глава 55

Лука Моретти

Мы стояли на алтаре, смотря друг на друга и крепко держась за руки, пока регистратор говорил свою речь. Казалось, что вокруг больше никого не существует. Только мы и эти слова, что вот-вот изменят всё. Я чувствовал её дрожь в пальцах, её дыхание, слышал, как сердце бьётся в её груди так же быстро, как и моё.

— Согласны ли вы, Лука Моретти, взять в жёны Лучию Мальдони? — раздался торжественный голос регистратора.

Я посмотрел на неё и не мог сдержать улыбки. Она — моя. Та, за которую я боролся, ради которой переступал через собственную гордость и страхи. И ответ сорвался с моих губ без единого сомнения:

— Да.

Регистратор кивнул, перевёл взгляд на неё. Я почувствовал, как напряжение сдавило моё горло. Казалось, мир замер в ожидании.

— Согласны ли вы, Лучия Мальдони, взять в мужья Луку Моретти?

Её руки задрожали сильнее, но глаза оставались ясными. Она улыбнулась, и в этот миг я понял — всё будет так, как должно.

— Да, — произнесла она, и я выдохнул, словно сбросил с плеч невидимую тяжесть. Я боялся услышать иной ответ, но услышал именно тот, которого ждал всем сердцем.

— Итак, Лука Моретти и Лучия Моретти... — голос регистратора эхом пронёсся в моём сознании. — Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловаться.

Я почувствовал, как её пальцы сжались сильнее. Новая фамилия прозвучала как клятва, как знак, что всё — свершилось. Лучия Моретти. Моё сердце на мгновение перестало биться, а потом заколотилось ещё сильнее.

Я нежно взял её за подбородок, заставив поднять лицо. Её глаза сияли, в них отражались свет ламп, гости и... я. Только я. Она принадлежала мне, а я — ей.

Толпа разразилась криками: «Поцелуйтесь! Поцелуйтесь!» Но я уже не слышал их. Я видел только её дрожащие губы, её дыхание, её улыбку. Я наклонился ближе, и наши губы встретились.

Это был не просто поцелуй. Не тот, что украдкой, не тот, что из страсти. Это был поцелуй, в котором сплелись счастье и нежность, обещание и преданность. В нём звучали слова, которые мы не могли произнести вслух перед всеми, но знали внутри: «Я твой. Я твоя. Навсегда.»

Её губы дрожали, но она ответила на мой поцелуй так уверенно, что я понял — этот момент запомнится нам обоим на всю жизнь. В этом поцелуе мы прожили все наши страдания, все ссоры, все ночи, когда думали, что больше никогда не встретимся. И всё это растворилось, уступив место только одному — любви.

___

Позже, сидя за праздничным столом, я откинулся на спинку стула и посмотрел на неё. Она смеялась, её глаза блестели, а улыбка была такой светлой, что я поймал себя на мысли: мне больше ничего не нужно.

— Нахер мы их позвали? — я усмехнулся, ковыряя вилкой стейк. — Они же нам буквально никто.

Она тоже засмеялась своим ангельским голосом. Я обожал этот звук. Он умел лечить мои раны лучше любых слов.

— А для кого мы тогда покупали такое шикарное платье? — спросила она, приподняв брови.

Как для кого? Только для меня. Я отставил бокал, посмотрел прямо в её глаза и сказал:

— Для меня.

Она улыбнулась, слегка покраснев.

— У меня для тебя есть и другие нарядные платья, но свадебное должны видеть все. Оно же шикарное...

Я не сдержал улыбки и наклонился, чтобы поцеловать её в висок. Я чувствовал её запах, тёплый, родной, словно дом, которого у меня никогда не было.

— Если ты хочешь блистать среди всех, то блистай. Я всегда готов наблюдать за звездой, Лучик.

Она смутилась, её щёки окрасились нежным румянцем. И вдруг она сказала:

— Пора.

Я нахмурился.

— Куда?

Она кивнула в сторону зала.

— Наш танец... мы должны его исполнить.

Я рассмеялся и кивнул. Встал, поправил пиджак, протянул ей руку. Она вложила свою в мою, и мы пошли в центр зала. Её ладонь была лёгкой и тёплой, а у меня сердце билось так, будто это снова был момент клятвы.

Музыка заиграла. Сначала тихо, нежно, словно боясь нарушить нашу тишину. Я притянул её ближе, положил ладонь на её талию, и она доверчиво опустила руку мне на плечо. Мы закружились в танце.

Я чувствовал, как её платье мягко скользит по полу, как её дыхание смешивается с моим. Мы танцевали не для гостей — для себя. Этот танец был нашей песней, историей, рассказанной без слов. Каждый поворот, каждый шаг был признанием.

— Я всегда мечтала побывать в этом моменте, — прошептала она, когда я кружил её. В её голосе звучала лёгкая дрожь.

— Я тоже, Лучик, — ответил я, глядя в её сияющие глаза. — И в этом моменте я представлял только тебя.

Она улыбнулась, и я притянул её ближе, так, что между нами не осталось ни капли расстояния. Наклонился к самому уху и прошептал:

— Я люблю тебя, мой лучик света.

Она посмотрела на меня так, будто я был её вселенной, и сказала:

— И я тебя.

И тогда я понял.

Все эти годы борьбы, боли, страданий... всё было не зря. Я не зря рвал себя изнутри, не зря ломал стены, которые построил вокруг сердца. Всё это было ради неё. Ради этого мгновения, где мы вдвоём, где её улыбка освещает мою тьму.

Я готов был сражаться за неё всегда. Она моя. Теперь навсегда.

Если бы кто-то сказал мне раньше, что я полюблю её — ту, кого когда-то считал врагом, ту, с кем спорил до крика, ту, из-за кого не спал ночами, — я бы рассмеялся. Я бы не поверил. Но теперь... теперь я знал: я люблю её. Безгранично. Больше, чем свою жизнь.

И ради неё я готов пойти на всё. Убить, умереть, снова родиться. Всё — лишь бы видеть, как она улыбается. Лишь бы знать, что она рядом.

Она мой Лучик.

Мой Лучик света, без которого мои глаза больше не умеют светиться.

___

Вечер подходил к концу. Гости постепенно расходились, но для меня всё ещё продолжался праздник. Она сидела рядом, её пальцы сплелись с моими, и я ловил каждое её движение, каждую улыбку. Мир мог рухнуть завтра, но сегодня я был самым счастливым человеком.

Она — моя жена. Я её муж. И впереди нас ждёт всё.

Мы вместе. И это главное.

Конец