. Ну, знаешь, - он слегка толкнул Ха Джуна локтем в бок, - в строго исследовательских, эстетических целях. Для расширения кругозора.

- Хватит уже говорить о нижнем белье! - Ха Джун всплеснул руками, зажестикулировав с неожиданной экспрессией, которая заставила Ху Мина вновь фыркнуть. - У них вообще-то идеальные укладки, идеальный макияж.

Ху Мин едва сдержался, чтобы не рассмеяться снова над этой внезапной, кипящей страстью, но вместо этого его ухмылка стала еще шире, мягче. Он слушал. Внимательно.

- Хорошо, хорошо, я понял, - кивнул он, и в его голосе зазвучали серьезные нотки. - Дело не только в нижнем белье - дело во всем комплекте. В деталях. В идеальном макияже и красивых волосах. Я тебя понял.

Он усмехнулся, представив себе этих безупречных, далеких моделей в их элегантных, невесомых нарядах, и почему-то в этом образе мелькнуло угрюмое лицо Ха Джуна, серьезно изучающего каждую складку ткани на странице.

- Знаешь, - начал Ху Мин задумчиво, засунув руки в карманы джинсов. - Для человека, который так яростно утверждает, что все это - высокое искусство, ты кажешься поразительно осведомленным о каждой, даже самой мелкой детали. Ты уверен, что тайно не подрабатываешь редактором какого-нибудь журнала или... кем-то в этом роде? - он повернул голову к другу, и в его взгляде читалось неподдельное, спокойное удивление. Сам он этим никогда не увлекался, лишь скользил взглядом по глянцевым обложкам в магазинах.

- К сожалению, пока нет, - вздохнул Ха Джун, и его плечи слегка опустились, будто под тяжестью несбыточного. Он посмотрел на свои руки, сжатые в кулаки. - Но ничего. Каратэ - это тоже искусство. Только... другое. Надеюсь, тебе не надоело это слово в каждом моем высказывании.

Ухмылка Ху Мина окончательно сменилась искренней, теплой улыбкой, которая растянула его губы и добралась до глаз, слегка прищуренных. Он оценил смену тона, эту внезапную уязвимость, проглянувшую сквозь привычную угрюмую броню.

- Нет, - сказал он тихо, но очень четко. - Я никогда не устану от тебя, Ха Джун. Особенно когда ты читаешь мне целые лекции об искусстве... - Он тихо засмеялся, и теперь его тон стал более спокойным, почти нежным. - Мне кажется, у тебя есть очаровательная, редкая способность. Видеть искусство везде.

Он замедлил шаг, поднял руку и ласково, почти невесомо взъерошил короткие, непослушные волосы Ха Джуна. Тот замер, не отстраняясь.

- Кроме того, - продолжил Ху Мин, опуская руку, - мне безумно нравится этот контраст. Никогда не видел спортсменов, так яро увлекающихся этим. Это мило, если честно.

Они шли дальше. Фонари отбрасывали на асфальт их длинные, сплетающиеся тени.

***

Хумин прогуливался по школьному двору, его мысли были заняты мыслями о ней. Когда он приблизился к двору, его взгляд скользнул по окрестностям в поисках ее знакомой фигуры. К своему удивлению, он заметил ее, и на мгновение его охватило замешательство. Почему она так висела на турнике? Она казалась странно расслабленной, как будто это было обычным делом. Он на мгновение остановился, наблюдая за ней со смесью удивления и любопытства.

- Что за...

Зрелище показалось ему необычным и немного забавным.

Хумин продолжал наблюдать за ней, и легкая ухмылка тронула уголки его губ. Несмотря на свое первоначальное удивление, он не мог не найти в этой ситуации ничего забавного. Он тихо подошел, все еще не замеченный Ёнджин, и встал рядом, скрестив руки на груди, наблюдая, как она висит вниз головой. Он прочистил горло, чтобы привлечь ее внимание.

Потом она увидела перед собой чьи-то ноги. Её взгляд притупился.

- Тебе весело там, снизу, - весело провозгласил он.

Хумин тихо хихикает, наблюдая, как Енджин, наконец, замечает его присутствие, ее взгляд устремляется к его ногам, которые остановились прямо перед ней. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нее сверху вниз с лукавой улыбкой на губах.

Она, наконец, слезла с перекладины.

В тот момент, когда она вышла из-за стойки, Хумин позволил себе еще раз окинуть ее взглядом. Вид ее растрепанных волос на лбу и легкого румянца на лице, вызванного тем, что она была перевернута, заставил его ухмыльнуться еще шире. Он слегка наклонил голову, его тон все еще был слегка дразнящим.

- У тебя вошло в привычку часто висеть на перекладинах вниз головой? - Спросил он, стараясь сохранять самообладание, хотя уголки его губ продолжали подергиваться вверх.

- Не часто, - повторяет он, слегка кивая, и в выражении его лица появляется намек на дразнящий скептицизм. Хумин продолжает наблюдать за ней, по-прежнему скрестив руки на груди. - Это означает, что ты делала это раньше, - отмечает он, приподнимая бровь, прежде чем добавить:

- И тебе это понравилось настолько, что ты можете сделать это не один раз, - Он не может не найти юмора в ее необычном выборе занятия. С минуту изучая ее растрепанный вид, он вдруг протянул руку и, даже не задумываясь, нежно убрал выбившиеся пряди волос с ее лица.

- Я очищала свой разум, - выпрямившись, с умным видом ответила она.

Рука Хумина мягко откидывает волосы с ее лба, его прикосновение почти нежное, прежде чем он убирает руку. Он слегка кивает, понимая ее доводы.

- И что, висение вниз головой очищает разум лучше, чем прогулка или чашка чая? В его голосе слышится легкая насмешка, но он сохраняет невозмутимое выражение лица.

- Да, вполне занимательно, если злишься и хочешь ударить кого-то кирпичом.

Выражение лица Хьюмина меняется с веселого на слегка озадаченное ее прямолинейным признанием. Он не совсем ожидал такого ответа и приподнимает бровь, в его голосе слышится смесь удивления и беспокойства.

- Ты говоришь это так небрежно, - размышляет он, слегка хмурясь. Он делает маленький шажок ближе, его глаза изучают ее лицо. - У тебя есть желание злиться и хотеть ударить кого-нибудь кирпичом? - В его тоне слышится нотка беспокойства, его игривое поддразнивание на мгновение забыто.

- Сейчас нет, разумеется. Я же очистила свой разум. Теперь я спокойна, - выдохнула она.

Хмурый взгляд Хумина слегка смягчается, когда он слушает ее слова, беспокойство в его глазах исчезает совсем чуть-чуть. Он пристально смотрит на нее, на его лице читается смесь облегчения и затяжного беспокойства.

- Рад слышать, что теперь ты более спокойна, - говорит он, и его голос звучит немного мягче. Он делает еще один легкий шаг вперед, почти бессознательно сокращая расстояние между ними.

Наступает пауза, прежде чем он добавляет с легкой, дразнящей улыбкой: - Но в следующий раз, может быть, попробуешь что-нибудь менее жестокое, например, я не знаю, йогу или дыхательные упражнения, а не раскачиваться вверх ногами, как обезьяна.

Ён Джин закатила глаза раздражённо и покачала головой.

- Ничего ты не понимаешь в духовенстве

Хумин слегка фыркает, на его лице отражается легкое раздражение в сочетании с оттенком нежности.

- Может, и нет, - признается он, - но я точно знаю, что висение вниз головой - не совсем обычный метод успокоения, - он снова скрещивает руки на груди, в его тоне слышится легкая насмешка. - Или, может быть, я чего-то не понимаю, и остальной мир просто не знает, что висеть на перекладине, перевернувшись, _ это новый успокаивающий ритуал.

Он не сводит с нее глаз, пристально изучая ее лицо.

- Ты недалекий просто.

Когда Ёнджин начинает шагать к выходу, Хумин издает негромкий смешок. Он следует за ней по пятам, пристраиваясь рядом, и на его лице появляется легкая усмешка в ответ на ее пренебрежительный ответ.

- Ой, - говорит он, притворяясь обиженным, его голос сочится преувеличенной притворной обидой. Он бросает на нее взгляд, пока они идут. - Разве так можно разговаривать с человеком, который просто выражает беспокойство за тебя и твои нетрадиционные методы успокоения?

Улыбка на его лице становится чуть шире, а в глазах вспыхивает озорство.

- Заткнись, иначе мне снова придётся очищать мой разум, - невозмутимо сказала Ён Джин, оглядываясь по сторонам.

Хумин изо всех сил старается сдержать ухмылку в ответ на ее предупреждение, его плечи трясутся, когда он сдерживает смех.

- Хорошо, хорошо. Я буду молчать, - соглашается он, поднимая руки в знак капитуляции, на его лице все еще читается намек на веселье. - Не хотел бы я стать свидетелем еще одного эпизода, когда ты раскачиваешься на перекладине. Знаешь, мне очень нравится, когда ты держишься прямо, - добавляет он, и уголки его губ подергиваются.

Слегка покачав головой, он продолжает идти рядом с ней, засовывая руки в карманы джинсов.

- Итак... теперь, когда ты расслабились, - задумчиво произносит он, искоса поглядывая на нее с игривым выражением лица, - не хочешь рассказать мне, что тебя так взволновало? Так разволновалась, что тебе пришлось прибегнуть к подвешиванию вниз головой? - Он говорит легким и непринужденным тоном, хотя в нем слышится частичка искреннего любопытства.

- У меня был зачёт по тригонометрии, вот и все, - почти что соврала она.

Хумин приподнимает бровь, услышав ее ответ, и с его губ срывается тихий смешок.

- Контрольная по тригонометрии, да? - повторяет он с ноткой веселья в голосе, когда смотрит на нее. - И дай-ка я угадаю... у тебя были плохие результаты?

Он не пытается скрыть игривую ухмылку, которая появляется в уголках его рта. Он не осуждает ее, просто немного подшучивает, чтобы поднять настроение.

Хотя если бы Ёнджин действительно завалила зачёт, то избила бы его за бестактный вопрос после её стресса. - Так вот почему ты висела вниз головой? Чтобы очистить свой разум от всего этого стресса по тригонометрии?

- Да сдала я этот зачет. Просто избавляю свой мозг от дурацких фоомул.

Услышав разъяснения Ёнджин, ухмылка Хумина слегка расширяется, на его лице появляется чувство облегчения, вперемешку с весельем.

- А, так ты нервничал из-за зачета, а не из-за того, что провалила его, - размышляет он, и в его голосе слышится намек на притворное понимание. Он не может не находить ситуацию забавной, представляя, как она висит вниз головой после теста.

- Ну что ж, - говорит он все таким же беззаботным тоном, - похоже, твой метод сработал. Теперь твоя голова кажется довольно ясной.

Он смотрит на нее, и в его глазах мелькает едва скрываемая усмешка.

- Кстати, - повернулась она к нему. - Ты зачем вообще пришел?

На его лице наконец отразилось осознание.

- А, точно. Я думал, ты придешь к Ши Ыну, он же очнулся и отдыхает. Давай пойдем к нему, Хён Так и Джун Тэ тоже придут, - наконец-то вспомнил он.

- Ладно. Я уже забыла как выглядит его лицо, - вздохнула она, глядя себе под ноги. - Это хорошо, на самом деле. На днях и Сын Хён очнулся, просто невероятно, - улыбнулся она. - Мама из-за этого неожиданно приехала, поэтому я убежала вчера «по делам».

Она не стала рассказывать об остальном. О том, что видела На Бэкджина, стоящего как маньяк в свете уличных фонарей с ужасающими глазами, о том, что Дон Ха наговорил ей всякие гадости. Она доверяла Хумину, но не хотела, чтобы все такие мелочи заставляли ее полагаться на него.. На его защиту и помощь. Ей это даром не сдалось, она же не зависит от кого-то, как ей казалось.

Взгляд Хумина смягчился после ее вестей.

- Я очень рад. Правда. Уверен, твой брат поскорее поправится и вернется в школу, - подбодрил её он. - Завтра я сделаю все, чтобы все в нашей школе были в безопасности от этих придурков.

Ён Джин лишь кивнула в знак согласия. Ей было и интересно, и волнительно, что может произойти и несильно ли пострадают те, за кого она переживает. Ее ведь точно там не будет.

***

- Так это все объясняет, - сказал Хён Тэк, кивнув головой с видом человека, наконец сложившего пазл. Потом, словно его осенило, он ухмыльнулся, и его глаза блеснули озорством: - Эй, теперь будь с ним поосторожнее!

Он потянулся и похлопал Ён Джин по макушке, словно перед ним был не подросток, а десятилетний ребенок, что заставило ее сморщить нос.

- Ой, да не учи меня! - с возмущением ответила она, несильно, но с характерным щелчком ударив его по тыльной стороне ладони.

- Только не маши руками, пожалуйста, - Хён Тэк притворно заныл, отдергивая руку и разглядывая ее с преувеличенной скорбью. - У тебя и в шутку удары ощутимые, будто кирпичом стукнули.

Ён Джин, закатив глаза так, что стали видны только белки, вскинула руку в демонстративном жесте.

- Даже если стараюсь не бить сильно, не скажу, что выходит слабо, - заявила она с каменным, абсолютно серьезным лицом. - Это ты просто бьёшь хуже всех здесь.

- Верю на слово, - саркастично отозвался Хён Тэк, строя гримасу.

Ху Мин, наблюдавший за этой перепалкой, всплеснул руками с таким театральным видом, будто был не просто свидетелем, а верховным арбитром всемирного турнира.

- Эй, ну хватит вам препираться! - провозгласил он, разводя ладони в стороны. - Понятное же дело, что из всех присутствующих лучший удар - у меня. Он говорил это с такой непоколебимой, почти пафосной уверенностью, что это звучало одновременно и несерьёзно, и на полном серьёзе.

Ён Джин медленно перевела на него скептический взгляд, сузив глаза. Конечно, где-то в глубине сознания она понимала, что он, скорее всего, прав. Но признавать это вслух было равносильно тому, чтобы подлить масла в огонь его и без того раздутого самолюбия. Он бы тогда стал невыносимо счастливым и несносным.

- Ты ничего не знаешь, - хмыкнула она, и ее голос стал низким, насмешливым. - Ведь я тебя еще ни разу по-настоящему, искренне не била.

Джун Тэ молча перевел взгляд с Ху Мина на нее, словно проверяя это заявление. Он ни разу не видел, чтобы она дралась с кем-то из них по-всамделишному, кроме этих шуточных потасовок с Хён Тэком.

- Не переживай, красотка, - непринужденно парировал Ху Мин, его тон стал плавным, почти утешающим. В следующее мгновение он шагнул вперед и почти по-братски обнял её за шею, притянув к себе. - Я дам тебе ударить меня вволю, когда мы выйдем отсюда. Целую тренировку посвятим.

- Ба-ку, - застонал Хён Тэк, ударив себя ладонью по лбу. - Ты сейчас буквально проедаешь ей мозги своими выходками, прекрати.

- Заткнись, чувак, - Ху Мин закатил глаза, но не разжимал объятий, его рука по-прежнему лежала на шее Ён Джин. - Я не собираюсь есть ее мозг. Я просто выражаю свою искреннюю радость и восхищение по поводу её боевого потенциала.

Ён Джин под ее тяжестью слегка наклонилась, ее взгляд метнулся сначала к Хён Тэку, а потом к молча наблюдавшему Джун Тэ.

- Твои руки ледяные, как у покойника, - с откровенной брезгливостью в голосе сказала она, пытаясь приподнять его предплечье. - Так что отпусти.

Ху Мин сделал преувеличенно обиженное лицо, притворно надув щеки, но свои холодные пальцы с шеи не убрал.

- Эй, это не моя вина! - парировал он. - Просто у меня от природы вечно холодные руки и ноги. Сосудистая дистония, или что-то в этом роде.

Он тихо усмехнулся, все еще нежно обнимая ее за шею, и заметил, как она на секунду вздрогнула от его прикосновения. Будто это правда было лишь от холода его кожи, а не от чего-то другого.

- Ты и так достаточно долго со мной общаешься. Мы ведь очень близки! - продолжал он, и в его голосе прозвучала наигранная драма. - Разве ты не должна была уже ко всему привыкнуть? Ха Джун со мной так ни разу не поступал!

Ён Джин медленно, очень медленно приподняла брови, глядя на него еще более скептично и недоверчиво, чем когда-либо прежде.

- А почему ты тогда не душишь в своих объятиях Хён Тэка? - парировала она, махнув рукой в сторону приятеля. - Он тебе явно ближе и роднее. А Хён Тэк, услышав это, уже скорчил гримасу, будто съел лимон, и энергично замотал головой.

Ху Мин оглянулся через плечо на Хён Тэка, и на его лице расплылась широкая, хитрая ухмылка. - Хм... А знаешь, это действительно хорошая мысль!

К всеобщему удивлению, особенно Ён Джин, он тут же отпустил ее и широким, решительным шагом направился к Хён Тэку, снова раскрыв объятия в театральном жесте. Даже она не ожидала, что он так легко и буквально прислушается к ее сарказму.

- ...Ну давай же, чувак, - протянул Ху Мин сладким голосом. - Подойди и обними меня. Испытай братскую любовь.

Хён Тэк резко отступил на шаг назад и буквально спрятался за спину хохочущего Джун Тэ, подняв руки перед собой в защитном жесте. - Нет! Нет-нет-нет. Ни за что. Даже не пытайся это сделать, псих.

Ён Джин, наконец освободившись, отошла на шаг в сторону, встав рядом с Джун Тэ. На ее лице расплылась широкая, довольная улыбка, пока она наблюдала за паникой Хён Тэка.

Ху Мин не смог удержаться от громкого, раскатистого смеха, увидев это ее выражение.

- Видишь? - воскликнул он, указывая на Ён Джин. - Даже она хочет, чтобы я обнял тебя, Го Тэк! Общественное мнение за!

Хён Тэк бросил на него сердитый, полный отчаяния взгляд, будто его предали.

- Даже не думай об этом. Я серьезно.

Ху Мин лишь ухмыльнулся еще шире, делая очередной преследующий шаг вперед. - Что с тобой не так? - невинно спросил он, как будто предлагал конфетку. - Тебе-то уж точно не привыкать. Мы же друзья!

- Вроде как... он прав, - едва сдерживая смех, кивнула Ён Джин, подыгрывая.

- Не поощряй его, предатель! - Хён Тэк обвиняюще ткнул в ее направление пальцем.

Ху Мин только рассмеялся еще громче, продолжая наступать, его руки по-прежнему были распростерты в ожидании жертвы.

- Да ладно тебе, Хён Тэк, одно маленькое, дружеское объятие, - не удержался и поддержал Ху Мина Джун Тэ, его плечи тряслись от смеха. Хён Тэк теперь выглядел так, будто весь мир ополчился против него одного.

В итоге Ху Мин все равно настиг его, обхватив за плечи крепким, неотвратимым объятием, и лицо его при этом светилось самым беззаботным и счастливым видом на свете. Хён Тэк драматично застонал, пытаясь вывернуться и высвободиться из цепких лап Пака.

- О боже, он вцепился в меня, как долбаный коала на эвкалипте! - вопил он, беспомощно обращаясь к остальным. - Джун Тэ! Ён Джин! Помогите мне, он не отпускает!

- Я возьму это бремя на себя, - вдруг сказала Ён Джин, и её голос прозвучал удивительно ровно и спокойно среди всеобщего хаоса.

Прежде чем кто-либо успел отреагировать, она шагнула вперёд, уверенно потянула Ху Мина за рукав куртки и буквально выдернула его из объятий с Хён Тэаом, поставив рядом с собой. Движение было быстрым и точным, как в спарринге.

Наступила секунда ошеломлённой тишины.

Хён Так замер, наконец-то свободный, и смотрел на неё с широко раскрытыми глазами. Джун Тэ перестал смеяться, его брови поползли вверх. А Ху Мин просто стоял, глядя на неё с таким выражением лица, в котором смешались полнейшее недоумение, любопытство и зарождающаяся улыбка.

- Что... что бремя? - наконец выдохнул Хён Так, потирая шею, где только что была рука Ху Мина.

Ён Джин не отвечала сразу. Она всё ещё держала Ху Мина за предплечье, её пальцы крепко сжимали ткань его пиджака. Она будто только сейчас осознала, что сделала, и её взгляд на секунду метнулся к своей собственной руке, а затем снова поднялся на его лицо.

- Бремя... - она начала, её голос слегка дрогнул, но она взяла себя в руки и выпрямила спину. - Бремя терпеть его идиотские выходки. Ты, Хён Так, явно не справляешься. А Джун Тэ просто стоит и ржёт. Значит, ответственность переходит ко мне. Как к... самому адекватному человеку здесь.

Она произнесла это с такой убийственной, деловой серьёзностью, будто обсуждала распределение смен на дежурство, а не судьбу самого неугомонного человека в округе.

Ху Мин медленно моргнул. Потом уголки его губ дрогнули, и он разразился тихим, сдавленным смешком, который быстро перерос в откровенный, громкий хохот. Он даже наклонился немного, положив свободную руку себе на колено.

- О, боже... «Бремя»... «Самый адекватный»... - он вытер воображаемую слезу. - Ён Джин, ты гениальна. Я в восторге.

- Я не шучу, - парировала она, но в её глазах, которые она старательно отводила в сторону, мелькнула едва уловимая искорка. Она наконец-то отпустила его руку, сделав вид, что просто отряхивается. - Кто-то же должен быть за тебя в ответе.

- И ты добровольно вызвалась быть моей... что, хозяйкой? Дрессировщицей? - Ху Мин выпрямился, его глаза сияли неподдельным, живым весельем. Он сделал шаг ближе, наклоняясь к её лицу. - Это звучит... многообещающе.

Ён Джин отступила на полшага, чувствуя, как жар поднимается к щекам, но её взгляд оставался непоколебимым.

Хён Так, наконец придя в себя, посмотрел на них с новой, оценивающей ухмылкой.

- Знаешь что? Я не против. Я полностью передаю тебе все права и обязанности по содержанию и усмирению этого человека, - он торжественно сложил руки, как будто только что заключил сделку.

- Замолчи, Хён Так. Я же сюда не философствовать как раньше пришла, - сказала Ён Джин.

Наконец тишина после ее слов прервалась, когда появился Ши Ын. Он был особенно бледным и уставшим на вид. Ён Джин перестала улыбаться.

- Привет, Ши Ын, - Хён Так подался вперед, посерьезнев. - Как дела?

Хён Так поменялся в голосе, и это было очень заметно.

- С тобой всё нормально?

- Ага. Вроде того.

Ши Ын поднял на них взгляд и пару раз медленно моргнул, будто ему нужно было время, чтобы понять, о чём его спрашивают.

- Я... я боялся, что ты... - начал Джун Тэ, но голос его предал, и он осекся, с трудом сглотнув слюну. Рука его неуверенно спряталась в рукав толстовки, словно он не знал, куда ее деть. Все присутствующие понимали, что он пытался сказать, и почему ему так сложно произнести это вслух.

Ши Ын молча смотрел на Джун Тэ, не произнося ни слова. В его взгляде не было ни тепла, ни холода, лишь какое-то непонимание, как будто он пытался осознать бурю эмоций, бушующих вокруг. Затем Джун Тэ издал какой-то невнятный, дрожащий звук.

- Я так рад, что ты жив.

Ён Джин опустила голову, её плечи поникли, когда взгляд коснулся Джун Тэ. Она слегка смутилась, отчего стала выглядеть ниже. И все же он всегда был таким, подумала она про Джун Тэ, всей душой отдается переживаниям за других. В этом его сила, и... его уязвимость. А её собственные мысли, как часто бывало, невольно обратились к Ху Мину. Он, конечно, никогда так открыто не покажет своей тревоги. Спрячет всё за шуткой или сарказмом.

- Ну, чего ты, Джун Тэ? - проговорил Ху Мин, по-приятельски приобняв друга за плечи. - Мужчины не плачут из-за такого! Ши Ын пришел в себя, так что все в порядке.

В его голосе звучала легкая насмешка, но Джун Тэ заметил, как в конце фразы он дрогнул, и как слегка подрагивали его пальцы на плече. Джун Тэ, с трудом выдавив улыбку, кивнул и вытер мокрое лицо рукавом толстовки, стараясь взять себя в руки.

- Разве ты не плакал вчера? - невозмутимо поинтересовался Ши Ын.

Ху Мин застыл, словно завис компьютер. Его лицо окаменело. Проклятье, пронеслось у него в голове, ну конечно, Ши Ын, с его безупречной памятью и полным отсутствием такта. И почему именно при Ён Джин? Он почувствовал, как знакомое напряжение сковало шею - та самая защитная реакция, которая всегда включалась, когда ситуация грозила обнажить что-то слишком личное, слишком уязвимое. Особенно перед ней.

- Чего? Разве?

Все тут же повернулись к нему.

- Да не, не, не, - замахал он руками. - Да я с начальной школы, со второго класса, не плакал! Просто глаза устали... Передержал открытыми, вот и всё.

Ён Джин закатила глаза. Но в ее голосе не было злобы, когда она заговорила. Напротив, в нём слышалось то самое мягкое, но настойчивое понимание, которое так раздражало и в то же время незаметно успокаивало Ху Мина. Он снова за своё, думала она, наблюдая, как он отчаянно отбивается от простой человеческой слабости. Весь в этой броне из сарказма и отрицания. Будто бы признать, что ему не всё равно - значит проиграть. А я... я ведь вижу, как он вчера стоял у окна, сжавшись, когда думал, что все спят. Видела тень на его лице.

- Ну хватит уже, пойми наконец, что нет ничего зазорного в мужских слезах. - сказала она, слегка укоризненно глядя ему прямо в глаза. Этот взгляд, прямой и проницательный, всегда заставлял Ху Мина чувствовать себя немного раздетым, но по странной причине он не искал от него убежища. В нём была какая-то странная честность.

- Да ты плакса, - ворчливо встрял Хён-Так. - Опять расплакался, что ли?

- Да ладно, Ён Джин, не бери в голову, - ухмыльнулся Хён-Так, переключаясь на неё. - Ты права. Он вечно плачет.

- Мне пора. Голова опять слишком забита, - сказала Ён Джин и после прощаний ушла.